https://wodolei.ru/catalog/vanni/gzhakuzi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Теперь работает замечательно. Имею в виду, теперь – когда я рядом.
– Понял. Доктор Магнусен?
– Насосы залиты и готовы к работе, капитан. Команда сообщила, что бомба с краской подвешена над Водяным колодцем, дистанционный контроль работает.
– Замечательно. Доктор Магнусен, сбросите бомбу по моему сигналу.
Экипаж «Наяды» умолк. Пара чаек, с шумом хлопая крыльями, пролетела над самой поверхностью воды. На противоположной стороне острова Хатч увидел «Грампус», рассекающий неторопливые волны за самыми уступами. Волнение, чувство того, что что-то должно случиться, усилилось.
– Пик прилива, – донёсся негромкий голос Найдельмана. – Запускайте насосы.
Стук насосов раздался над водой. Будто по сигналу остров застонал и закашлял от смены течения. Хатч непроизвольно содрогнулся: если что-то во всём мире и могло заставить его задрожать от ужаса, так только этот звук.
– Насосы на десяти, – сказала по рации Магнусен.
– Так и держите. Господин Вопнер?
– «Харибда» ведёт себя нормально, капитан. Все системы работают в пределах допустимого.
– Очень хорошо, – сказал Найдельман. – Продолжаем. «Наяда», готовы?
– Подтверждаю, – произнёс в микрофон Стритер.
– Держите курс и внимательно смотрите, где появится краситель. Наблюдатели?
Раздался согласный хор голосов. Бросив взгляд на остров, Хатч заметил на скалах несколько групп с биноклями.
– Первый, кто увидит пятно, получит премию. Ну – запускайте!
Какой-то миг было тихо, а потом из окрестностей Водяного Колодца донёсся слабый звук взрыва.
– Краситель сброшен, – произнесла Магнусен.
Все без исключения принялись всматриваться в спокойные валы, что катились по океану. Вода казалась тёмной, едва ли не чёрной, но ветра не было, лишь еле уловимая рябь бежала по поверхности. Идеальные условия. Несмотря на усилившееся течение, Стритер держал судно неподвижно, опытной рукой управляя катером. Прошла минута, затем вторая. Единственным звуком оставалось перестукивание насосов, что заливали морскую воду в Водяной Колодец и проталкивали краску сквозь центр острова, в море. Бонтьер и Скопатти стояли наготове на корме, молчали и выжидали.
– Краска на двадцати двух градусах , – донёсся нетерпеливый голос одного из наблюдателей с острова. – Сто сорок футов от берега.
– «Наяда», это ваш квадрат, – сказал Найдельман. – «Грампус» сейчас присоединится, чтобы помочь. Молодцы!
По рации послышались негромкие поздравления.
Это же там, где был водоворот , – подумал Хатч.
Стритер развернул судно, подбавил оборотов, и через несколько мгновений Хатч увидел на поверхности океана светлое пятно, в трёхстах футах. Серджио с Бонтьер нацепили маски и нагубники и уже стояли на планшире, с «пистолетами» в руках и буйками на поясе, готовые прыгнуть за борт.
– Краска на двухстах девяноста семи градусах, сто футов от берега , – прорвался сквозь поздравления голос ещё одного наблюдателя.
– Что? – переспросил Найдельман. – Хотите сказать, краситель появился в другом месте?
– Подтверждаю, капитан.
Несколько секунд стояло гнетущее молчание.
– Похоже, нам придётся запечатывать два туннеля, – произнёс капитан. – «Грампус» займётся вторым. За дело!
«Наяда» приблизилась к вращающемуся пятну жёлтой краски, что поднималось на поверхность у самых рифов. Стритер сбавил обороты до минимума, и корабль принялся кружить неподалёку, в то время как аквалангисты исчезли за бортом. Хатч нетерпеливо повернулся к экрану, стоя плечом к плечу с Рэнкиным. Поначалу изображение представляло собой лишь облако жёлтой краски. Затем картинка очистилась. Крупная неровная трещина показалась у мрачного дна рифа, из неё наподобие дыма исходили клочья красителя.
– La voila! voila (фр.) – вот. – прим. пер .

– донёсся по каналу связи ликующий возглас Бонтьер.
Изображение бешено тряслось, пока она плыла к трещине, всаживала небольшой костыль в поверхность скалы и прикрепляла к нему надувной буй. Последний, качнувшись, улетел вверх, и Хатч перегнулся через поручни как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выскакивает на поверхность. На верхушке буя покачивались солнечная батарея и антенна.
– Помечено! – крикнула Бонтьер. – Готовлюсь установить заряды.
– Только посмотри, – выдохнув, заметил Рэнкин, переводя взгляд с изображения видеокамеры на сонар и обратно. – Лучистый разлом, правильный. Всё, что им оставалось – проделать туннель вдоль уже имевшихся трещин. Но всё равно, невероятная технология для семнадцатого столетия…
– Краска на пяти градусах, девяносто футов от берега , – донёсся очередной зов.
– Вы что, шутите? – спросил Найдельман, в его голосе недоверие смешалось с неуверенностью. – Ладно, у нас третий туннель. «Наяда», он ваш. Наблюдатели, ради всего святого, держите бинокли направленными на пятна, не то они исчезнут раньше, чем мы их найдём.
– Ещё краска! Триста сорок два градуса, семьдесят футов от берега.
И затем снова раздался голос первого наблюдателя:
– Пятно на восьмидесяти пяти градусах, повторяю, восемьдесят пять градусов, сорок футов от берега.
– Мы берём пятно на трёхстах сорока двух, – решил Найдельман, в его голос закралась незнакомая нотка. – Но, блин, сколько же туннелей возвёл этот треклятый архитектор? Стритер, для вас остаётся два. Пусть твои аквалангисты пошевеливаются. Просто отметьте места, взрывчатку установим потом. У нас пять минут, прежде чем краситель рассеется.
Через несколько секунд Бонтьер и Скопатти поднялись на поверхность и очутились на борту, Стритер без лишних слов повернул штурвал и с рёвом направил «Наяду» вперёд. Теперь Хатч увидел ещё одно жёлтое пятно, выбрасываемое на поверхность. Судно перешло на холостой ход, а Бонтьер и Скопатти прыгнули за борт. Вскоре на воде взметнулся ещё один буй; аквалангисты вернулись, и «Наяда» подошла к тому месту, где зафиксировали третье пятно. Бонтьер и Скопатти снова ушли под воду, и Хатч перенёс внимание на монитор.
Скопатти уплыл вперёд, его фигура виднелась в камере Бонтьер – призрачное существо среди всеохватывающих туч красителя. Они погрузились намного глубже, чем во время предыдущих нырков. Внезапно зазубренные края основания рифа стали видимыми, наряду с прямоугольным отверстием, намного крупнее предыдущих разломов. Из дыры исходили последние завитушки красителя.
– Что это? – услышал Хатч голос ошеломлённой Бонтьер. – Серджио, attends подожди (фр.) – прим. пер .

!
Внезапно в рации с треском ожил голос Вопнера.
– Проблема, капитан.
– А именно? – ответил тот.
– Не знаю. Сообщения об ошибках, но система говорит, что работает нормально.
– Переключись на резервную систему.
– Я это и делаю, но… Погоди, на хаб пришло… О, дерьмо!
– Что? – резко спросил Найдельман.
Одновременно Хатч услышал, что звук насосов на острове сделался прерывистым.
– Системный сбой, – ответил Вопнер.
От Бонтьер донёсся внезапный резкий изкажённый шум. Хатч бросил взгляд на монитор и увидел, что тот отключился. Нет, – поправил он себя, – не отключился, просто чёрный. И затем по чёрному фону побежала рябь, и вскоре сигнал затерялся в белом шуме помех.
– Какого чёрта? – ругнулся Стритер, яростно нажимая на кнопку связи. – Бонтьер, ты меня слышишь? Мы потеряли твой сигнал. Бонтьер!
Скопатти вырвался на поверхность в десяти футах от судна и сорвал трубку со рта.
– Бонтьер втянуло в туннель! – выдохнул он.
– Что у вас там? – крикнул Найдельман по рации.
– Он говорит, Бонтьер засосало… – заговорил было Стритер.
– Проклятье, так живее за ней! – рявкнул Найдельман, его электронный голос раскатился над водой.
– Но это же верная смерть! – заорал Скопатти. – Там сильное течение, и…
– Стритер, дай ему трос! – приказал капитан. – И – Магнусен, обойди компьютерный контроль, запускайте насосы вручную. Наверное, течение возникло, когда они отказали.
– Да, сэр, – ответила Магнусен. – Команде понадобится залить их вручную. Мне нужно минимум пять минут.
– Шевелись, – сказал Найдельман твёрдым, но неожиданно спокойным голосом. – Три минуты.
– Да, сэр.
– И – Вопнер, запусти, наконец, систему!
– Капитан, – заговорил Керри. – Диагностика утверждает, что всё…
– Кончай болтать, – огрызнулся Найдельман. – Начинай исправлять.
Скопатти затянул трос вокруг талии и снова исчез за бортом.
– Мне нужно место, – сказал Хатч Стритеру и принялся расстилать полотенца на палубе, подготавливаясь к приёму потенциального пациента.
Моряк начал травить трос, Рэнкин пришёл ему на помощь. Трос рвануло, но затем натяжение стало ровным.
– Стритер? – спросил голос Найдельмана.
– Скопатти попал в поток, – ответил помощник. – Я чувствую его на тросе.
С жутким чувством дежа вю Хатч продолжал смотреть на экран, покрытый рябью помех. Словно она исчезла, пропала – так же внезапно, как…
Он глубоко вдохнул и отвернулся. Пока её не поднимут на поверхность, он ничего не может сделать. Ничего.
Неожиданно на острове раздался гул – к жизни вернулись насосы.
– Молодцы, – произнёс Найдельман по рации.
– Трос провис, – сообщил Стритер.
Наступило напряжённое молчание. Хатч увидел, как на поверхность всплыли последние остатки красителя – поток снова выходил из туннеля. И внезапно экран вновь стал чёрным, а по звуковому каналу послышались вдохи. Теперь изображение просветлело, и он с облегчением увидел на экране увеличивающийся в размерах зелёный квадрат света: выход из туннеля.
– Merde merde (фр.) – дерьмо. – прим. пер .

, – услышал он голос Бонтьер, когда она вылезла из проёма, и изображение снова закачалось.
Мгновения спустя вода забурлила, и на поверхности показались аквалангисты. Хатч и Рэнкин подбежали к борту и подняли Бонтьер на корабль. Скопатти выбрался следом и стянул с Изобель баллоны и маску, пока Хатч укладывал её на полотенца.
Раскрыв ей рот, Хатч проверил дыхательные пути: чисто. Расстегнул костюм на груди и приложил стетоскоп. Дыхание в норме, никаких признаков воды в лёгких, сердцебиение быстрое и сильное. Малин отметил надрез на животе, из-под края которого виднелись кожа и полоска крови.
– Incroyable incroyable (фр.) – невероятно. – прим. пер .

, – закашлявшись, заявила Бонтьер и попыталась сесть, махнув рукой с зажатым серым обломком.
– Не шевелись, – строго сказал Хатч.
– Цемент! – воскликнула она, ещё крепче сжимая обломок. – Цемент, которому триста лет. В риф встроен ряд камней…
Хатч быстро проверил основание черепа в поисках свидетельств сотрясения или повреждения позвоночника. Никаких синяков, порезов, смещений.
– Ca suffit ! – заявила она, повернув голову. – Вы что, phrenologiste ca suffit (фр.) – больно; phrenologiste (фр.) – френолог (специалист по изучению черепа). – прим. пер .

?
– Стритер, отчёт! – рявкнул по рации Найдельман.
– Они на борту, сэр, – ответил Стритер. – Бонтьер, кажется, в порядке.
– Я и есть в порядке, если не считать этого назойливого доктора! – вскрикнула она, отбрыкиваясь.
– Ещё минутку, дай осмотреть живот, – сказал Хатч, мягко её удерживая.
– Эти камни, они напомнили основание чего-то, – продолжила она, ложась на спину. – Серджио, ты видел? Что это может быть?
Одним движением Хатч расстегнул костюм до самого пупка.
– Эй! – возмутилась Бонтьер.
Игнорируя выкрики, Хатч быстро осмотрел порез. Жуткого вида шрам под рёбрами, но, похоже, неглубокий на всём протяжении.
– Просто царапина, – продолжила протестовать Бонтьер, выгибая шею, чтобы видеть, что он делает.
Малин убрал руку с её живота, чувствуя ну совсем уж непрофессиональное волнение в чреслах.
– Может быть, ты и права, – сказал он чуть язвительнее, чем намеревался, шарясь в аптечке в поисках антибактериальной мази. – В следующий раз позволь мне резвиться в воде, а ты будешь доктором. Но сейчас я собираюсь помазать её вот этим, на случай заражения. Ты была на волосок от смерти!
Он принялся втирать мазь в царапину.
– Щекотно, – пожаловалась Бонтьер.
Скопатти снял верхнюю, до пояса, часть костюма и теперь оказался рядом, сложив руки на груди. Его загорелое тело заблестело на солнце, во всё лицо расплылась ухмылка. Рядом Рэнкин, лохматый и массивный, наблюдал за Бонтьер с очевидным блеском в глазах. Все до единого , – подумал Малин, – её обожают .
– Я очутилась в большой подводной пещере, – продолжала она. – Какое-то время не могла нащупать стен и думала, что всё, конец. Fin .
– В пещере? – недоверчиво спросил Найдельман по открытому каналу.
– Mais oui mais oui (фр.) – ну да. – прим. пер .

. В большой пещере. Но рация не работала. Как так?
– Должно быть, туннель блокирует передачу, – сказал Найдельман.
– Но почему поток пошёл обратно? – спросила Бонтьер. – Ведь сейчас отлив!
Некоторое время все молчали.
– На это я ответить не могу, – наконец, произнёс бесплотный голос Найдельмана. – Может быть, когда осушим Колодец и туннели, тогда поймём, почему. Буду ждать полного отчёта. А пока отдохни, хорошо? «Наяда», конец связи.
– Маркеры установлены. Возвращаемся на базу, – повернувшись к микрофону, сказал Стритер.
С грохотом двигателей судно рванулось вперёд, рассекая невысокие волны. Хатч сложил чемоданчик, продолжая слушать переговоры по рации. Найдельман с «Грампуса» вёл беседу с Островом-1.
– Говорю вам, это кибергейст! – услышал он голос Вопнера. – Я только что слил ROM на «Харибду», и сравнил результаты со «Сциллой». Сплошная каша. Но это надёжный код, капитан. Чёртова система проклята. Даже хакер не смог бы переписать ROM ROM (англ.), read only memory – постоянное запоминающее устройство, ПЗУ. – прим. пер .

.
– Вот только не надо говорить мне о проклятьях, – резко ответил Найдельман.
Когда они приблизились к доку, Бонтьер сняла свой костюм, запихнула его в рундук на палубе и повернулась к Малину, закручивая волосы.
– Что же, доктор, мои кошмары сбылись. Оказалось, что мне и правда понадобились ваши услуги.
– Ерунда, – ответил Хатч, зардевшись и в полной мере это осознавая.
– И это было очень мило.

16

Каменные руины форта Блэклок стояли на лужайке, с которой открывался вид на подступы к гавани Стормхавэна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


А-П

П-Я