https://wodolei.ru/brands/Am-Pm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


OCR Busya
«Джузеппе Д'Агата «Тайна Бутлегера, или Операция „Ноктюрн“», серия «Интеллектуальный триллер»»: Азбука-классика; Москва; 2005
ISBN 5-352-01411-8
Аннотация
Джузеппе Д'Агата – знаменитый итальянский писатель, автор бестселлеров «Римский медальон», «Возвращение тамплиеров», «Загадка да Винчи», «Memow» и других. Все его романы полны действия и тайн, мистических загадок и увлекательных приключений. И очень часто разгадки таинственных событий наших дней лежат в прошедших веках.
Герои романа Д'Агата «Тайна бутлегера, или Операция "Ноктюрн"» – обворожительная секретарь английского посольства, польский аристократ, американский дипломат с особыми полномочиями. И все они с безжалостной, хронометрической точностью движутся в мрачном, смертельном танце, избравшем для финала Рим.
Джузеппе Д'Агата
Тайна бутлегера, или Операция «Ноктюрн»
Четверг, 21 сентября
Местных жителей такой сентябрь нисколько не удивлял, но иностранным туристам, которые рассчитывали одновременно и на низкие, несезонные цены, и на хорошую погоду, он казался даже слишком жарким.
Профессор Джеймс Джефферсон Уолтерс был благодарен всем богам Олимпа за великолепную погоду, которую дарила ему Греция. Он считал это своего рода подарком, знаком особого расположения к нему, вершиной гостеприимства, какого, по его мнению, он вполне заслуживал и которое длилось, можно сказать, непрерывно с тех пор, как года два тому назад он обосновался в Афинах.
Стоя во внутреннем дворе своей виллы, профессор, окинув взглядом небо, готов был охотно признать, что и солнце, и этот особый голубой цвет, и сама форма облаков являлись как бы частью огромного купола, возведенного позже, и потому вполне отвечали архитектурным особенностям здания.
Он взглянул на плетенный из ивовых прутьев стол и вспомнил другой такой же, только пластиковый, в садике своего дома на окраине Бостона, – дома, где ему доводилось бывать не чаще чем раз в год. Остатки завтрака на столе тоже напомнили Америку: яичница с беконом, апельсиновый сок, черный кофе. Где бы ни доводилось ему жить за границей, он никогда не мог отказаться от своих привычек, особенно касавшихся питания и гигиены.
В пепельнице тлела сигарета, и он порадовался, что не стал заядлым курильщиком. Это служило доказательством его железной воли, постоянства и упорства, которым он обязан был своим положением.
Профессор взял блокнот и рассеянно просмотрел записи, сделанные накануне. Он готовил курс лекций по американской литературе, который собирался читать в новом учебном году в Афинском университете. Он намеревался говорить об американских прозаиках, работавших в период между двумя войнами. Лекции должны были вызвать – он уже не раз убеждался в этом – большой интерес у студентов. Теперь предстояло лишь несколько дополнить материал и освежить его в памяти, и времени для этого у него было вполне достаточно. Он мог спокойно заниматься подобной работой и одновременно наслаждаться вечным афинским солнцем.
Он снова подумал о задаче, которую сам же поставил перед собой. Ему хотелось пересмотреть значение Джона Дос Пассоса, несколько принизить роль этого писателя, которого он никогда не любил. Проблема заключалась лишь в том, чтобы определить, сколько места отвести ему в новой лекционной программе, проработанной уже до мелочей. Впрочем, это не слишком беспокоило его, ведь ему приходилось решать куда более сложные задачи.
Пока же в Афинах все было спокойно. Политическая ситуация в Греции не доставляла чрезмерных забот, эндемические язвы экономической отсталости и безработицы не давали особых поводов для тревоги. Проблема Кипра на время как бы заглохла. Отношения между Грецией и Соединенными Штатами были удовлетворительными… Уолтерсу пришлось сделать некоторое усилие, чтобы припомнить подлинную причину, почему он оказался в Афинах.
Первой фигурой Центрального разведывательного управления Америки в Греции он стал, сменив коллегу, вышедшего на пенсию. Периферия, назначение второстепенное, тем не менее это был скачок в карьере, который мог бы позволить со временем подойти к другим, более амбициозным целям.
Рядом с плетеным столом загорала в шезлонге миссис Уолтерс, блондинка лет тридцати, в цельнокроеном купальнике, довольно полная, несмотря на беспрестанные невротические диеты. Лицо ее, обычно равнодушное, оживилось, когда она взглянула на маленького Чарли, светловолосого кудрявого мальчика, стоявшего у края бассейна. Он робко и зачарованно смотрел на воду, покрытую еле заметной рябью.
Профессор Уолтерс встретился взглядом с женой, и они обменялись незаметными жестами, после чего он поднялся и сбросил халат.
Это был крепко сложенный, высокий человек, выглядевший намного моложе своих сорока лет. Он окончил филологический факультет и входил в число избранных бостонских интеллектуалов, но свои главные таланты, свои лучшие качества он проявил в разных видах спорта.
Он подошел к мальчику, который отступил от бассейна, увидев отца, и взял его за руку.
– Ну, Чарли, не трусь, сколько можно?
– Джеймс, оставь его, – попросила жена, но не слишком настойчиво.
Уолтерс подвел ребенка к самому бортику бассейна, но мальчик упрямился и вырывался от отца, который хотел заставить его прыгнуть в воду.
– Послушай, ведь тебе уже шесть лет, ты совсем взрослый!
Уолтерс был недоволен. Маленький американец боялся воды! К тому же его сын! Это было уже слишком! Упрямясь, Чарли начал хныкать.
Отец решил сменить тактику. Лучше всего преодолеть страх малыша, показав ему хороший отцовский пример ловкости и силы. Он взял ребенка на руки и поднялся с ним на вышку.
– Не бойся, обещаю, что не брошу в воду. Ты ведь знаешь, если папа что-то обещает, он обязательно сдержит слово.
Дружески разговаривая с сыном, ободряя его, он взглянул на двух мужчин, один из которых что-то делал в саду, и из кобуры под мышкой у него торчало дуло пистолета, а другой сидел в тени возле массивных ворот, отделявших территорию виллы от улицы, и листал журнал.
Профессор Уолтерс принялся играть с сынишкой. Он приподнял его, притворившись, будто вот-вот бросит вниз, но тут же успокоил, крепко прижав к груди, поцеловал и поставил на узкую площадку.
Чарли ухватился за ограждение и стал смотреть, как отец готовится к прыжку. Уолтерс сделал несколько приседаний, напрягая мускулатуру своего хорошо тренированного тела, и приготовился выполнить классический прыжок «ласточкой».
Вот он оттолкнулся, подпрыгнул, взлетел вверх, и в тот же миг лицо его исказил ужас. Над высокой каменной оградой виллы он увидел направленный на него ствол ружья. В него целился какой-то человек, который словно возносился над оградой, поднимаясь все выше и выше.
Профессор Уолтерс, уже в воздухе оказавшись под прицелом, даже вскрикнуть не успел, как прозвучал сухой щелчок выстрела. Пуля попала ему прямо в грудь, и он камнем рухнул в бассейн, подняв огромный столб воды.
Чарли, жена и охранники застыли от изумления.
Выхватив пистолеты, мужчины отреагировали первыми и, даже не поняв толком, что произошло, бросились к бассейну.
Вода окрасилась кровью. Тело Уолтерса всплыло на поверхность. Жена в ужасе бросилась к нему, протянув руки, а Чарли отчаянно закричал, оставшись один на вышке.
Остекленевшие глаза Уолтерса были широко раскрыты. Из раны в груди все еще текла кровь.
За оградой виллы послышался шум двигателя. Охранники бросились к воротам, один начал открывать их, другой вскочил в машину Уолтерса, стоявшую рядом. Но как только он выехал за ворота и свернул влево, откуда, как ему показалось, был сделан выстрел, вынужден был резко затормозить, чтобы не врезаться в автокран, перегородивший улицу.
Человек, стрелявший в Уолтерса с крыши кабины этого автокрана, уже спустился на землю и спокойно удалялся, держа в руке ружье. Это был высокий костлявый старик в рабочей спецодежде. В его исхудалом лице с холодным, жестким взглядом таилось что-то смертельно пугающее, а старческий облик его никак не вязался с юношеской ловкостью движений.
Неожиданно он прибавил шаг и оказался возле «фиата» с греческим номерным знаком, который ожидал его с включенным двигателем. За рулем сидел человек, только что управлявший автокраном.
Машина исчезла, свернув в ближайшую улочку, одну из многих в запутанном жилом квартале. Когда охранники Уолтерса обошли автокран, стрелять, хотя бы ради того, чтобы выплеснуть досаду, было уже не в кого.
Среда, 18 октября
Георгий Самсонович Волков решил, что плаща будет достаточно. В октябре в Москве уже ходят в пальто, но в Вене погода была намного мягче, хотя и трудно было представить себе это, находясь в слишком прогретых помещениях «Совэкспорта».
Офис торгового представительства был приспособлен для приема командировочных чиновников, приезжавших из Советского Союза. Волков прибыл в Вену накануне вечером, хорошо отдохнул ночью, завтрак нашел вполне приемлемым и теперь собирался выйти на улицу.
Совещание было назначено на девять, оставалось полчаса, а Волков, жаворонок по натуре, встал еще в семь.
Сквозь прозрачные занавеси он взглянул на просторную, строгую площадь Альберта и заметил внизу у тротуара напротив черный «мерседес», в котором сидели его охранники.
Вооруженная охрана была, конечно, излишней для такой короткой командировки, имевшей к тому же исключительно коммерческие цели. Но Волков был высокопоставленным сотрудником КГБ, а в том, что касалось охраны, московские порядки отличались строгостью.
Никто не знал о его пребывании в Вене. Кроме того, он этим же вечером должен был улететь обратно, после двустороннего совещания советских и австрийских правительственных чиновников, на которое прилетел, чтобы снять некоторые бюрократические препоны, грозившие замедлить товарообмен между двумя странами, чьи отношения были наилучшими во всех областях.
Волков слегка отодвинул и тотчас отпустил занавесь – это был сигнал, что он выходит на улицу.
В черном «мерседесе» сидели трое мужчин. Один из них после сигнала Волкова дал команду водителю, и машина медленно двинулась вдоль тротуара. Все вместе внимательно наблюдали за довольно интенсивным в эту пору движением транспорта и спешащими пешеходами.
Из двери, возле которой была укреплена начищенная до блеска латунная доска с надписью «Совэкспорт», появился Волков. Он пересек улицу, но не сел в машину, а отправился пешком, сделав водителю знак следовать за ним.
Он направился к газетному киоску, находившемуся за углом, на площади Альберта. «Мерседес» двигался за ним на некотором расстоянии. Все вокруг было совершенно нормально.
У Волкова была одна небольшая тайная страсть. Он любил порнографические журналы, недоступные и запрещенные в его стране, и поэтому, оказавшись за границей, непременно покупал их.
Подойдя к киоску, он принялся с жадностью рассматривать обложки. Выбрал несколько журналов, желая спрятать, вложил в газету и протянул продавцу, чтобы тот подсчитал стоимость.
Возвращая ему покупку одной рукой, продавец поднял и другую, в которой оказался пистолет с глушителем.
Потрясенный, Волков посмотрел на него и понял, что где-то когда-то уже видел это лицо, но вспомнить, где именно, уже не успел: в тот же миг пуля пронзила ему сердце. Глухой звук выстрела был перекрыт уличным шумом.
Волков медленно оседал, но продавец не дал ему упасть: подавшись вперед, он придержал его и опустил на прилавок, на журналы и газеты.
Затем убийца вышел из киоска, переступив через настоящего продавца – связанного, перепуганного старика, лежащего под прилавком с заткнутым ртом. Пройдя несколько шагов в сторону площади, стрелявший остановился, высматривая такси.
Это был элегантный мужчина лет сорока, по виду англичанин, не исключено, что выпускник Оксфорда. Высокий и худой, с тонкими чертами лица, аристократическими манерами. Он провел рукой по светлым волнистым волосам и завершил жест призывом подъезжавшему такси остановиться.
Сел в машину, и она встроилась в общий поток движения.
Трое охранников, сидевших в «мерседесе» за углом, в нескольких метрах от газетного киоска, ничего не заметили. Но Волков что-то задерживался. И тогда один из них решил пройти за ним. Свернув за угол к киоску, он в растерянности остановился, обнаружив возле него лишь неподвижные ноги Волкова. Они были как-то уж чересчур неподвижны, а каблуки даже слегка приподняты, словно Волков привстал на носки.
Охранник рванулся вперед и увидел, что его начальник, агент КГБ Георгий Самсонович Волков, лежит на прилавке, и кровь заливает газеты.
Придя в себя от ужаса, охранник бросился за товарищами. Даже не подумав освободить несчастного продавца газет, они втиснули труп в «мерседес» и умчались под изумленными взглядами нескольких прохожих, оказавшихся рядом.
Волков попал в какую-то ловушку. Необъяснимую ловушку. Как мог убийца предугадать, что Волков остановится у газетного киоска? Очевидно, он хорошо знал его пристрастие к порнографическим журналам. Особенность эта могла быть зафиксирована разве что в его личном досье, хранившемся в секретнейших, недоступнейших архивах КГБ.
Суббота, 11 ноября
В третий раз за это утро Питер Уэйн попытался сосредоточиться на задаче, решить которую было почти невозможно: нужно было документировать, не имея ни чеков, ни каких-либо иных «вещественных доказательств», как говорили на бюрократическом жаргоне, излишние расходы, то есть те, что он сделал во время пребывания в Милане несколько дней назад помимо трат на транспорт и гостиницу.
С другой стороны, в циркуляре Госдепартамента, подписанном послом, говорилось: за исключением сотрудников высшего звена, которым излишние расходы покрывались, так сказать, по доверию, все остальные служащие посольства, отправлявшиеся в командировку, имели право на возмещение расходов только при документальном подтверждении каждой статьи в отдельности.
К сожалению, Уэйн как рядовой сотрудник коммерческого отдела относился к низшему звену и не знал, когда его переведут в более привилегированный класс.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я