https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/poddony-so-shtorkami/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Марш Турецкого -

FIDO
Аннотация
Высокопоставленный блестящий молодой сотрудник ФСБ, обвиненный в разглашении важной служебной информации, покончил с собой... По крайней мере таков результат официального расследования. Однако друг Александра Турецкого Грязнов, ведущий неофициальное расследование, узнает, что это «самоубийство» – уже третье в череде совершенно одинаковых смертей. Что же объединяет три гибели людей, практически не знавших друг друга и не имевших между собой ровно ничего общего? Только одно – каждый из них незадолго до смерти познакомился с молодой красивой женщиной. Случайность? Или – единственная зацепка, слишком тонкая и неочевидная, чтобы бросаться в глаза, – и слишком интересная, чтобы за нее не ухватиться?

Фридрих Евсеевич Незнанский
Госпожа Сумасбродка
Глава первая БАКСЫ В ГОРШКЕ
Вадима Рогожина обнаружили во вторник, ближе к концу дня. И произошло это по чистой случайности. Супруга майора ФСБ Нина Васильевна приехала из Голутвина, где жила на даче, в Москву буквально на несколько часов. Дома у нее особых дел не было – до конца школьных каникул оставалось больше двух недель, – и перебираться в столицу, как она считала, было еще рано, пусть девочка догуляет лето, докупается, наестся до отвала лесной малины со сливками от соседской коровы.
Нина Васильевна забежала в свою квартиру на 13-й Парковой, что рядом с Сиреневым бульваром, за какой-то мелочью, она и сама потом вспомнить не могла за чем. Но торопилась, поскольку время уже шло к вечеру, а дорога на дачу дальняя.
Вторая половина августа в этом году выдалась жаркая, и, уже открывая стальную входную дверь, она сразу почувствовала, что в квартире неладно. Позже, когда приехала оперативно-следственная бригада и пожилой дежурный следователь стал ее расспрашивать, что да как, она не могла объяснить, что заставило ее бросить в прихожей тяжелые сумки и ринуться в большую комнату.
– Может, запах? – допытывался следователь.
Нина не понимала, что от нее требуется, и лишь безнадежно пожимала плечами и вздрагивала от острого запаха нашатыря – от смоченной ватки, которую совал ей под нос судебно-медицинский эксперт.
Не могла она припомнить, и каким образом удалось ей вызвать дежурную бригаду. Только при появлении полковника Караваева, начальника Вадима, и Олега Машкова, его сослуживца, этот вопрос, который был безразличен Нине Васильевне, прояснился. Ну да, совершенно растерявшись и не зная, что делать, она, видимо машинально, позвонила Вадиму на работу, а трубку взял Олег. Вот ему она и сказала о том ужасе, который обнаружила дома. Из ее почти бессмысленных выкриков и всхлипов Машков понял лишь, что произошла беда. Ему и в голову не могло прийти, как он объяснял следователю, что дело касалось Вадима, который именно в это время должен был находиться в командировке. Сегодня вторник, а они с Вадимом виделись в пятницу. И тот, кстати, просил Олега, на тот случай, если позвонит Нина, сказать ей, что он вылетел в срочную командировку и, возможно, появится теперь на даче в Голутвине только в следующее воскресенье. Если все сложится нормально. Короче, просил передать, чтоб не ждали в ближайшие выходные. Но ведь впереди – а улетать на Север он собирался лишь в понедельник – как раз и были эти выходные. Так чего б ему самому не съездить на дачу? Непонятно. Или у него были еще какие-то дела? Или он что-то знал? Или вообще ничего не знал?…
Полковник Караваев, слушая объяснения Олега, молчал и хмурился. Как-то путано все получалось у Машкова. Но полковник не перебивал.
Оставив молодую вдову на попечение судебного медика, они втроем прошли в комнату, где на широкой тахте, обложенный подушками, которые он предварительно принес из спальни, перед тем как совершить роковой выстрел в собственный висок, лежал Вадим Рогожин. Дверь была плотно закрыта.
Они внимательно осматривали место происшествия и сам труп, лежащий на тахте в какой-то странно скорченной, будто от страха, позе. Так обычно прячутся от чего-то нехорошего, опасного. Интуитивно, по-детски. Или по-страусиному: голову спрятал и думает, не видно. И еще черная запекшаяся кровавая корка на правом виске… И «макаров» в упавшей безвольно руке…
Окно было распахнуто настежь, дух здесь, по свидетельству опера из дежурной бригады, стоял тяжелый. Лето ведь, жара, в доме духота, а труп пролежал какое-то время. В общем, несчастную женщину, потерявшую всякое соображение, понять было нетрудно.
Машков и вызвал с Петровки, 38, дежурную оперативно-следственную бригаду, но после того, как доложил о происшествии полковнику. И по его же указанию попросил оперов дождаться их приезда, а до того никаких обысков в квартире не производить.
Караваев же, осмотревшись на месте, сказал следователю, что, по его мнению, этим делом почти наверняка станет теперь заниматься Управление собственной безопасности ФСБ, после чего и будет принято окончательное решение: копать дальше или выносить постановление о прекращении дела, если докажут, что причина смерти – самоубийство. Но это – потом. Пока же все присутствующие хотели разобраться, понять, что и как произошло.
Да, внешне все указывало на самоубийство. Хотя уж кто-кто, а они-то – и следователь прокуратуры, и офицеры ФСБ – превосходно знали, что сымитировать можно все, что угодно. И при этом постараться не оставить после себя никаких следов. Эксперт-криминалист, помогая им, без конца щелкал фотоаппаратом со вспышкой, фиксируя каждое их действие.
Со всей осторожностью бал извлечен из руки Рогожина «макаров» и уложен в пакет для экспертизы.
Сам криминалист еще до приезда фээсбэшников успел исползать на коленях все полы в квартире, опыляя и снимая отпечатки следов ботинок и туфель, отпечатки пальцев на мебели, дверных ручках, на кухне, поражаясь в то же время почти идеальной чистоте в доме. Нигде никакой пыли. Отсутствие немытой посуды, пустых бутылок, которые обычно указывают на образ жизни мужчины, когда он в квартире остается один. Чисто было, словно специально протерто.
Судмедэксперт наконец получил возможность заняться трупом и вызвал труповозку, чтобы отправить тело на вскрытие в судебно-медицинский морг.
Оперативники и участковый отправились по соседям в поисках возможных свидетелей.
А полковник Караваев, заметив, что Нина Васильевна, кажется, обрела наконец способность соображать, переговорил с ней и, позвонив в свою контору, отправил в Голутвин машину, чтобы там забрали и доставили в Москву девочку, оставшуюся под присмотром соседей. Допрашивать вдову было еще рано, она не могла ни на чем сосредоточиться и связно объяснить, когда в последний раз видела мужа и о чем с ним говорила…
– Ну и что? Какие будут соображения? – спросил вдруг Караваев, когда они с Машковым возвращались на службу. По привычке всех военных начальников Караваев сидел рядом с шофером и говорил с Олегом, не поворачивая к нему головы: подчиненный сам должен ловить каждое слово начальства. – Он ведь где, в Кирове должен был уже давно находиться? А он… Ничего за ним не замечал в последнее время?
– Никак нет.
– А может, он задумываться стал, а? – Караваев резко обернулся к Машкову и требовательно уставился на него. – Бывает ведь, когда человек не в себе… Не наблюдал?
Спросил так жестко, будто был просто уверен, что Машков обязательно наблюдал, но не говорит.
А что, интересно, мог ответить на это Олег? Оправдаться тем, что своих забот полон рот? Что не обращал, да и не собирался обращать на такие пустяки внимание? Но ведь полковник настаивает. Значит, это ему зачем-то нужно?
Олег изобразил напряженный мыслительный процесс и наконец сказал, что, припоминая внешние признаки поведения Рогожина в последнее время, он думает теперь, что, скорее всего, полковник прав. Да, что-то будто тяготило мужика. Или просто так сейчас кажется. Но ведь на службе не принято интересоваться, что там у тебя. Тем более что и проблем у каждого – выше крыши. Да вот хоть и самый близкий пример. И Олег рассказал, как сегодня по пути на службу заехал на случайную автозаправку, торопился, до обычной своей боялся не дотянуть. Так эти засранцы такое ему в бак залили, что машина исчихалась вся, пока он добрался до стоянки. А ведь подобных ситуаций по сотне на дню! Где ж разобраться-то?…
– Это ты прав, – согласился начальник. – А с бабами у него было что-нибудь? Ты не стесняйся, теперь-то уж дело прошлое.
Олег еще подумал, потом тяжко вздохнул и ответил:
– Ну, жену его вы видели, Александр Петрович. От таких вроде не бегают, хотя… А может, она стерва, каких мало?… А с другой стороны, как говорится, в той же курилке, когда находится минутка перекинуться тем, другим, ну и о бабах, конечно, тоже, как без них? Но он не поддерживал, нет…
Полковник вдруг непонятно почему хохотнул. Но потом сказал, снова не оборачиваясь:
– Ну, раз уж такой записной бабник, как ты, Олег, не замечал, значит, по этой части у него чисто.
– Обижаете, Александр Петрович, – без всякой обиды протянул Олег, – ну какой же я бабник? Так, бывает иной раз, сбегаешь давление скинуть и – обратно в конуру. Так я ж человек неженатый, мне вроде и не запрещено.
– Да ладно, что ж я, не понимаю? Сам не бегал? Не было баб, говоришь? Ну, значит, и не было. Так и запишем… А дома-то ты у него бывал?
– Да нет, Александр Петрович, не доводилось. Мы же не приятельствовали, так, слово за слово, не больше.
Машков не лукавил. Его отношения с Вадимом не выходили за рамки обычных служебных. А служба, как известно, не рекомендует особую доверительность, хотя и предполагает некоторую корпоративность. Поэтому они не дружили, как принято говорить, домами: Вадим имел семью, а Олег о ней и не задумывался, пользуясь многочисленными возможностями, какие невольно предоставляла его профессия. А возможностей этих в чисто житейском плане было и в самом деле немало.
Начать с того, что сотрудники Управления по контрразведывательному обеспечению кредитно-финансовой сферы, и особенно его оперативного отдела, возглавляемого полковником Караваевым, имели практически свободный доступ на всяческие тусовочные мероприятия, которыми так богата «светская жизнь» нынешней элиты российского общества, как она сама себя именует. Название Департамента экономической безопасности, куда входило и управление, звучало куда как понятно для большого бизнеса – начиная от мелких клерков с дилерами и кончая самими олигархами новейшего отечественного розлива. Могучая служба! А перспективы! Поговаривают даже о превращении ее в самостоятельную Федеральную службу, куда войдут также и соответствующие управления из МВД, Службы внешней разведки, финансовой полиции и так далее. Словом, силища!
На практике же – и касательно конкретной личности Олега Николаевича Машкова – все выглядело примерно так.
Многочисленные подруги, любовницы, спутницы богатеньких «буратин», которым уже давно осточертели тусовки, пьянки, мелкие и крупные разборки, одним словом, все эти герлы с интересом отмечали симпатичного молодого человека со скромными манерами и иронически вспыхивающими глазами, который не лез в центр компании, не участвовал в скандалах, а был спокоен, доброжелателен к окружающим, о которых знал массу любопытных фактов, очень напоминавших досужие сплетни. У одних он вызывал естественное любопытство, у других – не только. Пожалуй, нашлось бы немало состоятельного народа, готового охотно заплатить за некоторые секреты, коими владел этот не бросающийся в глаза молодой человек. Олег же с изрядной долей вполне нормального цинизма, присущего всей нашей жизни, готов был признаться, что тайнами, которые стоят очень дорого, он пока не владеет, значит, рано зарываться. А против «немногого» сперва протестовала совесть – мол, продаваться по мелочовке – последнее дело для мужика. А потом… Курочка ведь тоже по зернышку клюет, да сыта бывает. И главное здесь что? Постоянно держать ушки на макушке – не пересолить, не переперчить, не выдать по ошибке белое за черное, и так далее. Но вместе с тем, делая многозначительный вид и вешая той же вспыхивающей от восторга девице лапшу на ушки ее распрекрасные, можно отлично пользоваться ее благосклонным вниманием. Заводя при этом новые, не менее занимательные знакомства и переходя из рук в руки от одной скучающей красотки к другой. Ну чем не жизнь? И каждый остается при своем, никто никому ничего не должен, все довольны, а кто остался неудовлетворен, тому Бог простит…
Но ни о чем таком, разумеется, Олег своему начальнику не сказал. Незачем. А впрочем, нельзя исключить, что полковник и без него все отлично знает.
Зато без всякой подсказки Олег уже догадался, что Вадим с его достаточно жестким характером, который иногда заметно проявлялся, вряд ли самостоятельно пустил бы себе пулю в башку. И это могло означать лишь одно: его взяли в крутой оборот. То есть должна была иметь место полнейшая безнадега. Но Вадим не казался отчаявшимся. Хмурым – это да, бывал. И семья здесь ни при чем, тоже ясно, иначе Нинка бы не убивалась так.
– А как у него в последнее время было с финансами? – вдруг перебил мысли Олега новый вопрос полковника.
Олег пожал плечами. Разговоров на эту тему у него с Вадимом не было. Так и сказал. Но, подумав, добавил, что если бы, к примеру, тот же Рогожин крупно погорел на чем-нибудь, что-то там задумал, влез в долги, а его прижали и поставили на счетчик, как это сплошь и рядом нынче происходит, опять же в нашем положении имеется масса способов разобраться по-тихому, а кредитор еще и спасибо скажет.
– Ну ты давай, брат, не очень, – недовольно пробурчал полковник. Наверное, не хотел, чтоб подобные соображения высказывались при водителе.
– Да я так… В предположительном плане. Ведь при обыске мы никаких денег у него не нашли. Я имею в виду – больших. А эти – он же командировочные получил! Жалкие копейки. С такими не то что в командировку, в пивную не пойдешь.
– Вот и я тоже думаю… – Но думал начальник явно о своем и говорить про то не собирался. – Ты вот чего.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я