https://wodolei.ru/catalog/vanni/Riho/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR & SpellCheck: Larisa_F
«Рако Чейз Эллен. Радость забвения. Роман»: АО "БДР-Трейдинг"; Москва; 1995
ISBN 5-7721-0013-0
Аннотация
Драматический рассказ о любовной связи между очаровательной дочерью разорившегося и покончившего с собой в отчаяньи миллионера и сыном преуспевающего бизнесмена – владельца компьютерной фирмы.
Их окончательному сближению то и дело мешают досадные случайности, а более всего – конфликт между двумя конкурирующими фирмами. Детективная основа сюжета расцвечена психологическими и эротическими нюансами в отношениях между влюбленными.
Эллен Рако Чейз
Радость забвения
1
Доминик Маквэл Бэннет оглядел пузырьки с лекарствами, выстроившиеся, как игрушечные солдатики, на огромном дубовом столе. Этикетки их извещали об эффективном и долговременном действии, на самом же деле все они оказывались и не эффективными, и не долго действующими, а таблетки от кашля так надоели ему, что уже от одного взгляда на них его начинало тошнить. Доминик устало провел ладонью по лицу, чувствуя себя так, будто мгновенно постарел вдвое и ему уже не тридцать шесть, а семьдесят два, и потянулся за очередной горькой микстурой.
– Держите еще и это, – услышал он веселый женский голос. – Отдел рекламы шлет это вам с наилучшими пожеланиями.
Доминик поднял глаза. В дверях стояла Энн Лернэр, секретарь-референт президента фирмы.
– Не уверен, что сил моих хватит на все эти чудодейственные средства, – хрипло проговорил он. – А что там?
Стройная женщина, затянутая в элегантный костюм, вошла в отделанный деревом и бронзой кабинет.
– После того как вы все утро прокашляли, наши машинистки собрали совет и прислали вам это, – не скрывая иронии, ответила Энн. – Кварта апельсинового сока, сотня аскорбиновых таблеток и лепестки розы.
Доминик хохотнул и тотчас зашелся кашлем. Энн, нахмурившись, недовольно покачала седеющей головой.
– Послушайте, – произнесла она, с материнской заботливостью протягивая Доминику микстуру от кашля, – в качестве президента вы имеете точно такие же права на больничный лист, как и все остальные сотрудники.
– Я всего лишь исполняющий обязанности, – заметил он, морщась от неприятного вкуса лекарства.
– Да, но у вас есть право на процент от прибыли. Кстати, что у вас за крем? – она зажала двумя пальчиками нос.
– Какой крем? Это миссис Хиккок меня лечила очередным чудодейственным лекарством, теперь уже английским, – усмехнулся Доминик. – Недаром же моя домоправительница – англичанка.
– Такой запах, точно, или вылечит, или убьет, – рассмеялась Энн.
– Ничего нет в почте? – спросил Доминик, убирая все лекарства в нижний ящик стола.
Энн покачала головой:
– В июле всегда спокойно. Все отдыхают, никто не думает о делах. Мы получили открытку от вашего отца.
– И где сейчас наш восстанавливающий силы президент?
– На корабле, а точнее – на комфортабельном лайнере, – Энн протянула ему яркую открытку. – Собирается посетить Гавайские острова, а потом уж домой, в Нью-Йорк.
– Надеюсь, он успел отдохнуть, – Доминик задумался. – Собственно, зачем ему нужен этот круиз? Лучше бы отдохнул дома. Ведь даже небольшой сердечный приступ – все-таки встряска для организма.
Энн глубокомысленно хмыкнула:
– Ваш отец – обманщик.
– Что это вы говорите? – Доминик наморщил лоб.
– Дом, я тридцать пять лет проработала с Джоном Бэннетом. Я знаю его лучше, чем собственного мужа, – она улыбнулась, вспоминая явно что-то приятное. – На моих глазах маленькая компания превратилась в могучую корпорацию. И все-таки семья всегда была у него на первом месте. Он ужасно страдал, когда умерла ваша мать. И естественно, переключил все свои чувства на единственного сына. Когда вы уехали корреспондентом в Европу, вы бы на него посмотрели! – Энн взмахнула рукой, не позволяя Доминику прервать себя. – Он всю свою энергию вложил в компанию и быстро поднялся на самый верх. Тут его, конечно же, заметили прыткие дамочки. Так называемый сердечный приступ вашего отца – это хроническое несварение желудка плюс недосыпание шестидесятипятилетнего плейбоя.
– Вы серьезно? – Доминик даже рот открыл от изумления.
– Конечно. Он же расставил вам ловушку. И вы в нее угодили, сразу же отказавшись от всех своих дел и усевшись в это кресло.
– А я-то никак не мог понять, почему врачи отвечают мне так уклончиво. И сколько должны были продолжаться эти игры?
Энн не успела ответить, как в кабинет ввалился взбудораженный Билл Йорк.
– Пора что-то делать, мистер Бэннет! – возмущенно закричал он с порога. – В Четвертый раз вырубаются все компьютеры Вирджинии.
Доминик слезящимися глазами смотрел на невысокого крепыша.
– Кто, что, где, когда? – спросил он устало и показал ему на кресло.
– Я в конце концов нашел, в чем тут дело. Сорок третий…
– Нет, Билл. Мне, пожалуйста, фамилию.
Биллу Йорку не было равных среди компьютерщиков, по он вечно озадачивал своего шефа, когда приходилось иметь дело с людьми. Он тяжело вздохнул, прежде чем посмотреть на компьютерную распечатку у себя на руках.
– Итак: что? Что – это книжный магазин в Кэмден-Коуве, штат Вирджиния. Кто – хозяйка, некая Абигайль Ф. Уэтэрби.
– И что же натворила крошка Абигайль?
– Да она два месяца саботирует мою систему документации, вот что она творит! – сердито выпалил Билл.
Доминик приподнял одну бровь:
– А я думал, у нас непогрешимая система.
Он взглянул на Энн, с удовлетворением обратив внимание на то, как она быстро скользнула на позолоченное кресло и достала блокнот для записей. Билл выдавил сквозь сжатые зубы:
– Послушайте, мистер Бэннет, мне известно, что многие, включая вас, считают, будто компьютерная система обесчеловечивает людей. Но мы вовсе не сотворили тут, в вашей корпорации, нового Франкенштейна. У нас все продумано, чтобы люди нам доверяли. Но они должны с нами сотрудничать. Мы даже придумали, как сделать, чтобы они особенно себя не утруждали.
Доминику пришлось согласиться. Около года назад, когда его отец впервые ввел компьютерное обслуживание, их прибыли резко возросли.
– Что же случилось?
– Началось это недель восемь назад, когда мы разослали новые шифры на закупки в кредит. От пользователей требовалось только применять специальные карандаши, которыми мы их снабдили, и дважды в месяц посылать нам компьютерные карты. Нам бы оставалось лишь обсчитывать их, ну и работать с ними. Все должно было легко наладиться, а у нас все пошло кувырком. Целый день мы провозились с картами, а через две недели – опять то же.
– Может, дело в шифре?
– Я об этом уже думал. Ничего подобного. Я вообще все проверил, и все работает. Господи, сколько же я впустую угробил времени! Целый месяц сам проверял карты, прежде чем запускать их в машину, и ничего… Пока в машину не попала карта мисс Уэтэрби, – торжествующе заявил Билл.
– Не совсем понимаю, – Доминик нахмурился.
– Каким-то образом ей удалось добавить несколько цифр. Ну и машина среагировала на подделку. Нам такое и в голову не приходило. Пойдите сами посмотрите. У нас весь пол завален картами.
Доминик постарался изобразить понимающую усмешку, хотя ему самому было не по душе стремительное внедрение компьютеров в жизнь Америки. Где их теперь только нет! В магазинах, в ресторанах, в метро, в офисах, даже в овощных лавках. Последний приступ сумасшествия – использование компьютеров частными лицами. И их число не уменьшается. Человек-машина – вот теперешняя реальность.
Доминик повернулся к Энн, но, к своему удивлению, обнаружил, что ее уже нет в кабинете.
– Билл, мне очень жаль. Представляю, сколько человеко-часов пропало ни за что. А вы не пытались связаться с мисс Уэтэрби?
– Мистер Бэннет, мое дело – машины, и у меня нет никакого желания иметь дело с людьми. Но если я доберусь до мисс Уэтэрби… – он со злобной усмешкой изобразил, как будет душить ее. – Наверное, вам смешно, – сказал он, заметив иронию на лице Бэннета. – Вы правы, машины тоже ошибаются. Все зависит от уровня подготовки программиста: какой программист, такая и машина. Но вам есть чем гордиться. У вас наилучшая команда. Все мои ребята – классные специалисты.
– Не сомневаюсь, что в вашем отделе… – успокаивающе начал было Доминик, но его собеседник не желал успокаиваться.
– За исключением нескольких ретроградов, подавляющее большинство – за компьютеры, – отчеканил Билл Йорк. – Мы сокращаем расходы, бережем время. А что просим в ответ? Немножко внимательности, только и всего.
– Черт возьми, Билл, вы правы, – Доминик стукнул ладонью по столу. – Мы не можем позволить одному человеку разрушить всю систему. Мы покажем этой Уэтэрби, за кем сила. Не беспокойтесь. Я сам займусь этим делом. Мы можем разорить ее в два счета.
– Благодарю вас, мистер Бэннет. Я рад, что у нас с вами общая точка зрения, – и Билл вышел из кабинета, довольный, что босс наконец-то проникся его любовью к компьютерам.
– Что за чушь! – воскликнула Энн, вновь появляясь на пороге кабинета.
– Вы это знаете, я это знаю, а Йорку приятно, – Доминик улыбнулся. – Куда это вы исчезли?
– Прошлась там и тут, проверила нашу почту, – сказала Энн, кладя на середину стола папку. – Кажется, мисс Уэтэрби решила нас погубить. Она написала нам пять писем, в которых заявляла, что ей не нужны кредитные карточки и что она не желает тратить свое драгоценное время, заполняя наши анкеты. Плевать она хотела на наши кредитные карточки. Ей надо, видите ли, работать с наличными, и вообще со своими клиентами она хочет разбираться сама.
Доминик пролистал письма, поначалу вполне корректные.
– Почему на них никто не обратил внимания? – хрипло спросил он, поднимая на Энн недовольный взгляд.
– Все дело в нашей системе. Мы что хотим, то и делаем и никаких предложений со стороны не принимаем. Впрочем, заверяю вас, такое с нами случается впервые.
– Интересно, почему?
Зазвонил телефон. Энн взяла трубку.
– Мисс Рэйнольдс. В четвертый раз сегодня, – сухо сообщила она.
Доминик застонал:
– Мне никогда от нее не избавиться, – правой рукой он потер лоб, а левой взял трубку. – Привет, Мэри, – проговорил он, глядя, как Энн выходит из кабинета.
– Я весь день тебя ищу! – начались визгливые упреки. – Доминик, ты мог бы…
– Ну вот он я. В чем дело?
– Я хотела напомнить тебе об обеде, который я даю завтра, и о бале, который дает художественный совет в субботу.
В ее голосе появились привычные страдальческие нотки. Он ясно представил себе ее фигуру манекенщицы в очень дорогом белье, светлые волосы, тщательно уложенные в "небрежную" прическу, ее лицо, над которым несколько часов трудилась косметичка.
– Послушай, Мэри, я правда простудился. Не думаю, что смогу…
– До-ми-ни-ик, – она всегда переходила на жалобно-просящий тон, когда он пытался ей перечить. – Дорогой, ты должен быть. Я всем обещала. В конце концов, не каждый день встречаешь знаменитого писателя, который к тому же президент фирмы.
Доминик с неприязнью слушал, как она изображает маленькую девочку, и расслабил узел галстука, чтобы легче дышалось. Наверное, ему хуже, чем сам он думает, если сексуальная Мэри Рэйнольдс не только не возбуждает его, но и вызывает странную горечь во рту. Ее постоянное желание быть в центре внимания и непомерная жадность вызывали у него ощущение, будто его используют. Доминик вспомнил, что точно так же относился к подобным связям отец.
– Мэри, прошу прощения, но – нет. И вообще я уезжаю из города.
– Уезжаешь из города? – взвизгнула она. – Ты же только что сказал, что болеешь, а теперь морочишь мне голову какой-то… деловой поездкой!
– Я не сказал "деловой". Это ради здоровья. ("Душевного здоровья", – добавил он про себя).
– Послушайте, Доминик Бэннет, – прошипела Мэри, – я не позволю так обращаться с собой. Еще никто…
– Всегда все бывает в первый раз. Мэри, извини, мне надо идти, – и он бросил трубку.
Несколько минут Доминик рассматривал причудливый узор на потолке. Вот и в его жизни все перемешалось. Ведь единственное, о чем он всегда мечтал, – это спокойно писать. Поначалу он был готов войти в семейный бизнес, который процветал как никогда. У него появились деньги, власть, женщины, но потом он начал потихоньку уставать, беспричинно злиться. Его обуревало беспокойство, и он жаждал куда-нибудь сбежать.
Что-то вдруг перевернулось в нем. Он вскочил с президентского кресла и резко нажал на кнопку, вызывая секретаря.
– Билл Йорк прочитал мне сегодня лекцию о благе компьютеризации, – сказал он мгновенно появившейся Энн. – Вы просветили меня насчет отпуска по болезни. И вы оба правы.
– Оба?
Она не отрываясь смотрела, как он шагает по кабинету.
– Оба, – ласково улыбнулся он. – Я оставляю компанию на попечение компьютеров и беру отпуск, положенный мне за этот год: двадцать дней, на которые имеют право все сотрудники, когда заболеют, и еще неделю, на которую имею право лично я.
– То есть вас не будет весь июль? – усмехнувшись спросила Энн.
– Весь июль, – он снял пиджак и расстегнул воротник рубашки, чувствуя, как его переполняет стремление к свободе. – Я уверен, что вы в состоянии ответить на все вопросы, которые возникнут. Йорк считает, что его машины кое-что умеют, но и я тоже кое-что умею.
– Что именно?
– Я собираюсь достать свою пишущую машинку, смахнуть пыль с нее, а заодно и с наполовину написанного романа. Я убью Доминика Бэннета и возрожу к жизни писателя Ника Маквэла.
– Браво! – Энн захлопала в ладоши. – А где вас искать в случае необходимости? Дома?
Доминик нахмурился:
– Нет. Если я останусь в Нью-Йорке, ничего не выйдет. Мне на самом деле просто надо встряхнуться, избавиться от простуды и вернуться к писательской жизни. – Его взгляд упал на папку на столе. – Я буду в Кэмден-Коуве.
– В Кэмден-Коуве? – изумленно переспросила Энн.
– Именно там, – кивнул Доминик. – Звучит великолепно. Там мне наверняка удастся снять коттедж и вернуться к реальности. К тому же там живет Абигайль Уэтэрби, которая Бог знает что творит с нашими компьютерами.
Энн рассмеялась:
– Знаете, человек, который бросает миллионное дело, заслуживает награды.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14


А-П

П-Я