душевые кабины в москве 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Ба-бах! Бум! Бум! Ба-бах! — воскликнул Мастер Синанджу, и ДС-10, беспорядочно закрутившись, вошел в штопор над аэропортом О'Хара.
— Тра-ба-бум! — вскричал Чиун.
ДС-10 врезался носом в ангар и рухнул на взлетно-посадочную полосу.
— Вы кончили играть в игрушки? — спросил Форсайт.
— В ваших руках и в руках ваших людей, — отвечал Чиун, — любое оружие — игрушка. В моих руках любая игрушка — оружие.
— Очень мило, — усмехнулся Форсайт. — Вот и возьмите завтра эти модельки на встречу с мистером Гордонсом в аэропорт О'Хара вместо оружия.
— В моих руках и в руках этого человека, — повторил Чиун, махнув рукой в сторону Римо, — любая вещь — оружие, более мощное, чем странное ружье, которое показывал ваш человек. Его ружьецо — действительно игрушка.
— Ну, хватит! — нахмурился Форсайт. — Это уж слишком!
— Ты, китаеза, видать последнего ума лишился! — вскипел снайпер. В лучах желтого света появилось его лицо с холодным взглядом водянисто-голубых глаз.
— Заряди-ка свое игрушечное ружье, — негромко сказал Чиун.
— Прекратите немедленно! — забеспокоятся Форсайт. — Это — приказ! Брайен, скажите своему напарнику, чтобы он перестал злить снайпера.
— Я тут ни при чем, — ответил Римо.
— Заряжай, заряжай свое игрушечное ружье, — хихикнул Чиун.
Модель ДС-10, плавно взмыв в воздух, застыла в его правой руке на уровне плеча, носом в сторону снайпера, который зарядил винтовку. Форсайт отошел от стола в тень. Лежавшие на краях стола руки обступивших его людей вмиг исчезли. Все, отпрянув, растворились в тени. Римо остался стоять на прежнем месте — между Чиуном и снайпером, выстукивая пальцами какой-то мотивчик. «Сердцем молодой» — на слух определил Форсайт название песенки.
Снайпер вогнал патрон с отравленной пулей в патронник, клацнувший с глубоким металлическим звуком, свидетельствующим о высокой точности обработки и подгонки деталей. Снайпер поднял винтовку к плечу.
Римо зевнул.
— Стреляй! — сказал Чиун.
— С такого расстояния я просто не могу промахнуться, — сказал снайпер. — Отсюда я могу расщепить пулей надвое ресницу.
— Стреляй! — повторил Чиун.
— Ради Бога, — взмолился Форсайт, — только не в подвале Казначейства!
— Ну уж нет, — злобно пробормотал снайпер, — если этот придурок сам того хочет, сейчас у него во лбу появится третий глаз.
Снайпер нажал на спусковой крючок, и рука Чиуна с тонкими длинными пальцами, освещенная ярким желтым светом, казалось, вздрогнула. ДС-10 в ней уже не было. Только один Римо уследил полет игрушечного самолетика, зато все остальные очень хорошо увидели, как он произвел посадку. Крылья модельки распластались по лбу снайпера, а нос самолета с кабиной пилотов глубоко вонзился в череп. С хвостовой части фюзеляжа закапала кровь. Снайпер упал лицом вниз. Винтовка с толстым стволом грохнулась на макет и застыла рядом с пассажирским терминалом.
Чиун отбросил ее в сторону.
— Игрушка! — презрительно сказал он.
— Что вы наделали! — вскричал Форсайт. — Не положено никого убивать в подвале Казначейства, не имея на то соответствующего приказа в письменном виде.
Римо повернулся к Форсайту и сказал:
— Нельзя допустить, чтобы это сошло ему с рук, заставьте его убрать труп. Он всегда оставляет за собой неубранные мертвые тела.
— Но он первый начал, — возразил Чиун. — Если бы начал я, тогда другое дело.
— Своими «бум-трахами» ты спровоцировал этого болвана. Тебе было скучно, — заявил Римо.
— Я всего лишь играл в самолетики, — ответил Чиун. — А вы, белые, всегда покрываете друг друга.
— Послушайте, о чем вы? Ведь у нас здесь труп, — растерянно пробормотал Форсайт.
— Правильно, — поддержал его Римо. — Не позволяйте ему уйти, не убрав за собой.
— Если бы я был белым, вы бы так не говорили, — стоял на своем Чиун.
— Как теперь объяснить убийство? Что делать? — спросил, с трудом приходя в себя, Форсайт.
— Спишите его на расовые разногласия, — посоветовал Чиун. Он подхватил эту фразу в одной из своих любимых «мыльных опер» и сейчас счел ее подходящей к случаю. — Вы, белые, не только смешно пахнете, вы глупы, и вы расисты. И никакая вы не «лучшая раса»!
— Не обращайте внимания, — сказал Римо Форсайту. — Он не любит убирать за собой... Так где, вы говорите, эта программа? Кстати, раз она не представляет ни для кого на Земле ценности, на этот раз — никаких подделок.
По дороге в Чикаго Римо, сидя в кресле самолета, обследовал коробку с непонятными надписями типа «миниатюризация», «компонент», «ввод» и тому подобное, ломая голову над тем, кому может понадобиться искусственный интеллект на уровне пятилетнего ребенка. Форсайт сообщил, что над проблемой создания искусственного интеллекта бились лучшие умы, используя сложнейшие компьютеры, но так до конца ее и не решили.
Когда Чиун прикончил снайпера, Форсайт перестал настаивать, чтобы Римо с Чиуном взяли с собой его людей в Чикаго.
— Учтите, нам не нужны ни ваши кинооператоры, ни звукооператоры или кто там еще — со всей их техникой, — предупредил его Римо.
— Но наше оборудование — самое современное и технологичное в мире, запротестовал Форсайт.
— В прошлый раз вы им пользовались? — спросил Римо.
— Да, но...
— Оно остается здесь. И вы тоже.
Форсайт хотел было возразить, но, взглянув на лежащее на носилках тело снайпера, покрытое простыней, внезапно передумал и сменил тему.
— В этот критически важный для всей операции период, — заявил он, мы должны диверсифицировать персональную инициативу.
— Мы проведем эту встречу одни, — по-своему расшифровал его мысль Римо. — И только так.
— И не вернетесь назад, — мрачно предрек руководитель группы Фрэнсис Форсайт.
Римо заметил, что Чиун подает ему знаки.
— Мой коллега хотел бы захватить с собой модели самолетов.
— Пусть берет. Господи, неужели вы думаете, что кто-нибудь из нас рискнет ему помешать?
Когда самолет пролетал над озером Эри, Чиун вывалил из рукава своего кимоно полдюжины миниатюрных моделей пассажирских реактивных лайнеров. Некоторое время он их молча разглядывал, а потом сказал:
— Не знаю, как вы, западные люди, это делаете, но машины почти идеальны для движения сквозь воздух. Не понимая самой сущности движения и тех философских основ, которым я тебя учил, эти люди, имея в своем распоряжении всего лишь свои приборы, пишущие машинки и прочую чепуху, создали эти самолеты. Я поражен.
Мастер Синанджу не удержался и высказал это же стюардессе, которая передала его слова пилоту. Заинтересовавшись, пилот подошел к Чиуну и Римо.
— Это хороший самолет, — похвалил Чиун.
— Спасибо, — сказал пилот, атлетически сложенный мужчина лет пятидесяти с чеканным загорелым лицом спортсмена, соблюдающего форму.
— Но у него есть изъян, — продолжал Чиун, указывая на хвост самолета. — Вот это место. Здесь должно загибаться внутрь, а не выступать наружу.
Пилот повернулся к стюардессе:
— Вы что, разыгрываете меня? — И добавил, адресуясь к Чиуну:
— Вы, конечно же, инженер и работаете в компании «Макдоннел Дуглас», не так ли?
— Что происходит? — заинтересовался вздремнувший было Римо.
— Да вот этот джентльмен только что пытался, будучи инженером-авиаконструктором, выдать себя за дилетанта. Он высказал мне конструктивную идею, над которой работала компания «Макдоннел Дуглас» и которую не удалось осуществить лишь потому, что пока не существует необходимых для этого современных высокотехнологичных материалов.
— Современных? — переспросил Чиун и засмеялся. — Да моему предложению несколько тысяч лет!
В аэропорту О'Хара, куда они прибыли, маленький мальчик захотел поиграть в чиуновские самолетики, на что Чиун посоветовал ему заиметь свои.
У них оставалось целых пять часов свободного времени. Было лишь начало одиннадцатого, а мистер Гордонс назначил им встречу в посадочном зале Аллегени, у восьмого выхода, на три часа. Форсайт высказал предположение, что Гордонс предпочел это место потому, что зал этот походил на длинную коробку, из которой не так-то легко быстро скрыться.
Римо и Чиун наблюдали, как люди встречают друг друга и как расстаются.
Они видели легкое волнение, которое чувствуется обычно перед посадкой в самолет, и сопереживали ему. В три часа они были начеку и должны были бы заметить Гордонса еще на подходе. Но особое чувство, которое всегда давало знать Римо, что к нему кто-то приближается, на этот раз не сработало. Чиун испуганно вздрогнул, что на памяти Римо случилось с ним впервые, его глаза широко раскрылись. Медленно, сохраняя безупречную координацию движений, как и подобает Мастеру Синанджу, он отступил назад, чтобы между ним и мистером Гордонсом оказалась билетная касса. Римо вспомнил уроки Чиуна: в критических обстоятельствах следует прятать от глаз противника свои ноги, чтобы скрыть свою технику защиты.
— Добрый вечер! Я — мистер Гордонс.
Прикинув на взгляд, Римо решил, что Гордонс был с ним почти одного роста, но тяжелее. Передвигался он со странной медлительностью. Это была не грациозная плавная замедленность движений Чиуна, а осторожное, чуть ли не спотыкающееся поочередное скольжение ног. Когда Гордонс остановился, серый костюм на нем почти не шелохнулся. Губы его раздвинулись в некоем подобии улыбки и застыли в этом положении.
— А я — Римо. Вы принесли пластины?
— Да, предназначенные для вас пластины у меня. Вечер сегодня довольно теплый, не правда ли? Я сожалею, что не могу предложить вам выпить, но мы находимся в посадочном зале аэропорта, а в посадочных залах не бывает баров с напитками.
— Еще здесь нет кегельбанов и столиков для игры в маджонг. Что за околесицу вы несете?
— Я говорю так, чтобы вы чувствовали себя спокойно и непринужденно.
— Я и так чувствую себя непринужденно. Так вы говорите, пластины у вас при себе?
— Да, у меня есть пакет с пластинами для вас, и я вижу по вашей руке, что у вас есть пакет для меня. Я отдам вам мой пакет в обмен на ваш.
— Отдай ему пакет, Римо! — крикнул из-за билетной кассы Чиун.
Римо увидел, как модель самолета — идеальное оружие в руках Мастера Синанджу — молнией устремилась к мистеру Гордонсу. Тот увернулся едва уловимым движением. Увернулся он и от второго самолетика. И от третьего...
Одна за другой модели врезались в сработанные из алюминия и стали стены посадочного зала, пробивая их насквозь и оставляя дыры, через которые виднелось ночное небо. Одна из них попала в рекламный плакат эстрадной группы «Памп рум». У изображенной на нем певицы при этом исчезла голова, и вместо нее над высокой грудью оказалось сквозное отверстие.
— Римо! — кричал Чиун. — Отдай ему то, что он хочет! Отдай!
Римо не шелохнулся.
— Давайте ваши пластины, — обратился он к Гордонсу.
— Римо, не занимайся глупостями! — крикнул Чиун.
— У меня четыре пластины, с которых печатаются пятидесяти— и стодолларовые банкноты. Пятидесятки — купюры Федерального резервного банка Канзас-Сити выпуска 1963 года, серия "Е", лицевая сторона номер 214, оборотная — номер 108. Сотенные — Федерального резервного банка Миннеаполиса, выпуска 1974 года, серия "Б", лицевая сторона номер 118, оборотная — номер 102.
— На кого вы работаете? — спросил Римо, левой рукой нащупывая под мышкой Гордонса нерв, нажатие на который парализует человека и причиняет страшную боль, которую можно усилить, если ответ задерживается. Так было раньше, много раз.
— Я работаю сам на себя. Для своего выживания, — ответил мистер Гордонс.
— Отдай ему то, что он хочет, Римо! Убери руку! — крикнул Чиун и в ажиотаже выдал целый поток корейских слов, которые показались Римо знакомыми, похожими на те, которые он не раз слышал в начальный период обучения и которые означали, что что-то идет не так. Позднее «не таким» оказывалось только то, что делал Римо, а все остальное в мире было в порядке. Но Римо понимал, что сейчас Чиун имел в виду совсем не его ловкость и умение.
— Посмотри на его лицо!
На лице мистера Гордонса застыла все та же глуповатая улыбочка. Римо усилил давление на нерв. Кожа под его пальцами подалась, затем под ней что-то хрустнуло. По звуку это была кость, но в этом месте никаких костей быть не должно.
— Не делайте этого. Вы уже нанесли мне повреждение, — сказал мистер Гордонс. — Если вы не прекратите, наступит временный паралич правой стороны моего тела. Это может угрожать моему выживанию. Я должен вас остановить.
Может быть, все дело было в этой улыбке, а может — в том странном ощущении, которое Римо испытывал от прикосновения к телу этого человека. Так или иначе, когда он удвоил нажим, причем в этот раз не пальцем, а острым и твердым ребром дискетки, то, похоже, поскользнулся. Тело его теперь уже не было сбалансировано с телом мистера Гордонса, и Римо начал падать. В этот момент мистер Гордонс схватил его за правый локоть и равномерно, со страшной силой, которую он теоретически развить не мог, учитывая положение, в котором он в этот момент находился, начал сжимать запястье Римо, вынуждая его разжать пальцы, державшие программу.
— Пусть забирает! Отдай! — кричал Чиун.
— Отдать? Черта с два! — буркнул Римо и вскинул колено, целясь Гордонсу в пах.
Колено застыло в воздухе. Будто раскаленные стальные прутья впились Римо в правое плечо и рвали сухожилия.
Словно желтое пламя, мелькнуло перед глазами Римо кимоно Чиуна, но, к своему изумлению, Римо не увидел результатов того потрясающего мастерства, с помощью которого Чиун мог стереть тонкими длинными пальцами улыбку с лица мистера Гордонса. Чиун атаковал его — Римо — руки! Длинные ногти Чиуна впились ему в правую ладонь, заставив ее раскрыться. Мгновение — и программа оказалась у Гордонса. Положив ее в карман. Гордонс бросил на пол гравировальные пластины.
— Спасибо! — сказал мистер Гордонс и пошел прочь.
Несмотря на повреждение правой стороны тела, шаги его были ровными и уверенными. Римо вскочил на ноги и рванулся было вслед, намереваясь отплатить за рану в плече. Сейчас он схватит белокурую голову и оторвет се от туловища. Однако Чиун оказался проворнее: споткнувшись о подставленную ногу, Римо грохнулся на пол и закувыркался, глухо застонав от боли в плече.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22


А-П

П-Я