Все для ванны, всячески советую 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Коп наклонился и открыл заднюю левую дверцу:
- Пожалуйста, выходите из машины. Питер и Мэри с трудом выползли из
"каприса" и застыли под ярким солнцем, не сводя глаз с высокого мужчины в
форменной рубашке цвета хаки, перетянутой широким кожаным ремнем, и в
шляпе а-ля медвежонок Смоки.
- Сейчас мы обойдем здание муниципалитета. Выходим со стоянки и
поворачиваем налево. А по мне, так вы - евреи. У вас большие носы, это
верный признак того, что вы из них.
- Патрульный... - начала было Мэри.
- Нет. Идите. На тротуаре повернете налево. Не испытывайте мое
терпение.
Они двинулись вперед. Каждый шаг громко отдавался на черном
асфальте. Питер продолжал думать о маленьком медвежонке на приборном щитке
"каприса". Кто дал его копу? Любимая племянница? Дочь? Патрульный не носил
обручального кольца, Питер это заметил, когда наблюдал, как коп барабанит-
пальцами по рулю, однако отсутствие кольца вовсе не означало, что он не
женат. Питера не удивило бы, если бы у женщины, вышедшей замуж за этого
человека, возникло желание с ним развестись.
Откуда-то сверху доносилось монотонное поскрипывание. Питер поднял
голову и понял, что это скрипит флюгер на крыше бара "Пивная пена". Флюгер
изображал улыбающегося гнома с мешком золота под мышкой.
- Налево, тупица, - беззлобно бросил коп. - Ты знаешь, где у тебя
лево? Вас, нью-йоркских пресвитериан, учат, где право, а где лево?
Питер повернул налево. Они с Мэри шагали бок о бок, взявшись за
руки. Вскоре они подошли к трем каменным ступеням, которые вели к двойным
дверям из тонированного стекла. Над ними белела вывеска: "МУНИЦИПАЛИТЕТ
БЕЗНАДЕГИ". Ниже, на левой створке двери, перечислялись должностные лица и
службы, работавшие в здании: мэр, школьный комитет, пожарная охрана,
полиция, отдел здравоохранения, служба социальной защиты, департамент
шахт, пробирная палата. А в самом низу имелась такая надпись: "ПО ВСЕМ
ВОПРОСАМ ПРИЕМ ПО ПЯТНИЦАМ С ЧАСУ ДНЯ (ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНОЙ
ДОГОВОРЕННОСТИ)".
Коп остановился у ступеньки и с любопытством оглядел Джексонов. Хотя
температура на улице подбиралась к ста градусам [По принятой в Америке
шкале Фаренгейта. 100 градусов по Фаренгейту соответствуют приблизительно
38 градусам по Цельсию.], он даже не вспотел. А сверху доносилось все то
же мерное поскрипывание.
- Ты - Питер.
- Да, Питер Джексон. - Питер облизал пересохшие губы.
- А ты- Мэри.
- Совершенно верно.
- Так где же Пол? - добродушно спросил коп. Ржавый гном продолжал со
скрипом вращаться на крыше бара.
- Кто? - переспросил Питер. - Я вас не понимаю.
- Как же вы сможете спеть "Пять сотен миль" или "Улетая на
реактивном самолете" без Пола ["Питер, Пол и Мэри" - популярная в 60-х
годах группа, исполнявшая песни в стиле кантри. В ее состав входили Питер
Ярроу (Peter Yarrow), Пол Стуки (Paul Stookey) и Мэри Траверс (Маrу
Trevers).]? -спросил коп и открыл правую створку двери. Их окатило волной
кондиционированного воздуха. Питер еще успел отметить, какой он
прохладный, когда закричала Мэри. Ее глаза быстрее приспособились к
сумраку внутри здания, поэтому она раньше мужа увидела девочку лет шести,
лежащую на маленькой площадке за дверью, у ведущей вверх лестницы. Две
соломенные косички, широко раскрытые невидящие глаза, неестественно
вывернутая голова. Питер сразу понял, чья кукла лежала рядом с кемпером,
что стоял на обочине со спущенными колесами. Надпись "ЧЕТЫРЕ СЧАСТЛИВЫХ
СТРАННИКА", украшавшая кемпер, явно относилась к прошедшему времени. В
этом Питер нисколько не сомневался.
- Господи! - вырвалось у копа. - Совсем про нее забыл! Но вы ведь
тоже не в состоянии все упомнить. Как бы ни старались!
Мэри вновь закричала, прижала руки ко рту и попыталась метнуться
вниз, подальше от двери.
- Нет, так не пойдет. - Коп поймал ее за плечо и втолкнул внутрь
здания, в маленький холл. Мэри отчаянно замахала руками, чтобы устоять на
ногах, не упасть на ребенка в джинсах и цветастой рубашечке.
Питер двинулся следом за женой, но коп остановил его обеими руками,
дверь он теперь придерживал бедром. Одной рукой коп обнял Питера за плечи.
Судя по выражению лица, это был добродушный, дружелюбный человек. Более
того, находящийся в здравом уме. Словно ангелы на какой-то момент взяли
верх над демонами. Питер уже решил, что в итоге все обойдется, и поначалу
даже не осознал, что ему в живот упирается ствол огромного револьвера
копа. Питер вдруг вспомнил о своем отце, который в разговоре с ним иной
раз тыкал ему в грудь пальцем, дабы до сына лучше дошли родительские
наставления вроде, например, такого: "Никто не сможет забеременеть, Пити,
если один из вас останется в штанах".
- Мне без разницы, еврей ты или индус. - Коп прижал к себе Питера,
еще крепче обнял его левой рукой за плечи, а правой передвинул
предохранитель. - В Безнадеге мы не придаем этому никакого значения.
Он нажал на спусковой крючок по меньшей мере три раза. Может, и
больше, но Питер Джексон услышал только три выстрела. Приглушенных его
животом, но все равно очень громких. Питеру обдало жаром грудь, и он
почувствовал, как что-то полилось ему на ноги. Услышал крик Мэри, но тот
донесся из далекого далека.
_А_ _теперь_ _я_ _проснусь_ _в_ _своей_ _постели_, подумал Питер,
когда у него подогнулись ноги и мир поплыл перед глазами. _Теперь_ _я_...
На том все и кончилось. В последний момент перед мысленным взором
Питера возник медвежонок на приборном щитке, рядом с компасом. Болтающийся
на резинке. С нарисованными глазами. Глаза превратились в дыры, из них
выплеснулась тьма, и Питер покинул этот мир.

Глава 2
1
Ральф Карвер ушел на самое дно и не хотел подниматься на
поверхность. Он чувствовал, что там его поджидает боль, физическая боль...
Похмелье, и, видать, знатное, если голова у него раскалывалась даже во
сне. Но было что-то еще. Что-то связанное с
(_Кирстен_)
и сегодняшним утром. Что-то связанное с
(_Кирстен_)
и их отпуском. Видно, он нализался в стельку, думал Ральф, Элли,
естественно, спустила на него всех собак, но все равно непонятно, почему
так муторно на душе...
Крик. Кто-то кричал. Но далеко. Ральф попытался уйти еще глубже,
зарыться в ил, но тут чьи-то руки схватили его за плечо и начали трясти.
Каждое встряхивание отдавалось в его бедной похмельной голове чудовищным
приступом боли.
- Ральф! Ральф, очнись! Ты должен очнуться!
Его трясла Элли. Он опаздывает на работу? Как он может опаздывать на
работу? Он же в отпуске.
Затем загремели выстрелы, отвратительно громкие, пронизывающие
окружающую его тьму, словно яркие лучи света. Три, а после паузы еще один.
Ральф рывком сел, не понимая, где он находится и что происходит,
зная только, что его голова ужасно болит и раздулась до невероятных
размеров. Что-то липкое, то ли джем, то ли кленовый сироп, заливало одну
щеку. Эллен смотрела на него, один ее глаз был широко раскрыт, а второй
буквально исчез под огромным "фонарем".
Крики. Где-то. Женщина. Внизу. Может...
Ральф попытался встать, но колени не желали выпрямляться. Он упал с
кровати, на которой сидел (только это была не кровать, а койка), на руки и
на те же колени. Вновь боль пронзила голову, да такая, что на мгновение
Ральф подумал, будто она сейчас расколется, как куриное яйцо. Потом он
посмотрел на свои руки, посмотрел сквозь упавшие на глаза волосы. Руки обе
были в крови, но левая куда краснее правой. Глядя на них, он внезапно все
вспомнил
(_Кирстен_ _о_ _Господи_ _Элли_ _держи_ _ее_)
И закричал сам, закричал, глядя на свои окровавленные руки,
закричал, потому что память услужливо подсказала ему то, о чем он пытался
забыть, уйдя на дно. Кирстен упала с лестницы...
Нет. _Ее_ _столкнули_.
Этот безумец, который привез их сюда, столкнул с лестницы его
семилетнюю дочь. Элли бросилась за ней но этот ненормальный ублюдок ударом
кулака сбил ее с ног. Однако Элли просто упала на ступени, а Кирстен
полетела вниз, широко раскрыв изумленные глаза. Она даже не поняла, что
происходит, подумал Ральф. Он верил, отчаянно хотел верить, что все
произошло слишком быстро и девочка ничего не почувствовала. Кирстен
ударилась о лестницу, ее ноги сначала оказались выше головы, потом ниже, и
тут раздался этот ужасный звук, словно ветвь сломалась под тяжестью
налипшего на нес снега, и все в Кирстен разом переменилось, Ральф это
_увидел_ до того, как она застыла у нижней ступеньки. На пол упала уже не
маленькая девочка, а кукла с головой, набитой соломой.
_Не_ _думай_ _об_ _этом_, _не_ _думай_, _не_ _смей_ _думать_.
Да только он не мог. Как она падала... как застыла со свернутой
набок головой.
Ральф видел: на его левую руку капает свежая кровь. Вероятно, что-то
произошло с его головой. Но что? Коп ударил и его? Может, и ударил, но
чем? Рукояткой своего чудовищного револьвера? Возможно, но этого Ральф не
помнил. Помнил сальто, которое проделала его девочка, помнил, как она
скользила по ступеням, как застыла на полу с неестественно вывернутой
головой, и здесь его воспоминания обрывались. Господи, разве этого мало?
- Ральф! - Элли, тяжело дыша, дергала его за рукав. - Ральф, встань!
Пожалуйста, встань!
- Папа! Папа, давай! - Голос Дэвида, но доносится издалека. - Мама,
он очнулся? У него опять течет кровь, да?
- Нет... нет, он...
- Да, течет, я вижу отсюда. Папа, с тобой все в порядке?
- Да. - Ральф оперся на кушетку и невероятным усилием воли заставил
себя подняться. Левый глаз заливала кровь. Веко словно долго держали в
гипсовом растворе. Он хотел протереть глаз левой рукой и скривился от
боли: над глазом кожи не осталось, сплошная рана. Ральф попытался
повернуться на голос сына. Его качнуло. Словно он на яхте, а в борт
ударила большая волна. Элли успела его поддержать, помогла шагнуть вперед.
- Она мертва, да? - Сиплый голос едва вырывался из горла, забитого
кровью. Ральф не мог поверить тем словам, которые произносили его губы, но
глубоко в душе понимал, что со временем поверит. И это ужасало его больше
всего. То, что он поверит. - Кирстен мертва?
- Я думаю, да. - Теперь уже качнуло Элли. - Возьмись за прутья,
Ральф. Ты свалишь меня.
Они находились в тюремной камере. В шаге от себя Ральф видел
решетчатую дверь. Прутья выкрасили в белый цвет, но не слишком аккуратно,
в некоторых местах краска застыла потеками. Ральф шагнул вперед и
схватился за прутья. Сквозь решетку он видел письменный стол, стоящий
посреди квадрата пола, словно единственная сценическая декорация в
минималистской пьесе. На столе лежали какие-то бумаги, двустволка, россыпь
патронов. Старомодное деревянное кресло на роликах вдвинуто между тумбами.
На сиденье выцветшая синяя подушка. Ральф поднял голову. Под потолком
лампа, забранная сеткой. Внутри мертвая мошкара.
Камеры располагались по трем стенам этого помещения. Одна большая,
посередине, вероятно, предназначенная для пьяниц, пустовала. Ральф и Элли
Карвер сидели в камере поменьше. Вторая такая же небольшая камера справа
от них также пустовала. Две камеры тех же размеров были расположены у
стены напротив. В одной находился Дэвид, одиннадцатилетний сын Карверов, и
мужчина с седыми волосами. Только эти волосы Ральф и видел, потому что
мужчина сидел на койке, низко опустив голову. Когда внизу вновь закричала
женщина, седовласый даже не шевельнулся, а Дэвид повернул голову к
четвертой стене с открытой дверью, ведущей на лестницу, уходящую вниз.
(_Кирстен_, _падающая_ _Кирстен_, _звук_ _ломающейся_ _шеи_)
Элли встала рядом с мужем, обняла его за талию. Ральф рискнул
отцепить одну руку от прутьев, нашел руку жены и сжал ее.
Теперь с лестницы доносились шаги и звуки борьбы. К ним тащили
женщину, но она рвалась назад.
- Мы должны ему помочь! - кричала она. - Мы должны помочь Питеру!
Мы...
Крик оборвался, как только её с силой втолкнули в комнату. Женщина в
вылинявших джинсах и синей футболке влетела в нее с такой скоростью, что,
ударившись бедром об стол, сдвинула его с места. И тут вдруг яростно
заорал Дэвид. Ральф и не подозревал, что его сын может так кричать.
- Ружье, леди! - вопил Дэвид. - Возьмите ружье, застрелите,
застрелите его, леди, застрелите!
Седой мужчина наконец-то вскинул голову. Лицо его было старым,
темным от загара, под глазами тяжелые мешки.
- Возьмите ружье! - прохрипел мужчина. - Ради Бога, возьмите!
Женщина в джинсах и футболке посмотрела на мальчика, потом
обернулась к двери, за которой слышались тяжелые шаги.
- Возьмите! - ворвался в уши Ральфа крик стоявшей рядом Элли. - Он
убил нашу дочь, он убьет нас всех, возьмите!
Женщина в джинсах и футболке схватила ружье.
2
А как хорошо все шло до Невады. Четыре счастливых странника
стартовали в Огайо, держа курс на озеро Тахо. Там Элли Карвер и дети
намеревались десять дней плавать, ездить по округе, осматривая
достопримечательности и давая таким образом возможность Ральфу вдоволь
поиграть в казино. В Неваду они выезжали в четвертый раз и второй раз - на
озеро Тахо. Ральф всегда придерживался железного правила: прекращать игру,
если проигрыш составит тысячу долларов или выигрыш - десять тысяч. В трех
предыдущих поездках он ни разу не добрался до установленных им самим
рубежей. В первой, поездке его проигрыш составил пятьсот долларов, во
второй - восемьсот, зато в прошлом году он увез в Колумбус более трех
тысяч долларов. Поэтому на обратном пути они останавливались в "хилтонах"
и "шератонах", вместо того чтобы спать в кемпере в трейлерных парках, и
старшие Карверы трахались каждую ночь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


А-П

П-Я