https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/nedorogie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ну, личность-то этого гада я установил, – мрачно сообщаю я.
– Ты уверен? – спрашивает Стин. – То, что у Лонга фамилия Бинг еще не делает его Пауком.
– Да, но Ирэн сказала: «Ты знаешь, кто он. Это Би…».
– Или «Бы», – возражает Григ. – Или «Ба».
– К тому же с Ирэн мог быть не сам Паук, а один из оперативников, представившийся ей Пауком. А тогда грош цена ее опознанию – его просто-напросто уберут и заменят другим, – добавляет Стин.
– Что еще за оперативники? – настораживаюсь я.
– Паук работает с группой, в которую, помимо прочих специалистов, входят два, реже три оперативника, – поясняет Стин. – Кстати, ты уже лично сталкивался с одним из них. Вспомни того, кто провел тебя мимо «живой» воды. Он маоли, а сам Паук не маоли.
– Ты хочешь сказать, что из бассейна меня вывел не Паук, а его оперативник-маоли? – Наверное, сказывается усталость, но слова Стина доходят до меня с трудом.
– Да, – проявляет терпение Стин.
– Но он представился мне Пауком! – возмущаюсь я.
– А ты до сих пор веришь всему, что тебе говорят? – насмешничает Стин. – Если я назовусь Санта-Клаусом, ты поверишь, что я живу в Лапландии и в новогоднюю ночь разъезжаю на оленях?
– Ну, ты-то на Санту не тянешь, – огрызаюсь я. – И вообще, почему это маоли помогает Пауку?
– А почему бы нет? – удивляется Стин. – Маоли такие же люди, как все остальные. У нас есть дом, друзья, работа. Разная работа. Кто-то из маоли становится учителем, а кто-то наемным убийцей. Или разведчиком. Вот я, к примеру, тоже разведчик, а Григ штурмовик.
– Но почему маоли помогает Пауку, а не вам? – настаиваю я.
– Ты имеешь в виду расовую солидарность? – уточняет Стин. – Давай поговорим о ней. Вот Паук относится к расе «человек обыкновенный». И Ирэн «человек обыкновенный». Но Паук без колебаний убьет ее, и последнее, о чем он будет думать при этом – о расовой солидарности.
– Кстати, среди тех, кто пытал меня, был один маоли, – подает голос Григ. – Но он не проявлял ко мне ни капли сочувствия и был даже более жесток, чем остальные.
– Слыхал? А теперь возьмем вас с Мартином, – продолжает Стин. – Вы с ним друзья и напарники, хотя он человек, а ты маоли.
– Я не маоли, – возражаю. – Григ сказал, что ген во мне разрушен чипами.
– В генетическом смысле ты калека – да, но от этого не перестаешь быть маоли, – уточняет Стин. – Ну, что? Закончили обсуждать общечеловеческие проблемы? Вернемся к нашим баранам?
– Вернемся, – соглашаюсь я. – Короче, вы меня убедили: Пауком может оказаться любой…
– …из твоего окружения, – добавляет Стин. – Сто против одного, что он где-то рядом с тобой. Он занял место реального человека и играет роль. Гениально играет, так, что от оригинала его не отличит даже родная мать. А что касается Лонга… Он и в самом деле подозрителен. Он постоянно рядом с тобой, помогает, страхует в острых ситуациях, то есть, по сути, контролирует и охраняет тебя. И если бы разработчиком операции против тебя был я, то обязательно ввел бы в твое окружение такого человека, как Лонг. Так что Лонг если и не сам Паук, то скорее всего один из оперативников. Вернее, если это так, то настоящий Джордан Бинг, штурмовик по прозвищу Лонг, уже мертв.
– Мертв? – переспрашиваю я.
– Да, – откликается Стин. – Если оперативник занимает место кого-то из реально существующих людей, то этого человека сначала убивают. Впрочем, оперативники – это ерунда. Они выполняют конкретные задания Паука и знают только то, что им положено, то есть крайне мало. Они запросто могут быть не в курсе, под какой личиной сейчас прячется Паук. А вот он сам – единственный, кто владеет абсолютно всей информацией об операции. Он знает, где сейчас держат Грига, куда спрятали Ирэн, кто из оперативников внедрен в твое окружение. Паук руководит операцией, отдает приказы и раздает задания. Так что главное для тебя – Паук. Выйдешь на него, считай, победил.
Несколько мгновений мы молчим, а потом Стин повторяет:
– Так что давай, бери Паука в разработку. Выясни, кто он такой, и заставь его плясать под твою дудку.
Моя физиономия изображает унылую гримасу. Ему легко говорить: выясни и заставь. А на деле… У меня осталось всего два дня, и за этот короткий срок я должен обыграть профессионала высочайшего класса. Так взглянем правде в глаза: это невозможно. Дилетанты не выигрывают у профессионалов! Тем более за два дня. Впрочем, и за год не выигрывают. Нет, надо отдать Пауку эти карты и закончить игру, ведь на кон поставлены жизни дорогих для меня людей!
Стин усмехается презрительно, а вот реакции Грига я не чувствую и благодарен ему за это. А еще мне становится стыдно перед ним, и я пытаюсь оправдаться:
– У Паука в заложницах Ирэн… А я даже не знаю, кто он такой… И ему помогают оперативники – тоже, небось, парни не промах… А я один… Я никому не могу верить. Даже Биллу. Даже Мартину. Ведь это могут быть уже и не они, а занявшие их места оперативники. Или сам Паук.
Хотя нет, Мартин – настоящий, ведь я только что видел его на трассе и уверен – ни один оперативник не смог бы пройти ее так, как это сделал он. Потому что в гонке Паук и иже с ним дилетанты, а вот мы с Мартином профессионалы, причем высочайшего класса, и на трассе нас не заменить.
Мне становится легче – я не один. Со мной Мартин… Ирэн… Григ… Стин… и даже Сятя…
Стин снова усмехается, на этот раз хорошо – по-дружески, и говорит:
– Знаешь, какое первое, оно же золотое правило разведчика-разработчика?
– Ну?
– Каждое, даже самое правильное решение всегда содержит в себе ошибку.
– И что это значит?
– Что ошибаются все без исключения. И профи, и дилетанты – все. Разница лишь в качестве ошибки. У дилетанта она бросается в глаза, а ошибку профессионала бывает очень и очень трудно найти. Но всегда выигрывает тот, кто сумеет-таки отыскать в действиях противника ошибку. Сумеет разглядеть и обратить ее себе на пользу. Понял? Ищи в действиях Паука ошибку. Она есть. Ее не может не быть!
– Легко сказать, ищи, – ворчу я. – Кстати, а сам-то ты сейчас где? Почему бы тебе не появиться, так сказать, вживую, и не помочь мне разбираться с Пауком?
– Я не могу, – отвечает Стин. – Я мертв. Я «живу» теперь только в душе Грига.
Мертв! Да, так оно и есть… Я вижу странную капсулу, похожую на раздавленного жука… Она и в самом деле раздавлена, покорежена чудовищным ударом… И Стин внутри раздавлен, смят… невозможно дышать… ребра расплющены… ноги отрезаны оторвавшимся куском обшивки… господи, больно-то как!.. но сердце еще стучит, еще пытается бороться… тук-тук… нельзя умирать… тук-тук… нужно довести до конца… тук-тук… Григ… тебе теперь придется одному… тук… прости, что подвел, дружище… ту…
Сглатываю подступивший к горлу тугой комок и бормочу:
– Ты погоди, Стин. Это все потом, ладно? У меня еще будет время оплакать тебя, а сейчас…
– А сейчас слушай второе правило разработчика, – откликается Стин. – Любой, даже самый натасканный, самый тренированный, самый матерый профессионал не перестает быть человеком.
– В смысле?
– Ничто человеческое ему не чуждо.
– Ага. Это более-менее понятно. А еще правила есть?
– Конечно. Например, такое. Не стесняйся использовать шантаж. В девяти случаях из десяти это самое действенное средство.
– А в десятом? – уточняю я.
– В десятом бывают эффективнее угрозы, подкуп, спровоцированное чувство мести или любви… Кстати, тебя Паук поймал именно на последнем…
Я издаю протестующий звук, но Стин не обращает внимания и продолжает перечислять:
– …Физическое давление на объект, его ликвидация, наконец.
Он говорит что-то еще, но внезапно ментальный контакт начинает рваться – мой сволочной ген маоли засыпает, естественно, в самый неподходящий момент.
Я успеваю сказать:
– Спасибо, Стин. Пока, Григ, – и снова остаюсь один. Мне есть о чем подумать.
Размышляю почти до утра, а потом зову троглодита:
– Сятя, иди-ка сюда, у меня появилась к тебе парочка вопросов…

* * *
Почти весь следующий день посвящаю визитам – «беззаботно» шляюсь по гостям, последовательно обходя всех знакомых, не забывая Рабиша и ребят из «Отвязных Стрельцов». Даже нахожу повод встретиться с обоими Милано и их верным бульдогом Санчесом. И везде меня сопровождает Сятя. Он должен опознать одного человека. На мой вопрос Сятя уверенно заявил, что точно узнает его, если увидит.
После очередного визита вопросительно смотрю на Сятю, но троглодит каждый раз отвечает: «Недь, нье он».
Рабиш – не он… Курт – не он… Билл – не он. На всякий случай привожу Сятю к Мартину и снова слышу:
– Нье он.
Созваниваюсь с Эриком и Диком. Под пустячным предлогом договариваюсь о встрече, трачу драгоценное время на болтовню о пустяках, с надеждой смотрю на Сятю, но троглодит категоричен: Эрик – не он, и Дик – не он.
Лонг звонит мне сам. Как ни в чем не бывало, болтает о пустяках. Его голос весел и дружелюбен. И я отвечаю ему так же – весело и дружелюбно. И мой голос при этом не дрожит. А мои стиснутые кулаки Лонг, или кто он там на самом деле, не видит…
С ним я встречаться пока не собираюсь – Сятя уверенно сказал, что это «нье он», так что Лонг подождет. Вначале я должен найти того человека, который вывел меня из спортивного зала с «живой» водой и, представившись Пауком, провел мою вербовку. Он – маоли, сомнений нет, а Сятя уверял меня, что с ходу отличит маоли от обычного человека. Но то ли Сятя ошибся, то ли оперативника-маоли нет в моем окружении, потому что к вечеру непроверенными остаются всего двое: Том и Виктор.
С Томом встречаюсь в его ресторане, в директорском кабинете. Почти не удивившись, слышу от Сяти привычное «нье он» и соглашаюсь выпить с Томом коньяку. Мне нужна передышка. Я опять на грани нервного и физического истощения – ведь после «Огненной Серии» я так и не сумел отдохнуть. Больше того, я уже вторые сутки без сна. Но все это ерунда. Главное, я чертовски расстроен тем, что с поиском маоли зашел в тупик, ведь это был мой единственный шанс выйти на Паука. А что делать теперь, я не знаю. Перед тем как встретиться с Томом я пытался снова наладить контакт со Стином и Григом, но потерпел неудачу – похоже, мой ген маоли впал в кому.
И вот я бездумно сижу на черном стильном диване с бокалом коньяка в руках, а первый из отпущенных мне двух дней проходит. Я почти физически ощущаю, как истекают его последние минуты.
– Как там твои женщины? – вяло спрашиваю Тома.
– Могло быть и хуже, – откликается он. – Саби уже обо всем почти забыла, а Жанна, конечно, еще в стрессе, но… Знаешь, Брайан, эта история помогла нам разобраться в наших с ней отношениях… Короче, мы решили пожениться.
– Поздравляю. На свадьбу пригласишь?
– А как же. И тебя, и Лонга, и Мартина, и Билла. Вы ж для меня теперь, как братья. – Том замолкает и внимательно вглядывается в мое лицо. – У тебя что-то стряслось? Я могу помочь?
– Что? А… нет, все в порядке, я просто устал. – Покачиваю бокалом с коньяком и смотрю, как красиво преломляется свет в янтарном, солнечном напитке. – Хотя знаешь, а ведь ты и вправду можешь помочь. Мне нужен портативный генератор помех. Небольшой, чтобы я мог постоянно таскать его при себе, и чтобы никто не мог подслушать, о чем говорили я и мой собеседник.
– Есть у меня такая игрушка, – кивает Том. – Радиус действия невелик, всего три метра, но в этих пределах защита от прослушивания гарантирована. Разве что кто-то умеет читать по губам, но можно закрывать рот рукой.
– Отлично. Ты можешь дать мне его прямо сейчас?
– Конечно. – Том лезет в сейф и достает компактную черную коробочку. – Держи. Может, что-то еще?
– Бластер с полной зарядкой.
Том протягивает мне бластер.
– И мне бы надо поговорить с Виктором, – добавляю я.
– Сейчас? – Том машинально смотрит на часы. – Он, наверное, спит.
– Придется разбудить. – Я тоже смотрю на часы: полпервого ночи. Из отпущенного мне Пауком срока остается чуть меньше тридцати шести часов…

* * *
– Я выяснил то, что ты просил, – говорит мне Виктор. – Действительно, была ставка на аутсайдера, а конкретно на «Бешеных Псов». Очень большая ставка – сто шестьдесят тысяч, так что выигрыш по ней составил аж четыре миллиона кредитов! Кому-то сильно повезло.
– А кому именно, ты узнал?
– Некоему Дику Ричардсону…
– Кому?!
– Ты знаешь его? – догадывается Виктор.
– Еще бы. Это бывший гонщик из клуба «Диких Кентавров», а ныне шестерка некоего черного купца Эрика Стронга. А кто из букмекеров принимал ставку? Случайно не Ирвин?
– Нет, другой.
Виктор называет фамилию, но мне она ни о чем не говорит. И все же у меня появляется зацепка – Дик.
– Спасибо тебе, Вик, коньяк за мной, – бормочу я, а потом вспоминаю еще кое о чем. – А как ты получил экстренный допуск в мою квартиру? Это Игроки сделали его тебе?
– Нет, я сам. Да это несложно. Просто взламываешь полицейский архив, в котором хранятся коды экстренных допусков во все без исключения жилые помещения Мегаполиса, и разыскиваешь нужный адрес.
– А ты можешь разузнать для меня несколько экстренных допусков?
– Без проблем. Говори адреса.

* * *
Когда мы с Сятей тихонько проникаем в квартиру Дика, он безмятежно дрыхнет в своей кровати, к счастью, один. Включаю лежащий в кармане генератор помех, чтобы Игроки не смогли подслушать наш разговор, и громко говорю:
– Подъем!
Дик ошалело вскакивает, трясет головой, отдает команду домашней системе зажечь свет и с удивлением смотрит на меня.
– Брайан? А ты что?.. Как ты вошел?..
Не отвечая, делаю знак Сяте. Троглодит подплывает к Дику, и у того на обнаженной груди начинают плясать голубоватые искры. Раздается низкое басовитое гудение – Сятя принялся разрушать межклеточные связи внутренностей Дика. Троглодит действует очень осторожно – процесс хоть и довольно болезненный, но еще не опасный для жизни.
У Дика глаза чуть не вываливаются из орбит, он начинает задыхаться, хрипеть и царапать ногтями горло – похоже, Сятя начал с органов дыхания. Отсчитываю про себя десять секунд и жестом останавливаю троглодита, позволяя Дику немного отдышаться.
– Что… это… значит… Бра… йан? За… что? – сипит Дик и смотрит на меня с мольбой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64


А-П

П-Я