https://wodolei.ru/catalog/mebel/na-zakaz/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она распахнула дверь и шагнула на свет.
– Соня! – раздался над ухом изумленный голос.
Ткачиха медленно обернулась. В драной крестьянской одежде, измученный и обгоревший под солнечными лучами, перед ней стоял Егор Гвидонов. Вот черт… И как же это ему удалось выбраться из бочки?
– Есть справедливость на земле, – выдохнул Гвидонов. – А я-то гадал, как пробраться во дворец!
Сонька взяла себя в руки.
– Хочешь полюбоваться на царицу? Ничего тетка, породистая.
– Хочу свернуть твою изящную шейку, – доверительно шепнул Гвидонов. – Но не сразу, а после того, как ты расскажешь Варе всю правду.
– Какую правду? – изумленно округлила глаза аферистка.
– Кто обобрал сокровищницу Салтана?
– Разумеется, я!
– Ну… вот, – сбился с мысли Егор, не ожидавший такой прямолинейности.
– Знаешь, а ведь я и Лебедь обокрала, – честно сообщила Сонька.
– Не может быть! И что же ты стащила у Лебеди?
– Твою шкатулку, в которой хранился ее изумрудный гарнитур.
– Немедленно верни! – разволновался Егор.
– Да пожалуйста! – Сонька сунула ему в руки шкатулку и гордо шагнула во двор. Гвидонов в растерянности сдвинул крышку.
– «Во саду ли, в огороде…» – проникновенно завела белка.
– Держи его! – раздался из-за угла густой бас – Вот он, гнусный ворюга!
Потрясая обнаженными мечами, к Егору спешили три богатыря. Удирать было поздно. Могучий кулак съездил Егору по челюсти, потом ему заломили белы рученьки и поволокли во дворец.
Успевшая обнаружить пропажу драгоценностей, Лебедь рыдала, сидя на троне. Салтан заботливо подавал ей чистые носовые платки. Поднятые по тревоге бояре бестолково топтались в отдалении, за их спинами маячил расстроенный Птенчиков, переставший поспевать за стремительно разворачивающимися событиями. Его беспокойство усилилось еще больше, когда он не увидел в зале ни Сонек, ни Бабарихи. «Эта дерзкая девчонка наверняка измышляет очередную пакость, – думал он. – А старушка небось дрыхнет под дубовым столом. Умаялась…» Иван улыбнулся, вспомнив недавний допрос свидетельницы.
– Вот, матушка-государыня, не изволь горевать, изловили мы злоумышленника! – радостно объявили богатыри, укладывая Гвидонова к ногам царицы. Егор повел затекшими плечами. Птенчиков схватился за голову.
– О! – оживилась Лебедь. – Как интересно. И что же ты, негодяй, скажешь в свое оправдание?
Она приподняла мыском туфли подбородок Гвидонова.
– Как?! Юноша, да ведь это ты принес мне диковинную шкатулку в обмен на алмазный венец!
Бояре разом придвинулись поближе.
– Так это и есть купец молодой, в мелки кольца завитой? Я думал, он попредставительнее, – протянул Салтан. – Отвечай, подлый плут, почто Лебедушку тиранишь? Крадешь то, за что тебе честно уплочено?
– Государыня, – обратился Гвидонов к царице, – честное слово, это всё фатальное стечение обстоятельств. Шкатулку украл не я!
– А кто? – поинтересовалась Лебедь.
– Э… – Гвидонов открыл было рот, но тут же его и захлопнул. Сонька виновата, но разве можно отдать ее под топор древнему палачу? Ну уж нет! Надо немедленно отобрать у нее скатерку и заставить вернуться в будущее. А там пусть с ней присяжные разбираются…
– Понятия не имею. Я подобрал ее во дворе, валялась под кустом, уже пустая.
– Врет, матушка! – раздался решительный возглас, и седой боярин из свиты Салтана повалился ниц пред обоими государями. – Ты, славная царица, и ты, могущественный государь! Не велите казнить, велите слово молвить!
– Да ладно церемонии разводить, говори уж скорее, – нетерпеливо перебил Салтан.
– Это он, батюшка… Сын твой незаконнорожденный.
Государь поперхнулся.
– Что?!!
Второй боярин повалился рядом с первым:
– Не вели казнить…
– Ну!!!
– Не твой это сын, батюшка!
– Слава богу, – выдохнул Салтан.
– Это сын супруги твоей молодой.
– Вот как? – холодно изогнула бровь Лебедь.
– Она уже казнена, – поспешил заверить царицу Салтан.
– О-о… – Лебедь слегка побледнела и выронила платочек.
– Не сын я ей вовсе! – возмутился Гвидонов. – У вас что, глаза не на том месте растут? Девчонка младше меня, а они – «сын, сын»… Еще бы внуком назвали!
– Молчать! – взревел разъяренный Салтан. – Так это тебя, негодяй, в бочку засмолили?
– Меня. Очень неприятная процедура.
– Батюшки-светы, – всхлипнула Лебедь, – да что же это в вашем государстве делается?
Царь немного поостыл.
– Ты, милушка, главное не волнуйся. Сейчас я тебе всё популярно объясню.
И поведал Салтан потрясенной Лебеди, как обманула его молодая жена, как привела в дом подлого отрока, на стороне прижитого, и обобрал он дочиста казну государственную.
– Ну, ежели так, – сверкнула очами царица, – отрубить ему надобно буйну голову! Чтоб уж точно ниоткуда больше не выплыл.
– Слышали, ребятушки, царский указ? – обернулся Салтан к богатырям.
И тут из-за широких боярских спин появился Птенчиков.
– Погоди, царь-батюшка! Не вели… э… словом, отрубить голову – дело нехитрое, всегда успеется. А неужто тебе не хочется вернуть назад казну сгинувшую да изумруды похищенные?
– Дело молвишь, гость заморский, – почесал Салтан пышную бороду. – Давайте-ка, ребятушки, сначала под плети его сыромятные, пусть признается, где сокровища спрятал.
Птенчиков поежился. Ничего не скажешь, удружил парню!
– Плети?! – презрительно сощурился он. – Дешевки! В нашем государстве заморском пытают преступников куда прогрессивнее.
– Как? – заинтересовалась Лебедь.
– А вот так!
Птенчиков извлек из-за пояса заветную зажигалку. Миг – и над его пальцами вспыхнул язычок пламени. По залу пронесся вздох изумления. Егор, изображая великое смятение, уткнулся носом в коленки. Только бы не расхохотаться! Ай да учитель, святая инквизиция и рядом не стояла! На душе стало легко: раз здесь Иван Иванович, он обязательно во всём разберется.
– Волшебный огонь, – пояснял меж тем Птенчиков. – Выжигает истину из самых закоренелых лжецов. Пройтись пару раз по болевым точкам – и любой богатырь скопытится.
Для острастки щелкнув зажигалкой еще разок, он удовлетворенно убрал ее на место.
– Ну, батенька, удивил! – восхищенно протянул Салтан. – Как считаешь, царица, доверим подлого урку заморскому гостю?
– Я всегда ценила прогресс, – отозвалась Лебедушка. – Увести пленника в каменную башню! – Она обернулась к Птенчикову: – Думаю, там вам беседовать будет удобно.
– Вполне, – покивал Иван, боясь поверить в успех. Неужели он только что спас человека от немедленной казни?
Богатыри снова скрутили Гвидонова и поволокли прочь. Он не сопротивлялся: Иван Иванович не даст своему ученику сгинуть в допотопных казематах.
Башня стояла над самым обрывом. Год за годом темные волны подмывали ее основание, и постепенно вся конструкция начала крениться в сторону моря, как бы размышляя, не покончить ли разом с опостылевшим существованием. Праздниками башню не баловали: на ее долю доставалось лишь мрачное одиночество, изредка скрашиваемое воплями заключенных преступников. В последние годы даже преступники перевелись, и стало башне совсем скучно. Хоть бы уж война началась и вскарабкались на ее крышу какие дозорные…
Путь к башне лежал через базар. Богатыри волокли Егора, будто диковинного зверя. Народ позабыл о шутках скоморохов и фокусах «ефиопов»: никто не хотел пропустить новый аттракцион. В Егора летели плевки и оскорбления, кто-то попытался запустить камнем, но богатыри быстро пресекли членовредительство:
– Охолони, дурень, зашибешь супостата, кого заморский гость пытать станет?
Егору казалось, что он поднимается на Голгофу. Вдруг среди искаженных гримасами физиономий он увидел огромные, остановившиеся глаза Вари. Кровь бросилась ему в лицо: девушка считает его вором, и теперь она снова слышит разговоры о том, что его застали на месте преступления с чудесным ларцом в руках! Егор отчаянно рванулся вперед:
– Я не виноват! Верь мне, я…
Варя отвернулась и нырнула в толпу.

ГЛАВА 13
– Вставай, чего развалилась? Скоро богатыри с дозором пойдут, а она воздушные ванны принимает!
Выбравшись из бурелома на лесную поляну, Сонька-Ткачиха с неудовольствием обнаружила, что Повариха спокойно загорает на травке, перекинув свой шушун через ветку березы.
– И чего вздумала одежку сушить, сейчас всё равно в воду лезть!
– Так не мне же лезть, а тебе, – расцвела Повариха. – Я, извините, не в той форме, чтобы людям на глаза показываться. Парик на палубе забыла.
– Специально, да? – прищурилась Ткачиха. – Невыносимо думать, что сама вымокла, а я до сих пор сухая?
– Не бурди, времени мало. – Сонька Повариха принялась с отвращением натягивать мокрую одежду. – Эх, заживем мы с тобой…
– «Мы с тобой» не заживем, – недобро усмехнулась Ткачиха. – Это я заживу, заберу из банка переводы от антиквара и махну в Австралию принимать тонизирующие ванны из концентрированного сока эвкалиптов. А ты повздыхаешь, до чего хорошо дома живется, да опять в царство Салтана отправишься.
– Ни за что! – взвыла Повариха.
– Куда ж ты денешься? Я – твое ближайшее будущее!
– Ну и вали отсюда, «будущее»! Дракона не забудь. – Повариха ожесточенно пнула небольшой сверток. – А я пока в своем «настоящем» на пенечке отдохну, цветочками полюбуюсь.
Сверкнув глазами, Ткачиха закрепила сверток на талии.
– Встречаемся здесь. Не проворонь кольчуги.
– Сама не проворонь своих богатырей. Такие мужчины! – Повариха хихикнула.
Не удостоив ее ответом, Ткачиха проломилась сквозь кусты и направилась к морю. Окунувшись в прохладную воду, она с отвращением почувствовала, как стремительно тяжелеет широкий сарафан, опутывая чехлом ее ноги. Сверток на талии тянул ко дну. Без пяти минут миллионерша поняла, что вот-вот превратится в утопленницу. Наплевав на конспирацию, она рванула предохранительный клапан. Герметичность свертка нарушилась, и через несколько мгновений на волнах рядом с Сонькой закачался огромный резиновый дракон. Ядовито-зеленое чудище дружелюбно скалилось, вглядываясь в горизонт.
– Красавчик, – одобрила Сонька. – Теперь главное, чтоб кто-нибудь не спас меня раньше времени.
Уцепившись за драконий хвост, она решительно погребла прочь от берега.
Могучее светило, собираясь на заслуженный отдых, щедро раздавало свои прощальные дары. Маковки церквей покрылись червонным золотом. Рубиновые отсветы заката залили городские стены, налаживая вокруг острова Буяна романтический антураж.
– Эх, щас бы с девкой подходящей да в лесок прогуляться… – вздохнул рослый детина, поглаживая сытое брюшко, обтянутое золотой кольчужкой. – Так нет, броди дозором вокруг острова. А чего бродить? Всё одно – ничего интересного не сыщешь.
– Будет тебе ворчать, – вступил в разговор богатырь летами постарше, с аккуратной русой бородкой. – Это тебе, чай, не невод из моря тягать. Опять же, пешие прогулки полезны для здоровья. А не нравится – катись на все четыре стороны, держать не станем. Так я говорю, Добрынька?
– Знамо дело… – засуетился третий богатырь, самый молодой и щуплый. Его знатный батюшка принес немалую выгоду царской казне, пристраивая худосочного сынка на службу.
– Ну, богатыри, – старшой набрал в грудь побольше воздуха, – стройсь!!!
Подтянувшись, небольшое войско двинулось в путь. Шуплый Добрыня, рослый Афаня и их строгий предводитель, Никола-старшой. Проходя рыночную площадь, отряд оброс гурьбой босоногих пацанов, мечтающих вот так же, в золотых кольчугах и сверкающих шлемах, с мечами булатными у пояса, продефилировать дозором по острову. Наконец богатыри вышли за городские ворота и, миновав пристань, оказались на пустынном морском берегу, который украшал растущий с незапамятных времен могучий дуб.
– Может, песню затянем? – предложил Никола.
– Вот еще, глотку драть, – недовольно скривился могучий Афонюшка. – А может, не пойдем на дальнюю сторону? Что попусту ноги топтать, никого там нет!
– Я те дам – нет. Думаешь, походил у царицы в фаворе, так теперь можно на службу плевать? – обозлился старшой. – Вышло твое счастье, теперь у Лебедушки нашей новый интерес, марти… матримониальный.
– Как это? – растерялся детина.
– А так. Выйдет замуж за приезжего государя в целях укрепления политической ситуации, и дело с концом. Наведет он свои порядки, вот тогда и наплачемся…
– Будет стащать-то, – обиделся красавчик Афоня. – Пошли ужо.
Обогнув Кривой Клюв, богатыри прибавили ходу. Внезапно со стороны моря донесся едва слышный женский крик.
– Никак орет кто? – насторожился щуплый Добрыня.
Афоня сложил ладонь ковшиком и, прикрыв глаза от солнца, принялся вглядываться в даль.
– Помогите! Спасите!
– Кажись, чудище морское на девку напало, – констатировал богатырь и почесал затылок. – Никак спасать придется?
Молодцы суетливо заметались по берегу, втайне надеясь, что чудище вот-вот заглотит истошно орущую девицу и уплывет восвояси, избавив их от необходимости лезть в воду.
Первым не выдержал Добрынюшка.
– Э-эх, – издал он боевой клич и бросился в море.
– Куда, дурень?! – заорал ему вслед Никола-старшой. – Кольчугу сыми, тяжесть-то какая! Разом на дно утащит… Давай, что ли, тоже раздеваться помаленьку, – обратился он к могучему Афоне. – Упаси Господь, потопнет горе-воин, не сносить нам головы, уж папаня его заботу об ентом проявит!
Оценив мудрость старшого, Добрыня меж тем на карачках выбрался из воды. Богатыри скинули на песок золотые кольчуги со шлемами, сложили аккуратной кучкой мечи дорогие, булатные, и, вооруженные лишь деревянными копьями с крепкими наконечниками, поплыли в сторону орущей дурным голосом Соньки.
– Тоже мне, лентяи, – возмущалась та, остервенело дергая дракона за хвост и изображая борьбу не на жизнь, а на смерть. – Был бы дракон настоящим, давно б меня сожрал, пока эти спасатели изволят поближе подгрести!
Тем временем Сонька-Повариха, покинув свое укрытие в ветвях плакучей ивы, вышла на бережок, не спеша разложила скатерку и набрала памятный код (гребешок, клювик, правая лапка), отправляя бесценную богатырскую амуницию вдогонку за Лебедушкиными изумрудами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я