научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/nad-stiralnoj-mashinoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Да ты что, Сашка? — удивилась Варвара, — да ты ж сам видел!
— Ничего я не видел, — отрезал Пудик, — маньяк был этот ваш Меланюк. Маньяк-убийца! У него в полнолуние крыша ехала, вот и все. И тогда, восемь лет назад — приехал сюда и слетел с катушек. Север на него так действовал, говорю вам. Сам-то не помнил ничего — про то, как их зубами рвал. Бывает такая механика.
Варвара помолчала.
— Не знаю. Если сначала и не помнил, то вспомнил. Ведь пытался нас спасти. Когда все о себе понял… Хотел, чтобы мы немедленно уехали оттуда, пока он не… А тогда, у причала… видимо, почувствовал, что на него накатывает. Отослал от себя. Я думаю, в какой-то степени… он был рад, что все кончилось.
Артем досадливо покрутил головой.
— Так он становился волком или нет? На самом деле?
— Как Вадим тогда говорил — ликантропия? Мы этого теперь никогда не узнаем. Да и какая разница?
— Он и Вадима убил, так выходит? — напирал Артем, — не верю!
— Да что ты, как Станиславский. Не верю, не верю… А кто его убил, по-твоему?
— Они, — рассудительно заметил Пудик, — понятное дело, все на Бердникова списали. Одно убийство, два — какая разница? Да и тому уже все равно было, бедняге. Только есть у меня сомнение. Не убивал Бердников Вадьку. Зачем? Он, типа, тоже по натуре не убийца. Мономания у него была — он Меланюка пас, а до Вадьки ему и дела не было. Да еще вот так — камнем по голове, да притопить… Не та психология.
— Такой ты у нас великий психолог!
— Да, — необидчиво подтвердил Пудик, — такой психолог.
— Это все-таки Меланюк, Темка. Может, Вадим тогда, перед рассветом, увидел что-то. Вот он и избавился от свидетеля.
— Ты бы видела его лицо, когда мы нашли Вадима! — упорствовал Артем, — Так сыграть невозможно!
— Может, он вообще не помнил, как убивал! Когда был ну, волком…
— Волки, как правило, не бьют камнем по затылку. Нет у них такой продвинутой привычки. И воды боятся.
Они молча посмотрели друг на друга. Пудик, нахмурившись, надвинул на лоб неразлучную шапчонку. Потом сказал:
— А! Понял!
— Ты тоже? — печально спросил Артем.
Они, словно по команде, повернулись к боковой полке. Поезд чуть замедлил ход — по лицам проносились полосы, отброшенные тусклыми фонарями, лес расступился, на мокром косогоре выплыла из тьмы залитая дождем бревенчатая постройка, выплыла и пропала. В ряду темных окон одно было завешено розовой занавеской и мягко светилось.
И тут люди живут, — ни с того ни сего подумала Варвара.
— Вы чего, мальчики?
— Ничего, — пожал плечами Пудик, — ты это… посиди тут, ладно?
Анджей не спал. Сидел на своей полке, молча смотрел на них.
Пудик тоже смотрел на него, прищурив и без того узкие глаза.
Потом сказал:
— Выйдем.
В тамбуре было сыро и грязно. Дверь лязгала при каждом толчке. Из туалета воняло хлоркой.
Анджей засунул руки в карманы, привалился к стенке.
— Ну что?
— Ты сказал, он часы у тебя одолжил? Механические?
— Ну да, — спокойно подтвердил Анджей.
— У него были часы на руке, Анджей. Его часы, на батарейках.
— Он сравнить хотел, — пояснил Анджей, — мол, одни должны обязательно остановиться. Вы чего?
— Чью ты майку принес тогда? Свою? То-то бедный пес не понимал, чего от него хотят…
Анджей молчал.
— Отправил тебя обратно? Еще чего! Наоборот — решил, наверное, что ты, наконец-то взялся за ум и все наладится. Вы были вдвоем, вышли вместе и пошли вместе, иначе он бы не подпустил никого сзади. Он же знал, что тут чужак бродит. На посторонний шум он бы сразу обернулся. Так, Сашка?
— Типа, да, — неохотно согласился Пудик.
— Он, должно быть, велел тебе стоять рядом, а сам стал вынимать оборудование из рюкзака. Тогда ты его и ударил. На поляне, там все хорошо просматривалось, и он расслабился. Тогда ты часы и потерял. Когда оттаскивал его.
— Слишком долго шарить в траве, — пояснил Анджей, — времени не было. Чертова рамка! Если бы вы мне не сунули эту рамку, в жизни бы не нашли. Не понимаю, как оно вышло…
— Да просто потому, что мы не знали, а ты знал. Вот и все. Но зачем, Анджей, зачем?
Анджей молчал.
Холодные путевые огни косо прошли по его лицу.
— Все равно вы ничего не докажете, — сказал, наконец, он.
— Верно, не докажем… но — зачем?
— Ты, Темочка, никогда не знал, что это такое, жить впятером в одной комнате… Папаша — алкаш, хуже того Федора… Трамвай его зарезал в восемьдесят пятом, мать бутылки по помойкам собирала… Что такое сутками не жрать, ты не знал? А брата олигофрена у тебя не было, не удружили родители?
— А Вадим-то тут причем?
— Вадька, паскуда, на своем химфаке химичил… Зарабатывал на уфологию. Дурь они гнали, а толкать кому? Сами разве будут подставляться, чистоплюи поганые? Они ж выше этого, они ради дела! А денежки-то нужны — на все эти тонкие материи. Генератор, мать его, Кенига, осциллограф, камера… все бабок стоит. Я и толкал. Свой процент имел, понятное дело, но и Вадька, сволочь вот так меня держал… Короче, толкнул я партию, а бабки растратил… красиво пожить захотел… Он и взял меня в оборот — мол, будешь на меня пахать, шестерить будешь. Вот я тюки с пробирками за ним и таскал по нашей необъятной родине. А потом поприжали их там, кого замели, кто затаился. Вадька отмазался как-то. Ну и я. Пронесло. Но деваться-то все равно некуда — если б я хоть пикнул, они бы мне такое устроили… они ж там как секта, один за всех, все за одного! А тут Лерке, дуре, волк примерещился… я и подумал — хоть бы Вадьку этот волк задрал к чертям собачьим! А потом и осенило меня — зачем волк? Я и сам могу… Вот она, свобода… И все в расчете! Никто никому не должен.
— Понятно, — брезгливо произнес Артем.
— Что тебе понятно, ты, сыночек маменькин? Пудик, вон, качок люберецкий, за братаном своим хвостом ходил, тронуть шпана боялась, а меня братан по пьяни… — он замолчал, горько махнул рукой.
Поезд вновь покачнулся и встал. Железная дверь с грохотом приоткрылась. За ней освещенный одиноким фонарем виднелся бревенчатый вокзал и мокрый, залитый дождем перрон.
— Лоухи, — сказал Артем. — Стоянка две минуты.
— Двух минут мне хватит, — сказал Анджей, — Адье, панове.
Он спрыгнул со ступеньки, поднял воротник куртки и, не оглядываясь, ушел в ночь.
Поезд вновь тяжко вздохнул, страгиваясь с места.
— Это вы, мальчики? — Варвара сидела на полке, зябко кутаясь в куртку, — а где Анджей?
— А он решил тут сойти, — пожал плечами Пудик, — говорит, понравилось ему тут. Мол, трудности, романтика…
Варвара настороженно всматривалась в его непроницаемое лицо.
— Я… не понимаю. Почему вы ничего не хотите сказать? Темка!
— Ну, это такое дело, — осторожно проговорил Артем, покосившись на Леру.
Та, по-прежнему не открывая глаз, проговорила:
— Он убил его, знаю.
— Ты знала? — уставился на нее Артем.
Та распахнула глаза. Они были темными и ничего не выражали. Как два пустых колодца.
— Знала. Но боялась сказать. Он бы и меня… Сначала его, потом — меня.
— Типа того, — осторожно согласился Пудик, — Шерстобитов, конечно, тоже урод был, но ведь жалко…
— Шерстобитов? — переспросила Лера, — причем тут Шерстобитов?
— Как это — причем? Ты ж сама только что…
— Анджея этот убил. Там, в лесу. Подстерег и убил. Этот… страшный… это же не Анджей… не он. Этот другой. Только притворился Анджеем. И когда вернулся… Я сразу поняла — руки. Вы заметили?
— Что? — недоуменно спросил Пудик, — кровь? Не, не могло так быть. Он же в воду его оттащил, да еще держал. В вараку эту.
— Какая кровь? У него же по шесть пальцев на руках было!
Пудик недоуменно обернулся к Варваре.
— Что за фигня? Мать, ты видела? Шесть пальцев?
Варвара молча помотала головой.
— Никто не видел, — с расстановкой произнес Пудик.
— А вы смотрели?
— Ну, типа… Зачем? Никто ж ни с того ни с сего разглядывать не будет…
— Лера, — нерешительно проговорил Артем, — ну, пожалуйста, успокойся. Лерочка…
Он робко прикоснулся к ее плечу. Та резко отпрянула, точно ее обожгло.
— Не прикасайся ко мне! — пронзительно выкрикнула она, — ты тоже, да? видеть тебя не могу!
Она отвернулась к стенке, плечи ее мелко тряслись.
Бедный, бедный Темка, подумала Варвара.
— Это… да… — уныло пробормотал Пудик, — концептуальный переворот. Культурный шок. И как теперь узнаешь? Ушел он…
— Да не было ничего, — твердо сказала Варвара.
Поезд вновь тряхнуло. Пронеслась вдали деревенька жалкой горстью огней, мелкий дождь поливал рельсы, черные деревья, молчаливую скрытную землю, простирающуюся в ночи до дальних ледяных полей где льдины наползают на льдины и птицы поджимают розовые лапки, кружась над прорехами темной воды.
— Точно, — вздохнул Пудик, рассеянно потрепав по затылку дремлющего пса, — ничего не было.
Эпилог 2
Гудит сменный ветер, летят птицы с дальнего острова Картежа, летят по небу серые клочья облаков… Тронет жесткие листья брусники первый иней, выбьет траву, первый хрупкий лед ляжет по берегам ветхого озера… И тихо станет вокруг. Сменится кроткая вода глубокой, уйдет рыба подальше от берега — в проливы меж островами уйдет, а потом и в далекое Северное, Норвежское море, и не будет никого на берегу, и опустеет дом с ржавеющей табличкой Рыбинспекция.
Лишь в сумерках, когда выйдет, встанет над островами холодная белая луна, зашевелится трава, засветятся на инее зверьи следы, выбежит на угор одинокая волчица, принюхается, ловя верхний ветер и нижний ветер, оглядится серыми, не волчьими глазами, поднимет остромордую голову к луне, взвоет горько… И метнется обратно во тьму, и ничего больше не будет — лишь ветер, и можжевельник, и скоро, совсем скоро — долгая северная полярная ночь, когда разворачиваются в небе пестрые полотнища и ходят лучи прожекторов дальнего полунощного света…

1 2 3 4 5 6 7 8
 вино андалусия 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я