Тут магазин Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У Марии перехватило дыхание.
– Папочка, папа! – почти беззвучно повторяла она.
После смерти отца для Марии настали тяжелые дни. Она винила в случившемся себя и Лорену. Себя за то, что, занимаясь работой, мало уделяла ему внимания, Лорену за то, что та своими словами убила дона Начо.
Испытывал чувство вины и Фернандо: несмотря на все свое искусство, он не сумел уберечь Марию от тягчайшего в жизни горя. И все же он попытался ей объяснить, что Лорена только ускорила неизбежное, что сама она не была причиной смерти. Болезнь дона Начо была смертельной, и поделать с ней уже было ничего нельзя.
Но ни Мария, ни Хосе Игнасио не были способны услышать его слова. Сосредоточившись на своем горе, чувствуя лишь мучительную боль потери, они винили в своей боли ненавистное семейство дель Вильяр. Импульсивный Хосе Игнасио винил теперь в смерти дедушки себя: своей связью с Лаурой он разжег ненависть Лорены, она пришла и убила дедушку. Как права была мама, когда остерегала его и просила держаться от них подальше! Теперь он никого из них не хотел видеть. Он с новой силой ненавидел семью дель Вильяр. И когда дон Густаво, Флоренсия и Лаура пришли выразить свое соболезнование, Хосе Игнасио сказал Лауре:
– Нашей любви пришел конец.
– Моей – нет, Хосе Игнасио, я люблю тебя по-прежнему, – отвечала Лаура с полными слез глазами.
– Пройдет время, и ты обо мне забудешь. Мы не будем больше с тобой встречаться. Никогда.
Глава 21
Мария не отходила от отца и все всматривалась в дорогое, непривычно спокойное лицо. Смерть разгладила морщины, стерла следы всегдашних забот и тягот.
Приходили друзья и знакомые, предлагали свою помощь. Мария благодарила их рассеянно, отрешенно. Казалось, она даже не видит, с кем говорит, не осознает, кто в данный момент пытается ее утешить – Рита, донья Мати, Фернандо или Артуро. Глухая тяжелая волна поднималась откуда-то изнутри, застилала глаза, туманила сознание: смерть была такой вероломной и всесильной, что заслонила, вытеснила всяческую жизнь – не только будущую, но и прошедшую. И все же Мария смутно чувствовала, что еще немного усилий, и она сможет, должна понять что-то очень важное, может быть, безнадежно запоздалое.
– Мария, – кто-то осторожно дотронулся до ее плеча, и на мгновение она очнулась.
– Виктор… Спасибо, что пришел.
– Я не мог не прийти, сейчас я должен быть рядом с тобой. Он обнял Марию, прижал к себе, словно маленькую девочку, и горькие безутешные слезы хлынули из ее глаз.
– Это я во всем виновата! Если бы я была с ним, то заставила бы вовремя обратиться к врачу, да и сердце его так бы не надорвалось. Я ведь знаю, как он страдал из-за меня, из-за моей нескладной судьбы…
– Не мучай себя, ты сделала все возможное, чтобы спасти его.
– Нет, не защищай меня. Ты всегда говорил мне правду, какой бы она ни была жестокой. Я думала только о работе, о карьере, а отцу лишь посылала деньги. Ты был прав, Виктор. Ты один разглядел во мне опасную амбициозность. Она ослепила меня, и я забыла о своих близких.
– Мария!..
– Для чего я сюда приехала? Чтобы стать популярной модисткой? Дочерью, покинувшей своего отца! Я заслуживаю презрения.
– Ты не должна так говорить…
– Много раз ты упрекал меня в чрезмерном честолюбии. Да, оно всегда было для меня важнее сына, важнее отца… И – тебя, Виктор!
– Я не ожидал это услышать, Мария!
– Ну конечно, только смерть отца заставила меня увидеть мои ошибки. Я делала больно людям, которых любила. И больше всего – тебе, Виктор.
– Нет-нет, помолчи, успокойся. Все совсем не так!
– Ты не держишь на меня зла?
– За что?
– За все то, что я сделала. За мою глупую ревность. За все унижения, которые ты вытерпел.
– Не будем об этом… Ты позволишь мне поехать с тобой на ранчо, на похороны?
– Спасибо, Виктор. Но мы вернемся оттуда через несколько дней, а у тебя много своих дел.
– Сейчас самое главное – быть рядом с тобой.
После похорон вся семья собралась за скорбным поминальным столом. Говорили о доне Начо. Каждый вспоминал что-то особенно дорогое, связанное с отцом.
– А как он жил в последние годы? Расскажите мне, – попросила Мария.
– В заботах о ранчо. Он очень любил свои кукурузные плантации, – ответила Эстела и явственно представила отца среди дружных, шелестящих на ветру растений.
– Видишь, Мария? Ты зря так убиваешься, – заметил Роман. – Ведь ранчо отцу подарила ты.
– Да, – подхватил Хасинто, – я не знаю, что бы с нами было без Марии. Помню, как мы в первый раз получили от нее деньги!
– Мы даже зарезали курицу и устроили настоящий праздник, – добавила Эстела.
– Я тогда посылала вам слишком мало, – начала было Мария, но братья и сестры в один голос стали уверять ее, что для них эти деньги казались очень большими: их хватало и на еду, и на одежду, и даже на рождественские подарки.
– А помните, как мы радовались новой мебели?
– Еще бы! – оживилась Эстела. – Папа пригласил весь поселок на пироги. Я напекла двадцать подносов!
От воспоминаний постепенно перешли к делам насущным: как жить дальше, кому управляться на ранчо. Диего еще молод и неопытен, а у сестер и так много хлопот по хозяйству. Выручил всех Хасинто:
– Я думаю переехать сюда с семьей. Вместе с Диего мы сможем наладить дело так, словно папа жив.
– Вот здорово! – сказала самая младшая, Ана. – Папа с небес увидит, как растет его кукурузное поле и как ухаживают за скотом.
– Да, сестричка, – прижала ее к себе Мария, – и с небес папа будет защищать нас.
Тяжелый день между тем подходил к концу. Щедрый оранжевый закат широко разлился над домом, над полем. Мария по узенькой тропинке прошла к ручью, присела на еще теплую от дневной жары корягу, задумалась. Издали увидела Хосе Игнасио: он не стал нарушать ее уединения и повернул обратно к дому. Милый, дорогой мальчик! Вспомнилось, как она привезла его сюда впервые.
Отец, взволнованный и чуть растерянный, встречал их на пороге лачуги, в которой тогда жила вся их большая семья.
– Какая радость, дочка!
– Пять лет прошло, а ты совсем не изменился, папочка!
– А ты стала еще красивее. Да что ж мы стоим, проходи в дом. – Тут он, наконец, вспомнил, что Мария приехала не одна. – А кто этот мальчишка?
– Это мой сын, папа.
– Ты не писала мне, что вышла замуж.
– Я не вышла, папа.
– У тебя нет мужа… – отец произнес это в некотором замешательстве, но уже через мгновение решительно шагнул к мальчику. – А ну-ка, парень, поди сюда!
– Иди, иди, Хосе Игнасио, – Мария слегка подтолкнула сына к дедушке.
– Хосе Игнасио? Ты дала ему мое имя? Хорошо! Он похож на Лопесов.
– Да, папа, он тоже Хосе Игнасио, как ты. Но мы еще зовем его Начито.
Мальчик тем временем уже освоился у деда на руках и неожиданно выпалил:
– А мамочка боялась сюда приезжать!
– Начито! – Мария залилась краской.
– Пусть говорит. Скажи, внучек, а почему мама боялась?
– Потому что ты на нее рассердишься.
– Как же я могу рассердиться, если она подарила мне такого прекрасного внука?!
– Это правда, папа?
– Ах, дочка, в жизни бывает всякое. Если захочешь, сама расскажешь. А мне упрекнуть тебя не в чем.
Виктор уже давно наблюдал за Марией, не решаясь подойти: пусть немного отдохнет, побудет одна. Закат медленно угасал, уступая место сумеркам. Нежный запах спелой кукурузной пыльцы, вечерняя тишина и прохлада успокаивали и одновременно волновали. «А может, ей сейчас, наоборот, слишком одиноко?» – спохватился вдруг Виктор и поспешил к Марии.
– Извини, я прервал твои размышления. Если хочешь, я уйду.
– Нет, останься, я рада тебе. Здесь, на ранчо, среди этих полей все говорит о папе. И именно здесь я хочу попросить у тебя прощения.
– О чем ты, Мария? О каком прощении говоришь? Ведь я люблю тебя! Давай забудем обо всем и начнем жизнь заново, вместе, ты и я.
– Виктор, любимый!..
Лаура тяжело переживала размолвку с Хосе Игнасио. Отец, как мог, утешал ее, говорил, что пройдет несколько дней, Хосе Игнасио успокоится, и они снова помирятся. Лауре и самой казалось, что все должно уладиться, но как пережить эти несколько дней? Как забыть искаженное болью и гневом лицо Хосе Игнасио – там, в траурном зале?
Совсем же невыносимо становилось при мысли, что это ее собственная мать ускорила смерть дона Начо. Такое, действительно, трудно простить, и Хосе Игнасио прав в своем негодовании. Хорошо еще, что он не видел, как мама отреагировала на известие о смерти: ничуть не раскаялась, а наоборот, продемонстрировала весь свой отвратительный цинизм, на который только была способна:
– Ах-ах, какое горе: умер деревенский мужик! Да пусть они хоть все перемрут! Я их ненавижу. Особенно с тех пор, как этот ублюдок осмелился волочиться за моей дочерью!
То же повторилось, когда Флоренсия сказала, что они с доном Густаво ходили к Марии Лопес, чтобы выразить ей соболезнование.
– Невероятно! – возмущалась Лорена. – Мой отец был у гроба этого чумазого крестьянина! Да вы все просто с ума сошли!
– Но твой отец – родственник Марии. Через Хосе Игнасио. Фактически она сноха дона Густаво.
– Это чушь! Хуан Карлос на Марии не женился! Визит Флоренсии заметно подлил масла в огонь: Лорену буквально распирало желание как можно больнее уязвить мужа и дочь, досадить им, вызвать на скандал. Она кричала, что Альберто – развратник и ничтожество, звонила в его присутствии своему любовнику. Лауру велела запереть в доме и никого к ней не впускать. Исключение было сделано лишь для Ивон, которая сумела втереться в доверие, сказав, что Хосе Игнасио Лауре не пара.
Лаура обрадовалась подруге как никогда прежде: ведь та хорошо знает Хосе Игнасио и сможет убедить его в том, что Лаура и сама страдает от поступка матери.
– Нет, его не убедишь, – отвечала Ивон. – Я тоже была в траурном зале, и он сказал мне, что ненавидит всю вашу семью.
– Но он же любит меня! Я в этом уверена. Я все равно поговорю с ним, как только он вернется с похорон.
Не одна Лаура с нетерпением ждала уехавших. Примирение Виктора и Марии беспокоило многих – каждого по-своему.
Кармен поняла, что отъезд Виктора на ранчо почти не оставил ей надежды. Но, может быть, он не хотел ехать, а Мария его уговорила? В отчаянии Кармен побежала к донье Мати.
– Видишь ли, Кармен, – донья Мати старательно подбирала слова, чтобы не обидеть девушку, – Виктор очень уважал дона Начо и потому счел своим долгом…
– Значит, он сам так решил! Донья Мати, что же мне делать? Помогите! Посоветуйте! Поговорите с ним! Ведь я же люблю его!
Что делать, знала, как всегда, только маленькая Ирис: надо купить новое красивое платье! Виктор привык видеть в ней школьницу, потому что она одевается, как девчонка-малолетка. В этом ее главный просчет. Уговорить отца не составило большого труда, и самое «взрослое», самое декольтированное платье из мечты превратилось в реальность. Дома, перед зеркалом, Ирис окончательно убедилась в том, что никакая старуха Кармен не сможет отныне с нею соперничать.
Артуро, конечно же, был не столь наивен, как Ирис, но и он не считал ситуацию безнадежной. Просто пришла пора действовать более решительно. Мария – прежде всего деловая женщина, и не сможет устоять, если ей предложить заманчивый контракт. А для этого надо использовать все имеющиеся связи. Не теряя времени, Артуро позвонил нужным людям и договорился о показе моделей Марии в Европе.
Лишь Фернандо был грустен и не питал никаких иллюзий. Мария любит Виктора, в этом больше нет сомнения. И теперь остается только одно: побыстрее уйти с ее дороги, чтобы не мучиться понапрасну.
Глава 22
– Как я рада, что вы с маэстро наконец объяснились! Теперь, надеюсь, ничто не может помешать вашей свадьбе.
– Ты слишком спешишь, Рита.
– Разве? Виктор двадцать лет ждет твоего «да»
– Я уже сказала ему о своем согласии. Но мне еще надо уговорить его вернуться на фабрику.
– Ох, Мария, ты неисправима!
– Не сердись. Работа меня всегда спасала. А сейчас она помогает отвлечься от мыслей о папе и как-то примириться с утратой.
Мария действительно не хотела торопить события, но не потому, что сомневалась в своей любви к Виктору. Счастье обрушилось на нее одновременно с горем, и она не была готова ни к тому, ни к другому. Надо было хоть немного отойти от пережитых потрясений, а также по возможности исправить прежние ошибки. Она предложила Виктору снова заняться делами на фабрике – и неожиданно получила решительный отказ.
– Но почему, Виктор?!
– Я уже немало сил вложил в собственное дело и хочу его продолжить. Магазин почти готов к открытию.
– Ты открываешь его вместе с Кармен. Не в ней ли истинная причина отказа?
– Ты не должна сомневаться во мне. Ты – единственная женщина, которую я люблю и буду любить всю жизнь.
– Если это правда, то вернись на фабрику.
– Мария, это уже недозволенный прием. Почему ты не хочешь меня понять?
– Потому что я хочу услышать от тебя только одно: что ты будешь работать вместе со мной, а не с Кармен.
– Ну тогда нам просто не стоит продолжать разговор. Ох, как ругала Рита свою подругу после ухода Виктора!
– Неужели так трудно понять, – говорила она, – что человек хочет самостоятельности? К тому же, мужчина, собравшийся жениться на деловой, преуспевающей женщине. Извини, но ты опять впадаешь в свой давний грех: диктат и невнимание по отношению к самым близким, любимым.
– Я сейчас же пойду к нему и попрошу прощения.
Но визит к Виктору пришлось отложить, потому что приехал Артуро.
Он изложил свой проект, и Мария, конечно же, обрадовалась возможному выходу на европейский рынок. Вдохновленный таким началом, Артуро продолжил:
– Но это еще не все. Чтобы на равных конкурировать с лучшими модельерами Европы, нужен, к сожалению, не только талант, но и соответствующее положение в обществе, Я дам тебе фамилию, богатство, все, что имею. Стань моей женой, Мария!
– Это невозможно. Я очень тебе благодарна, но люблю я… другого человека.
– Виктора Карено?
– Да, Виктора.
– Он не заметен рядом с тобой.
– Артуро!..
– Нет уж, дай мне сказать то, чего ты или не видишь, или из упрямства не хочешь замечать. Столько лет этот Карено довольствовался жизнью в твоей тени.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84


А-П

П-Я