https://wodolei.ru/catalog/accessories/komplekt/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Кит Ломер
Берег динозавров
1
Был приятный летний вечер. Мы с Лайзой сидели на крыльце, любуясь тающими в небе розовыми полосками заката и слушая, как во дворе рядом Фред Хэнникэт снимает газонокосилкой очередной урожай сорняков. Деловито и жизнерадостно стрекотал спрятавшийся в густой траве сверчок. По улице промчалась машина, слабый свет фар разогнал тени и отразился в листве платанов, чьи кроны переплетались над мостовой. Где-то недалеко радио пело о портовых огнях.
Тихо, тепло, уютно… Мне до смерти не хотелось уходить. Я вздохнул — воздух отдавал дымком горящих листьев и запахом свежескошенной травы — и заставил себя встать. Лайза молча подняла голову, глядя на меня снизу вверх. У нее было личико в форме сердца, маленький, чуть вздернутый носик, большие, широко расставленные глаза, и самая милая на свете улыбка. Крошечный шрам на щеке только усиливал очарование — он был тем изъяном, который придает совершенству законченность.
— Схожу-ка я к «Симону», выпью пива, — сказал я.
— А я приготовлю к твоему возвращению ужин, дорогой, — ответила она и улыбнулась своей чудесной улыбкой. — Запеченная ветчина и кукурузные початки.
Одним плавным движением Лайза встала и прильнула ко мне, коснувшись губами моего уха.
Я спустился по ступенькам, помедлил на дорожке, оглянулся и увидел ее тонкий силуэт на фоне освещенного дверного проема.
— Возвращайся поскорее, дорогой, — произнесла она, махнула рукой и исчезла.
Навсегда.
Я никогда не вернусь.
2
Трамвай с грохотом пересек перекресток. Он был похож на большую игрушку с вырезанными головами, приклеенными к ряду маленьких квадратных окон. Со всех сторон раздавались гудки. Мигали огни светофоров. Люди торопились по домам после долгого дня, проведенного в магазине, конторе или на цементном заводе. Я влился в этот поток, подчинившись ритму его движения. У меня было много времени. Это-то я усвоил хорошо. Нельзя ускорить время, нельзя его замедлить. Иногда его можно вовсе избежать, но это совсем другое.
Размышляя об этом, я прошел четыре квартала и оказался на стоянке такси. Уселся на заднее сиденье «рео», которому уже давно пора было на свалку, и сказал водителю, куда мне надо. Он взглянул на меня с любопытством, недоумевая, что может понадобиться приличному молодому человеку в такой части города. Он готовился произнести все это вслух, но я его опередил:
— Уложишься в пять минут — получишь пять долларов.
Парень щелкнул счетчиком и чуть не угробил сцепление своего «рео», рванул с места. Всю дорогу он поглядывал на меня в зеркало, прикидывая, как бы все-таки подступиться ко мне с вопросами, которые не давали ему покоя. Но я вскоре заметил невдалеке неоновые буквы цвета раскаленного железа, дернул шофера за рукав, сунул ему пять долларов и в следующую секунду уже стоял на тротуаре.
Не слишком выделяясь среди окружающих строений, здание коктейль-бара все-таки отличалось претензией на роскошь. Вниз вела пара ступенек. Верилось, что когда-то, до введения сухого закона, зал выглядел весьма славно. Стены, покрытые деревянными плитками, не пострадали от времени, разве что почернели от въевшейся пыли. Лепной потолок был по-прежнему великолепен. Но по темно-бордовому ковру протянулась широкая вытоптанная дорожка. Она извивалась, как лесная тропинка, вдоль всего бара и, разветвляясь у столиков, терялась среди ножек стульев. Кожаные сидения в кабинках заметно потускнели, некоторые повреждения были заделаны клейкой лентой, но вытереть следы от кружек, оставленные несколькими поколениями любителей пива, никто не удосужился. Я занял кабину подальше от бара с маленькой медной лампой. Ее матовый свет высвечивал нацарапанное на стене чье-то сообщение о победе в беге с препятствиями в тысяча девятьсот десятом году. Часы над стойкой бара показывали семь сорок четыре.
Я заказал гренадин у официантки, молодость которой, судя по всему, пришлась на то время, когда процветал бар. Едва я успел сделать глоток, как кто-то скользнул на сидение напротив. Человек пару раз глубоко вздохнул, словно только что пробежал круг по стадиону, и поинтересовался: «Не возражаете?» Затем махнул рукой в сторону зала.
Я посмотрел на незнакомца. У него было приятное округлое лицо и очень светлые глаза. Голову покрывал желтенький пушок, как у цыпленка. Одет он был в полосатую рубашку с отложным воротником, лежавшим поверх пиджака из голубой шотландки с подставными плечами и широкими лацканами. Рука, держащая стакан, была маленькой, холеной, с короткими безупречными ногтями. На левом указательном пальце я увидел тяжелое золотое кольцо с искусственным рубином. Оно могло бы сгодиться в качестве пресс-папье. В целом же внешности незнакомца не хватало гармонии, словно его собирали в спешке, думая о чем-то более важном.
— Не хотелось, чтобы у вас сложилось ложное впечатление… — произнес он.
Его голос вполне соответствовал облику: он был слишком высоким для мужчины и как-то дисгармонировал с помещением, полным сигарного дыма.
— Лишь чрезвычайные обстоятельства заставляют меня обратиться к вам, мистер Рэвел, — быстро продолжал он, будто торопился высказаться, чтобы не опоздать. — Дело огромной важности… касается вашего будущего.
Как бы проверяя, какой эффект произвело сказанное, он сделал эдакую выжидательную паузу, словно от моей реакции зависело, как он поведет себя дальше.
Я сказал:
— Моего? Да ну? Я никогда не думал, что оно у меня есть.
Ответ ему понравился — я увидел, как заблестели его глаза.
— Ну да, — кивнул он. — В самом деле.
Он быстро отхлебнул из стакана, поставил его, и, перехватив мой взгляд, уставился мне в глаза. На губах его играла скользкая улыбка.
— Я мог бы добавить, что ваше будущее будет… или может быть гораздо значительнее, чем прошлое.
— Мы где-то встречались? — спросил я.
Он покачал головой.
— Я понимаю, что сейчас все это для вас не имеет особого смысла. Время — вот что важно. Поэтому, пожалуйста, выслушайте меня.
— Я слушаю, мистер… Как вас зовут?
— Неважно, мистер Рэвел. Я вообще не имею к этому делу никакого отношения, мне просто поручили войти с вами в контакт и передать определенную информацию.
— Поручили?
Он пожал плечами.
Я потянулся через стол и схватил его за руку, сжимавшую стакан. Рука была гладкой и мягкой, как у ребенка. Он напрягся, словно хотел встать, но я не дал ему этого сделать.
— Позвольте мне тоже сыграть, — сказал я. — Давайте-ка остановимся на этом поручении. Мне оно показалось интригующим. Так кто же считает меня настолько важной персоной, что поручает таким пройдохам, как вы, совать нос в мои дела?
Я усмехнулся. Он снова напялил на лицо улыбку, но мышцы его по-прежнему были напряжены.
— Мистер Рэвел, что бы вы сказали, если бы я сообщил вам, что являюсь членом секретной организации суперлюдей?
— А какого ответа вы ждете?
— Что я сумасшедший, — с готовностью подсказал он. — Вот почему я надеялся обойти этот вопрос и перейти сразу к сути дела. Мистер Рэвел, ваша жизнь в опасности.
Его слова повисли в воздухе.
— Ровно через одну минуту и тридцать секунд, — он посмотрел на часы, повернутые на английский манер — на внутреннюю часть запястья, — сюда войдет человек, одетый в черный костюм, в руках он будет держать трость из черного дерева с серебряным набалдашником. Он пройдет к четвертому табурету у бара, закажет чистый виски, выпьет, повернется, поднимет трость и трижды выстрелит вам в грудь.
Я сделал глоток. Пиво было первоклассным — настоящее утешение в работе.
— Чудненько, — сказал я. — И что же потом?
Малыш слегка встревожился.
— Вы шутите, мистер Рэвел? Речь идет о вашей жизни. Здесь, через несколько секунд, вы можете умереть!
Он перегнулся через стол и выпалил эти слова мне прямо в лицо, брызгая слюной.
— Ну-ну, все понятно, — сказал я, отпустил его руку и поднял стакан, приглашая его выпить. — Только не тратьте много денег на мои воображаемые похороны.
Теперь уже он схватил меня за рукав. Жирные пальчики сомкнулись с куда большей силой, чем я мог ожидать.
— Я говорю о том, что обязательно случится, если вы немедленно не начнете действовать, чтобы избежать смерти!
— Ага! Тут-то и начнется то самое великое будущее, о котором вы рассказывали?
— Мистер Рэвел, вы должны сейчас же уйти отсюда.
Он порылся в кармане пиджака и вытащил карточку с отпечатанным адресом: «Колвин Корт, 366».
— Это старое здание. Очень прочное. Совсем рядом. Снаружи — деревянная лестница, совершенно безопасная. Поднимитесь по ней на четвертый этаж. Комната под номером девять находится в самом конце. Войдите в нее и ждите.
— К чему мне все это? — поинтересовался я и высвободил руку. Чтобы спасти свою жизнь!
Он начал терять над собой контроль. Словно все разворачивалось не так, как ему бы хотелось. Меня это полностью устраивало. У меня было отчетливое предчувствие, что ход событий, устраивающий его, мог бы оказаться не самым лучшим для меня и моего великого будущего.
— Откуда вы узнали мое имя? — спросил я.
— Ну, пожалуйста, времени очень мало! Почему бы вам просто не поверить мне на слово?
— Это имя — липовое, — сказал я. — Я так назвался вчера продавцу библий. Придумал его. Не занимаетесь ли вы рэкетом среди разносчиков книг, мистер Неизвестно-Кто?
— Неужели это значит больше, чем ваша жизнь?
— Ты что-то совсем запутался, приятель. Не о моей жизни мы сейчас торгуемся. О твоей.
Выражение искреннего участия на его лице разбилось на много кусочков. Он все еще пытался собрать его снова, когда дверь бара распахнулась и вошел человек в черном плаще, черном бархатном пиджаке, черной шляпе и с щегольской черной тростью в руках.
— Видите? — прошептал через стол мой новоявленный дружок. — Все именно так, как я говорил. Теперь придется действовать быстро, мистер Рэвел, пока он вас не увидел…
— Напрасно вы так думаете, — ответил я. Еще не успев закрыть за собой дверь, он знал уже даже размер моих ботинок.
Я оттолкнул его руку и выскользнул из кабинки. Человек в черном уже прошел к бару и сел на четвертый табурет, не глядя в мою сторону. Я пробрался между столиками и сел слева от него.
Он не взглянул на меня даже после того, как я толкнул его локтем в бок, несколько сильнее, чем позволял этикет. Если у него в кармане и был пистолет, я не почувствовал его. Трость он держал зажатой между коленями, крупный серебряный набалдашник был всего в паре дюймов от его руки. Я чуть-чуть наклонился к нему.
— Смотри, дело накрылось, — сказал я в восьми дюймах от его уха.
Он воспринял известие спокойно, только медленно повернул голову и посмотрел мне в лицо. У него был высокий узкий лоб, впалые щеки; на сероватой коже лица выделялись вокруг ноздрей белые линии. Глаза напоминали маленькие черные камешки.
— Вы обращаетесь ко мне? — произнес он голосом, более ледяным, чем полярный лед под палаткой Скотта.
— Кто это? — спросил я тоном, который как бы предполагал возможность откровенной беседы между двумя ловкими парнями.
— Кто?
Пока никакой оттепели.
— Вон тот красавец с руками, к которым противно прикоснуться, — уточнил я. — Малыш, с которым я сидел за столиком. Он, кстати, все еще там сидит. Хочет посмотреть, чем все это закончится.
— Вы ошиблись, — произнес черный и отвернулся.
— Не унывай, — продолжал я. — Все мы далеки от совершенства. Мне это видится так: надо бы собраться и обговорить все как следует. Втроем.
Это его проняло. Голова повернулась на миллионную долю дюйма. Он соскользнул с табурета и надел шляпу. Я коснулся ногой трости, когда он потянулся за ней. Она грохнулась на пол. Я нечаянно наступил на нее, когда поднимал. Что-то тихо клацнуло.
— Черт, — ругнулся я. — Извиняюсь и все такое.
Я протянул ему трость. Он схватил ее и направился к туалетной комнате. Я проводил его долгим взглядом и краешком глаза успел заметить, как мой собутыльник спешит к выходу. Я перехватил его в нескольких ярдах от бара на улице и прижал к стене. Он сопротивлялся, но не очень, как сопротивляется человек, не желающий привлекать внимание прохожих.
— Выкладывай все! — велел я. — Я уже переварил ту часть, которая была связана с чтением мыслей. Что дальше?
— Идиот! Опасность все еще не миновала! Я пытаюсь спасти вам жизнь. У вас, что, отсутствует чувство благодарности?
— Если бы только ты был в курсе, приятель… Из-за чего весь этот сыр-бор? Мой костюм не твоего размера. А мелочи у меня в кармане не хватило бы даже на такси до Колвин Корта и обратно. Но, сдается мне, возвращаться не пришлось бы.
— Отпустите! Мы должны уйти с дороги!
Толстяк попытался ударить меня по ноге, и я двинул его под ребра достаточно сильно, чтобы он скрючился и повис на мне, как мешок. Я сделал шаг назад и тут же услышал слабое «хап!», характерное для выстрела пистолета с глушителем, и свист пули, пролетевшей в дюйме от уха. Рядом находилась дверь подъезда. Мы добрались до нее одним прыжком. Малыш опять попытался ударить меня по коленке, и мне пришлось поставить ему пару синяков.
— Не принимай близко к сердцу, посоветовал я. — Пуля меняет дело. Успокойся, и я отпущу шею.
Он кивнул, насколько ему позволял мой палец. Я отпустил его, он шумно задышал и рванул воротник. Круглое лицо было теперь слегка перекошенным, а глаза цвета китайского фарфора смотрели уже далеко не младенчески невинно. Я снял маузер с предохранителя и стал ждать, что произойдет дальше.
Несколько минут растянулись в целые геологические эпохи.
— Он ушел, — глухо произнес малыш. — Дело окончилось неудачей, но они на этом не остановятся. Вам не удалось обмануть смерть, вы только отсрочили ее.
— Поживем — увидим, изрек я. — А теперь — на разведку. Ты первый.
Я подтолкнул его в спину пистолетом. Он вышел — выстрела не последовало. Я рискнул и выглянул на улицу. Ни одного черного плаща в поле зрения.
— Где твоя машина? — спросил я.
Он кивнул в сторону черного «мармона», припаркованного на противоположной стороне. Я провел его через улицу, подождал, пока он сел за руль и забрался на заднее сиденье.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19


А-П

П-Я