https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_vanny/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Если ты пишешь комедии в стихах и выводишь на сцену гвинейца, замени «р» на «л» и наоборот: вместо «Франсиско» – «Флансиско», вместо «луна» – «руна».
Если хочешь выучить язык басков, меняй первые лица глаголов на вторые и наоборот, и можешь считать себя баском. Например: «Хуанчо, ты люблю гулять», или: «я желаешь счастливый путь». Время от времени добавляй: «Хаунгойкоа».
Чтобы говорить по-морисски, достаточно говорить по-кастильски, но вставлять при этом куда попало звук «х». Например: «тхоледская шпахага», «вхесь мхир», «хидух» и снова «вхесь мхир» – вот и вся премудрость.
По-французски произноси «бу» как ребенок, надувающий губки; вставляй почаще «бон компер», а, говоря «макареляж», не забывай добавлять: «Франс, мусюр, ма-дама», и считай, что ты овладел французским языком.
Итальянский – еще легче, потому что, говоря «вигелла, синьор си, корпо дель мондо» и зная припев «пьян пьян си фа лонтан» и произнося «ч» как «к», а «к» как «ч», будешь знать язык.
Немецкий и фламандский выучить легко: достаточно, произнося заздравный тост, добавлять: «готис, гархаус, мемпиат, менестиат»; если речь зайдет о войне, то добавлять «дуна, дике» – и не останется желать лучшего.
Чтобы заговорить на арабском, достаточно залаять по-собачьи; это язык собачий, и всякая собака тебя без труда поймет.
Греческий и еврейский. Поскольку все знающие эти языки знают их на честное слово и ограничиваются лишь заявлениями о своем знании, то заявляй и ты об этом, и будешь знать не хуже их.
Я ничего не стану говорить про цыганский и воровской жаргоны, потому что этим языкам ты сможешь выучиться у погонщиков мулов.
Если хочешь стать знаменитым врачом то прежде всего заведи хорошего мула, насади перстень с изумрудом на палец, купи перчатки на подкладке, широкую мантию и ходи летом в тафтяной шляпе. Обзаведись всем этим и хотя бы ты ни разу в жизни не видел ни единой медицинской книги, ты уже доктор и можешь лечить. Если же ты ходишь пешком, то, будь ты сам Гален, грош тебе цена. Главный секрет докторской науки заключается в муле.
Самая же наука врачевания такова: при входе к больному обычно два припева – «что с вами?» и «дайте-ка пульс!». Пощупать пульс и спросить: «Вас лихорадило?» и, если тот ответит «да», добавить: «Это сразу видно. Долго продолжался озноб?» Подождать, пока он ответит сколько, и затем сказать: «Ну да, разумеется. Вечером есть как можно меньше; полезен цикорий; слабительное». А если он ответит, что не может принять слабительное, строго возразить: «Так заставьте себя!» Еще прописать пластырь, микстуру и промывание – это для того, чтобы аптекарю было чем торговать, а больному – от чего болеть. Пустить ему кровь и поставить банки; повторить то же самое и, если болезнь все еще будет продолжаться, повторять эти процедуры до тех пор, пока не покончишь с болезнью или с больным. Если он будет жить и тебе будут платить, скажи, что это наступил твой час, а если умрет, считай, что пробил его час. Требуй его мочу, рассматривай ее на свет, криви при этом рот. А особенно следи за тем, чтобы у тебя была длинная борода, так как безбородых врачей не бывает и ты не заработаешь ни одного кварто, если лицо твое будет похоже на полированную доску. А чтобы создать мнение, что ты практикуешь в богатых домах, почаще сходи с мула у их ворот, входи во двор, где можешь помочиться, и, побыв там некоторое время, выходи и снова взбирайся на мула. Те же, кто увидит тебя входившим, не будут знать, заходил ли ты туда мочиться или нет. Если случится тебе идти по улице пешком, то всегда делай вид, что очень спешишь, и выбирай позднюю пору, чтобы создалось впечатление, что ты – врач, которого приглашают при опасных заболеваниях. Вели своим друзьям время от времени являться к твоему дому, стучаться в двери и громко выкрикивать так, чтобы слышали все соседи: «Сеньор доктор, вас требует к себе герцог!», или «Сеньор доктор, моя госпожа, графиня, умирает!», или «С сеньором епископом случился удар!» Со всем этим у тебя не будет отбоя от пациентов, будешь пользоваться всеобщим признанием, и в доме у тебя будет полная чаша.
Если захочешь прослыть кабальеро и идальго, хотя бы и будучи на самом деле евреем или мавром, то пиши каракулями, разговаривай отрывисто и грубо, езди верхом, много задалживай, а главное, отправляйся туда, где тебя не знают, – и прослывешь благородным сеньором.
Если хочешь сделаться юристом из тех зеленых и незрелых, от коих тяжбам тяжко и кои защитительной речью добьются для подсудимого галер, то выучи наизусть названия книг, два параграфа и два текста, и применяй их ко всем делам, хотя бы они к ним совсем не подходили. На все возражения отвечай, что существует особый закон, согласно которому то-то и то-то. Выступая адвокатом в суде, громко кричи и веди себя вызывающе, – ибо в судопроизводстве бывает прав тот, кто больше кричит и более дерзок. Всем своим клиентам говори, что правота на их стороне, хотя бы они требовали вздора. И знай точно, что нет нынче в этом столь огромном мире такой нелепицы, для которой не нашлось бы закона, ее поддерживающего. Так, например, нет большей глупости, как не пить вина и не есть свинины, а существует закон Магомета, запрещающий именно это делать. Коли не уразумеешь ты сути дел, тебе предлагаемых, скажи, что тебе уж надоело и прискучило вопить об этом на всех заседаниях суда Не забывай про свод законов, писанный на нашем языке, и помни про Панормитана и Абада. Можешь ссылаться на некоего законоведа и подкреплять свои речи пословицами, ибо они все равно что евангельские тексты, только короче. А главное, держи в своем рабочем кабинете огромные томы, хотя бы это были рыцарские романы или еще какой-нибудь вздор, только бы брали они размерами. Если будешь что-нибудь утверждать, а к тебе пристанут, чтобы ты сказал, из какого это взято автора, отвечай, что из Карла Молинео еще до того, как он был запрещен и изъят из употребления; раз он изъят, тебя не смогут проверить; или просто выдумай какого-нибудь автора-законника, поскольку ежедневно появляются все новые. И не забывай носить остроносые туфли, берет и плащ с капюшоном, – так сам бог велел.
Если хочешь быть алхимиком и из камней, трав, навоза и воды делать золото, то заделайся аптекарем и травознатцем и будешь поучать золото из любой дряни, какую только будешь продавать. И поостерегись плавить металлы, дабы извлечь из них квинтэссенцию, ибо в этом случае будешь золото обращать в навоз, а не золото добывать из навоза.
И если захочешь стать автором книг по алхимии, делай то же, что делали все в подобных случаях и что очень легко: пиши вздор. Например: «Возьми светлое и умертви, и воскреси черным. Idem, посредством светлого возьми то, что внизу, и возвысь и опусти то, что вверху, соедини их и получишь верхнее». А чтобы узнать, трудно ли сделать философский камень, заметь себе, что прежде всего для этого нужно добыть солнце, что чрезвычайно трудно, потому что оно находится очень высоко. Сделайся торговцем – и получишь золото из шелка; сделайся разносчиком – и получишь его из ниток, иголок, оливкового масла и уксуса; книгопродавцев – и будешь получать золото из бумаги; портным – из сукна; сапожником – из кожи и подметок; пекарем – из теста; врачом – и будешь добывать золото из нечистот: цирюльником – и будешь добывать его из волос и крови. А говоря по правде, нынче одни лишь чиновники делают золото по-настоящему, они истинные алхимики, потому что все остальные не делают зелота, а только разделывают и расходуют его.
Кто хочет стать тореадором и при этом не знать ни расходов, ни неудач, пусть возьмет лошадь в долг, чтобы страшно было не тореадору, а ее владельцу; на арену пусть въедет с одним-единственным слугою, чтобы хоть по этому поводу сказали, что он единственный в своем роде; по арене пусть гарцует подальше от быка; если услышит, что он, мол, не злоупотребляет верониками, пусть скажет, что слишком чтит святую Веронику. Пусть поглядывает на ложи, где сидят дамы, тут нет никакой опасности. Если придется пикадору спешить ему на выручку, пусть сделает вид, что не заметил того и сам себя выручил. Если начнется на арене толчея и он скопытится среди мулов и пикаро, пусть сделает выпад шпагой и скажет: «Чернь меня не любит», и с такими словами пусть ретируется, говоря про себя: «И на том спасибо». И таким образом сможет тореадорствовать, не сходясь с быком и не рискуя конем.
Если ты хочешь, даже будучи птенцом желторотым, заслужить уважение как храбрец, ходи вразвалку, говори хриплым басом, сутуль спину, косолапь ноги, носи бородищу в виде крюка, а усищи – в виде рукояти шпаги; коли беседуешь с кем-то, лежа в постели, пусть разит от тебя, точно из винной бочки. Будь немногословен – ныне храбрецами почитаются лишь молчуны. Когда все тело твое скрыто одеждою, говори, что ты покрыт тысячею рубцов и шрамов. На пирах пей за упокой души Пантохи и в честь Эскамильи и Роа. Будь благоразумен в стычках и безрассуден на пирах, являй темперамент холерический во время затишья и флегматический – в деле; время от времени распространяй среди друзей слух, что такому-то и такому-то пустил кровь ты, хотя бы ранили их совсем другие. И ты заслужишь такую славу душегубца, что сама гнилая горячка позавидует.
РУКОВОДСТВО ДЛЯ ЖЕЛАЮЩИХ СТАТЬ ПОЭТАМИ-КУЛЬТИСТАМИ С РЕЦЕПТОМ, ПОЗВОЛЯЮЩИМ В ОДИН ДЕНЬ НАКРОПАТЬ «ОДИНОЧЕСТВА», С ОПИСАНИЕМ СТАРОЙ ГАРДЕРОБНОЙ УТРЕННИХ И ВЕЧЕРНИХ ЗОРЬ И ЮВЕЛИРНОЙ МАСТЕРСКОЙ ДЛЯ ПОЧИНКИ ПОТРЕПАННЫХ РОМАНСОВ
Рецепт
Кто за день лишь захочет научиться
Жар… – в истинно культистском вкусе –…гону,
Пусть вызубрит: лазури небосклона;
Крылатость; пурпур; нега; багряница;
Лелеет; тщится; уповает; мнится;
Феб стреломечущий; бог златотронный;
Заклать; и – вопиять; и – неуклонно;
Огнь; пламенность; и алость; и юница;
И – многоликость; и еще – мерцанья;
Звездообразье; древле; увенчанье;
Дремотный; огнедышащий; туманность;
Вставляй повсюду: пилигрим, текучий,
Добавь, где нужно, ночи, тучи, кручи,
Да не забудь про гроты и песчаность,
И эдаким манером,
Довольствуясь премудрым сим примером,
По всей Испании строчат поэты
Заумно тарабарские сонеты,
И неучи, ламанчские мужланы,
Нажравшись чеснока и лука спьяна,
Науке сей сподобясь понаслышке,
Культистские стихи пекут, как пышки.

Пример
романс на романско-тарабарском наречии
Перлы в клаузулах дремлют,
Катаклизмы миновали.
Но в династии мерцаний
Позабудутся едва ли;
Блеск хризобериллов скуден,
И карбункулы тускнеют,
Портики и стилобаты
Воздвигаются и мреют,
Но душа, что ореолы
Обрести стремится всуе,
Тирский пурпур отвергает,
По хиосскому тоскуя.
И когда культист-подмастерье победит в себе здравый смысл и будет всюду пихать философский камень, фениксов, аврору, пеликанов и всяческие маскароны-страшилища, у него получится романс, достойный уст самой рьяной приверженки культизма.
Все это легче, чем просить взаймы. И поскольку культисты пишут главным образом про рассветы и сумерки, то прежде всего следует отправиться в гардеробную солнца, где имеется огромное количество утренних и вечерних зорь с их перламутром, пурпуром и багрянцем, розовых колыбелей и золотистых плащей для рождающегося дня, бисера и жемчугов для слез розы:
Цветов рыданья, слезы трав
(Их нежно солнце целовало).
Облекся в траур небосвод.
Багряная гробница – запад.
В ней солнца труп златой лежит.
Хоронят свет – обряд печальный.
Тускнеет ясность бирюзы.
Мир овдовел, хранит молчанье.
На опустевший небосклон
Взошла дремотная Диана.
В ювелирной мастерской культистов изготовляется текучий хрусталь для ручейков и хрусталь застывший для морской пены, сапфирные ковры для морской глади, изумрудные скатерти для лужаек. Для женской красы там заготовлены шеи из полированного серебра, золотые нити для волос, коралловые и рубиновые губы для физиономий, руки из слоновой кости для лап, дыхание амбры для пыхтения, алмазная крепость для груди, сверкающие звезды для глаз и огромное количество перламутра для щек; поэты-садоводы предпочитают это изготовлять из зелени: у них припасена для губ гвоздика, розы и лилии – для щек, аромат жасмина – для дыхания. Еще существуют поэты-мороженщики – они все изготовляют изо льда и снега; круглые сутки не прекращается у них снегопад, и к женщинам в их стихах нельзя приблизиться иначе, как на санях, предварительно облекшись в шубу и теплые сапоги: руки, лоб, шея, груди – все ледяное и снежное, ни дать ни взять Монкайо.
Усвой себе вышеизложенное, и станешь настоящим культистом. Пиши заумным языком разный вздор, вставляя куда попало возможно больше латинских слов из словаря Калепино.
Да сохранит и да помилует всевышний кастильский язык и да научит нас Лопе де Вега прозрачной ясности своей поэзии!
Чтоб оберечь кастильского Пегаса
От культского. бреда и смрада,
На благовоья сжечь нам надо
Лист за листом поэзию Гарсиласо.

Час воздаяния, или Разумная Фортуна{6}
Перевод Н. Фарфель
Под редакцией И. Лихачева

Разыгралась однажды у Юпитера желчь, и поднял он крик, да такой, что земле жарко стало; ибо нехитрая штука задать жару небесам, коли самолично на них восседаешь.
Пришлось всем богам, хочешь не хочешь, плестись по его велению на совет. Марс, сей донкихот небожителей, меча громы и молнии, явился в шлеме, при оружии и с символом виноградаря – копьем наперевес, а бок о бок с ним Бахус, придурковатое божество: на голове – колтун виноградных листьев, глаза заплыли, из пасти – винная отрыжка, язык не слушается, ноги выписывают кренделя, мозги задурманены вином.
С другого конца приковылял колченогий Сатурн – бука и детоед, тот самый, что уплетает собственных отпрысков за обе щеки. За ним притащился водянистый бог Нептун, мокрый, хоть выжимай, держа заместо скипетра стариковскую челюсть (в просторечии трезубец), бог, заляпанный илом, опутанный водорослями, насквозь провонявший рыбой и прочей постной дрянью, а сточные воды с него так и льют, мешаются с угольной пылью Плутона, который плетется позади.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71


А-П

П-Я