Выбор супер, доставка быстрая 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Однако в конце восьмидесятых годов двадцатого века небольшая группа ученых решила кое-что изменить — подать обществу Христа как обычного человека. Поначалу Скотт был не вполне с ними согласен, но теперь смотрел на эту проблему совсем иначе.
— Итак, — продолжал он, — если даже единственное слово вызывает у нас массу сомнений, только задумайтесь, с каким огромным количеством лингвистических проблем мы имеем дело в Библии, а в ней содержатся сотни тысяч слов, переведенных в основном с мертвых языков. Наше понимание Священного Писания с любой точки зрения — заблуждение. У кого-нибудь из вас есть знакомый, который свободно владеет арамейским и пользуется им в повседневной жизни? — Он позволил себе улыбнуться. Наступала самая потеха. — Хорошо, кто из присутствующих говорит на немецком?
Взволнованные профессора беспокойно зашептались.
— Не бойтесь, я не собираюсь вызывать вас на сцену и распиливать пополам. Назовите примерную цифру. Один, двое, трое? — В зале медленно поднялось несколько рук. Скотт кивнул. — Шесть человек. Замечательно. Из двухсот. В Европе примерно сто миллионов населения говорит на немецком. Может, больше, я не уверен. Признаться, мне вообще все равно. Смысл в том, что, если мы надумали овладеть немецким, нам лучше всего обратиться за помощью к немцу, так? Они пользуются своим языком каждый день.
Одобрительные возгласы.
— Но и в этом случае нам не избежать ошибок, даже в простейших выражениях. Самого президента Кеннеди, отправившегося в Берлин в середине прошлого века, угораздило попасть в языковую ловушку. Что за ловушку? Кеннеди обратился к тысячам немцев, намереваясь сказать, что по окончании Второй мировой войны он желает оставить враждебность в прошлом и раскрыть Германии дружеские объятия. Что считает себя одним из них. Ему хотелось проявить понимание. Назвать себя берлинцем, не ньюйоркцем или лондонцем. Он хотел сказать: «Я берлинец». Вот и провозгласил без всякой подготовки: «Ich bin ein Berliner!»
Скотт выдержал паузу.
— Для тех, кто не знает, «ich» означает «я». «Bin» — «есть». «Ein, zwei, drei» — «один, два, три». «Ein» употребляется еще и в качестве неопределенного артикля. «Berliner» действительно переводится «житель Берлина». На первый взгляд Кеннеди сказал как раз то, что подразумевал, верно?
В зале оживленно зашептались — профессора всегда начеку. Они почувствовали, что их заманивают в западню. Некоторые были достаточно опытны и прекрасно помнили, как угодили в первый капкан. Воспользовавшись волнением публики, Скотт довел начатое до конца. Его лицо напряглось. Голос понизился.
— Но он не учел одного нюанса немецкой грамматики. Поставив «ein» перед «Berliner», Кеннеди превратил «Berliner» в неодушевленное существительное. В слово, не имеющее отношения к проживающему в германской столице человеку.
Что же на самом деле прокламировал президент Кеннеди в присутствии репортеров со всего мира? Я — пончик!
Какое из двух заявлений более меткое — решать вам.
На экране появилось изображение небольшого папирусного фрагмента.
— Его нашли в одна тысяча девятьсот двадцатом году в египетском поселении Наг-Хаммади, — сообщил Скотт. — Он датируется сотым — сто пятидесятым годом нашей эры. Я говорю «нашей эры», не «от Рождества Христова». И «до нашей эры», вместо «до Рождества Христова». Потому как не считаю, что даты должны быть привязаны к рождению Христа. — Аудиторию его слова явно возмутили. — Что же мы узнаем из этого папируса? В двух словах — то, что Евангелие от Иоанна появилось не раньше чем через пятьдесят лет после гибели Иисуса. Выходит, мы не можем назвать Иоанново описание жизни, смерти и воскресения Христа рассказом очевидца, что совершенно сбивает с толку.
Только задумайтесь… Всего лишь маленький кусочек папируса…
Для Скотта он служил еще и подтверждением того, что Евангелие от Иоанна было написано в эпоху, когда Римская империя готовилась принять христианство — завладеть огромной властью для манипулирования массами. Возможно, Евангелие от Иоанна создал римлянин, ведь в описании великой миссии Христа и основных постулатов католичества — направления, ориентированного на Рим, — это Евангелие играло основополагающую роль. Скотт считал, что с точки зрения религии оно практически не имеет отношения к Богу, однако тесно связано с политикой.
— Собрание рукописных книг из Наг-Хаммади интересно потому, что содержит полное Евангелие от Фомы, состоящее из сотни изречений Иисуса, — гностический текст, появившийся на свет раньше остальных Евангелий. Католическая церковь объявила его ересью. Разве может считаться ересью исторический факт?
В зале присутствуют первокурсники, поэтому позвольте, я кое-что поясню. «Гностический» — слово греческого происхождения, переводится как «потаенное знание». Обычно потаенное знание божественного. Что это за знание? Текст Евангелий, несомненно, тщательно продуман. Живописные описания — его оружие. Христианство в ту пору было новшеством. Чтобы увлечь им людей, следовало заставить их почувствовать себя в свежеиспеченной религии спокойно и уютно. С этой целью церковь, к примеру, рассказывает, что не один Иисус Христос — «Христос» в переводе с греческого «Мессия», имя «Иисус» — «Иешуа», — что не только Иешуа в состоянии ходить по воде, но и еще один парень, тоже пророк. Он никогда не разыгрывал сверхчеловека, хоть потом его и играл Чарлтон Хестон. Я, разумеется, о Моисее. Быть приравненным к лучшим, к тем, кто идет впереди, — самый верный способ завладеть великой властью.
Скотт сделал еще глоток воды и осмотрел аудиторию. Два человека направлялись к выходу. Скотт не удивился. Изумило его скорее то, что покинуть зал решили всего двое. Он подождал, пока за ними с приглушенным шумом не закрылась дверь. Странно, что люди с такой легкостью пренебрегают тем, что известно едва ли не каждому. Жизнь после смерти, например, обещала еще древнеегипетская богиня Изида за тысячи лет до Христа.
Скотт добродушно улыбнулся. Веселье продолжалось.
— Рукописи из Наг-Хаммади интересны еще и потому, что написаны на коптском — это поздняя форма египетского языка, с алфавитом, происходящим из греческого. Иешуа и его современники разговаривали на арамейском. Может показаться странным, что люди, использовавшие в повседневной жизни арамейский, сделали записи на греческом, верно? Но ничего странного здесь нет. В нынешней Бельгии, например, пишут не на голландском или фламандском, а на немецком либо французском, зачастую даже на английском.
Ни одно из Евангелий не написано на арамейском, однако авторы определенно на нем говорили, — в текстах ясно просматриваются структуры арамейского языка. Помните историю о немецкой грамматике?
Скотт нажал на одну из кнопок проектора, и на экране появилось изображение другого слайда — древняя рукопись, покрытая аккуратными рядами коричневых букв.
— Это, — сказал он, — первая страница потерянного Евангелия. Выглядит завораживающе, правда?
О Евангелии Q, или Quelle , тщательным изучением которого в середине восьмидесятых занимался Джон Клоппенборг, спорили долгие годы. Клоппенборг верил в существование письменного источника, созданного самим Христом, — более раннего, чем остальные Евангелия. Большинство исследователей сошлись во мнении, что Евангелие Q, сформировавшее нашу культуру, — словесное отображение истории. Предполагают, что оно написано на арамейском.
— Эта же страница, — он указал на экран, — служит убедительным опровержением «гипотезы Q». Научное исследование доказало, что козья шкура, на которой сделана надпись, очень древняя. Получается, свои идеи Христос позаимствовал из культа Митры. Книга появилась на свет за четыре-пять столетий до рождения какого-то там Иисуса Христа. В Новом Завете аккуратно используются ее образы и символизм, почти слово в слово. Этот текст не митраистический, но и не христианский. Он — смесь того и другого. Связующее звено. А написан на арамейском.
Скотт улыбнулся, несколько самодовольно. Лекцию он закончил вопросом:
— Кто-нибудь из вас все еще хочет быть христианином?
Спустя некоторое время Скотт уже сидел в деревянной исповедальне. Чистой, светлой, где дышалось легко и свободно, не то что в пропитанных мраком и ощущением безысходности конфессионалах Старой Европы. Практически не пытаясь скрыть мальчишечье ликование, он провозгласил:
— Прокляни меня, Фергюс, я согрешил.
За решеткой раздался жуткий скрип открывающейся двери.
— Ну-ну. Прекрати болтать глупости.
Послышался вздох, за ним — приглушенное похлопывание. На миг похлопывание прекратилось, потом зазвучало вновь. Скотт подался вперед и сквозь решетку взглянул на расположившегося за ней священника. Тот, подняв глаза к потолку, шарил по карманам сутаны в поисках «Зиппо». Доставая сигарету, он что-то бормотал себе под нос, — просил у небес прощения?
— Чем это ты занимаешься? — спросил Скотт.
В воздух выплыло первое облако дыма. Сигарета определенно была дорогая. Почти наверняка европейской торговой марки.
— Успокаиваю нервы. Не могу поверить, что тебе удалосьтаки потревожить это осиное гнездо, дружище. — Священник хотел выплюнуть табачную крошку, но та точно приклеилась к кончику его языка. Он провел рукой по сутане. — Полная неразбериха. Бог знает что!
Они посмотрели друг на друга.
— Пойдем, поедим, — сказал Скотт.
Они шли прогулочным шагом по аккуратно подстриженной траве в центре Гроува, направляясь к зданию Объединенного студенческого совета, где располагались лучшие кафетерии и царило оживление.
Гроувом назывался великолепный парк в самом сердце университетского городка. На дворе стоял март, но было по-летнему тепло. Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь ветви деревьев, раскрашивали землю светотеневыми узорами. Большинство студентов уже носили футболки и шорты. Фергюс, облаченный в одежды священника, казалось, смотрел на все вокруг с невозмутимостью добропорядочного джентльмена-католика. По большому счету так оно и было.
Однако Скотт знал его слишком хорошо, в конце концов они вместе выросли. Скотт помнил, какого числа и в котором часу Фергюса в свое время лишили девственности, мог назвать, не задумываясь, даже телефон той девицы. Прошло пятнадцать лет, а Скотту до сих пор не верилось, что его лучший друг стал духовником.
— Ты женатый человек, Ричард. Довольно усложнять себе жизнь.
— Разведенный, — проворчал Скотт, неторопливо приминая траву под ногами и засовывая руки в карманы штанов цвета хаки. — Что с нами стало, Фергюс?
— Со мной и тобой? Или с тобой и Джессикой?
Услышав имя бывшей жены, Скотт вздрогнул. Искусством священника его друг и в самом деле овладел превосходно. Фергюс специально прилетел из Ватикана на лекцию, а завтра утром уже отправлялся в обратный путь, но Скотта не покидало ощущение, что их дружба не имеет ни малейшего отношения к решению Фергюса явиться сюда.
Фергюс достал вторую сигарету и почесал затылок.
— Послушай, Ричи, твоя лекция правда интересная, но неужели ты и впрямь задумал доказать, что католическая церковь шестьдесят лет пытается утаить от народа правду о Кумранских свитках?
— И не только о них.
— Смех. Мы не в состоянии контролировать полностью даже духовенство, кто же из нас, по-твоему, настолько надежен, что согласился по доброй воле сесть на бомбу замедленного действия? Правительству Ирландии в тысяча девятьсот девяносто четвертом году пришлось ой как несладко, когда выяснилось, что кое-кто из их священников — педофилы. Я прекрасно знаю, что церковники — не святые. — Он выдержал паузу и добавил: — Впрочем, да, тайное соглашение заключено… чисто академическое! Признаю, это возмутительно. Кучка напыщенных старых ослов не желает представлять документы на рассмотрение публики, пока не будут сделаны соответствующие переводы. Но то, с чем ты сегодня выступил… Скажу честно, я сильно сомневаюсь, что это может нанести по церкви сокрушительный удар. Знаешь, как люди реагируют на любое новое учение? Не обращают на него внимания. Так было с теорией о появлении Иисуса в Британии, где он якобы основал школу, или о его женитьбе на Марии Магдалине и поездке во Францию..
— Вот эту я нахожу весьма занятной.
— Есть еще одна бестолковая история — о том, как Иисуса обучали мистическому искусству египетской магии. Люди верят лишь в то, во что хотят верить. Иисус Христос, наш Господь, для них существует. И для меня. Ричи, ты отказался от блестящей карьеры ради сущей ерунды!
— Не уходи от темы.
— Церковь определенно играет для тебя немаловажную роль, в противном случае ты не тратил бы на все это так много времени.
Они ступили на лужайку. Сжатые в кулаки руки Скотт до сих пор держал глубоко в карманах. С краем его галстука играл ветерок, и тот легонько бился о идеально чистую светло-голубую рубашку. Скотт натянуто улыбнулся.
— Религия, Фергюс, все равно что болезнь человеческого мозга. Бешенство. Тебя избивают, и вот из твоего рта течет пена, здравый смысл летит ко всем чертям. Ты вопишь, а потом в своем безумии кусаешь кого-то третьего, и сумасшествие распространяется, не считаясь с возрастом и государственными границами. СПИД ему и в подметки не годится. Эта гадость поражает миллионы людей.
Фергюс лишь сделал глубокую затяжку.
Скотт сказал:
— Ты что-нибудь слышал о секте Симона Кимбангу? — Священник покачал головой. — Он жил на западном побережье Африки. Был борцом за лучшую жизнь, верил в демократию. Правительство объявило Кимбангу революционером и арестовало, но его последователи, считая, что он вознесся на небеса, воздвигли в его честь церковь. И стали молиться ему о спасении. Каких только идиотских штук они ни выкидывали, а навестить расположенную в двадцати минутах ходьбы местную тюрьму, где в конце концов Кимбангу умер от голода, не догадались. Что самое невероятное, церковь существует по сей день! Только подумай! Вот что такое религия.
Фергюс метнул в него сердитый взгляд.
— Религия, — поправил он, — самый доступный нам способ узнать об истоках.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66


А-П

П-Я