https://wodolei.ru/catalog/unitazy/rossijskie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда подбежали, то внутри раздолбанного вдребезги автомобиля оказалось пусто. Озадаченные селяне разошлись, а час спустя местный пьяница Степан приплелся шатаясь в бар, прежде чем рухнуть на пол успел поведать, что рылся в обломках машины и неизвестно как напоролся на сидящую там змею, которая его соответственно укусила. Случай был странный но на него никто не обратил особого внимания, ведь народ до сих пор разгребался в осколках бури.

Около, девяти трое селян, что объединенными усилиями чинили один из домов наблюдали в вечернем небе полет гигантской летучей мыши, а следом за ней двух крупных серых волков, неспешно бредущих вдоль улицы. Пока они смотрели на эту невидаль один неожиданно куда то исчез, а обернувшиеся соседи увидели лишь крупную серую гадюку, что медленно сползала с крыши, а затем бухнулась на землю.

В девять тридцать старый Кузьмич спустил свою плоскодонную лодку в тихие и спокойные воды Волги, намереваясь порыбачить в прибрежных камышах, неподалеку от Воскорецкого омута.
Вечерело, небо было таким де чистым и прозрачным, как и за день до бури. Звезд еще не было, а солнце таяло в мутной дымке на Западе.
Кузьмич всегда выезжал на рыбалку на закате, он плавал вот так уже много лет и пожалуй не разу не пропустил своего любимого момента, когда день угасает, а небо над головой неожиданно становится на удивление огромным и всеохватным, а сам ты кажешься лишь крошечной букашкой на гладком зеркале воды.
Кроме того вечером хорошо клевало, конечно теперь рыбы уже не столько как раньше, но все-таки поблизости один из самых глубоких омутов на Волге и по слухам там еще водятся двухметровые зубастые щуки.
Двухметровых щук Кузьмич ловить не собирался, годы не те, да и на его хлипкую удочку – палочку особо много не на рыбачишь, но на средних карасиков вполне можно рассчитывать. Кузьмич любил рыбу и часто сам готовил из нее крепкую наваристую уху, на которую имел обыкновение приглашать половину села.
Рыбак направил свою утлую деревянную, обшитую в некоторых местах плоскодонку на противоположный берег, до камышей надо было идти по стремнине, а затем довольно резво выгребаться к берегу, а то унесет дальше. Здесь бы помог мотор, но старый давно вышел из строя, а на новый катастрофически не хватало денег.
Солнце стаяло, с реки потянуло холодком и Кузьмич поплотнее запахнул брезентовый дождевик – лучшую защиту от ночного холода. На реке нельзя разжечь костер и погреться, тут приходится часами сидеть неподвижно и потихоньку впитывать ночную стынь. Лодочка тихо скользила по неподвижной воде, к вечеру стихает даже самая легкая зыбь, а по обоим сторонам от нее становилось все темнее. Не загорятся в этой непроглядной тьме яркие электрические огоньки, электричество отрубилось на обоих сторонах разлива, порвало везде провода и говорят, даже поломало сильно местную Ярославскую электростанцию, так что не скоро засияет свет яркий в домах. Ну а керосинки светят так слабо, что их и не видно.
Слева в Черепихово взметнулся огненный язык и тут же утих.
– Жгут чего-то? – спросил сам себя Кузьмич и снова глянул ту сторону, там было видно легкое свечение, словно что-то тлело.
Раздавались вроде еще выкрики, но рыбак был туговат на ухо, особенно в последнее время и ничего расслышать не мог.
Солнце село за горизонт, но западная сторона неба была еще довольно светла, хотя на противоположной уже сгустилась тьма и горело с пяток звезд. Неясные крики смолкли, и снова настали тишина, даже собаки не лаяли.
– "Нехорошее время настало" – подумал Кузьмич оглядывая берег – «Все перечеркнула буря проклятая!»
У Кузьмича больше не было дома, да и он сам то уцелел по счастливой случайности, вид как тяжелая деревянная стропила с хрустом пробила пол всего в двух шагах о его кровати. На которой он к тому времени уже спал. Половину прошлой ночи он провел под проливным дождем, бегая вот в этом самом дождевике в поисках укрытия. Ему также довелось наблюдать падение дуба на дом культуры и бреющий полет трактора. Из ужасов той ночи он еще помнил мучительную смерть соседской коровы, заброшенной вихрем на провода и разом их замкнувшей, и двоих Щербинских судорожно пытающихся спасти роем вылетающее из их дома имущество.
Кузьмич тогда схоронился прыгнув в неглубокий подпол, разваленного до основания дома, и с тех пор жил в своем гараже на берегу, рядом с лодкой, единственному что у него осталось на данный момент, кроме улочки.
Сегодня утром он вроде бы слышал выстрел. Или показалось? Он прожил много лет в этом селе но никогда не видел его в такой разрухе.
На левом береге смутно темнели в ночи камыши. Там был небольшой заболоченный участок, а следом ничего не отражающая гладь омута, похожего издали на маленький веселый заливчик, только вот купаться там никто не спешил. Подземные пустоты создавали там мощное утягивающее вниз течение с которым временами не мог справится даже опытный пловец. Кроме того там была осень холодная вода. Старые бабки до сих пор считают, что за ноги тянет речной дух.
Дух или не дух, а в омуте Кузьмич не рыбачил, очень уж не нравился ему вид ночной воды, когда знаешь что там нет дна. Зловещее место, но ему туда плыть не надо. В камышах мелко, а клев идет хорошо, кроме того можно все-таки закинуть длинную леску на самый край омута.
Когда-то старый рыбак для проверки кинул в чистую воду омута ярко блестящую хорошо видную подкову и смотрел как она погружается, надеясь увидеть, как она ляжет на дно. Но подкова так и ушла в глубину постепенно растворившись в синей прозрачной воде, словно ее и не было. Как и дна в этом провале.
Пора было поворачивать, и Кузьмич ухватившись за весла начал энергично ими грести пытаясь вырвать лодку из стремнины. Сразу запыхался, бормотал что не в его уже годы так плавать, что-то о моторе, но в конце концов тупой нос лодки стал поворачиваться и оказался нацелен на Черепиховский холм. Теперь течение опять несло лодку, но из стремнины она ушла и по дуге приближалась к берегу.
Вот и камыши, кому-то ночью будет здесь жутковато, но только не Кузьмичу, он уже много лет коротает ночи в зарослях осоки и камышовых стеблей, здесь всегда спокойно и ничего не тревожит ровную гладь воды.
Однако теперь здесь что-то не так. Кто-то ворочается в камышах, ломает стебли и тяжело сопит. Кузьмич приостановил лодку и вгляделся в густые заросли, однако уже стемнело и разглядеть что-либо было невозможно. Тогда он пошарил в своем рыбацком мешке, и извлек мощный фонарь на подзаряжаемых аккумуляторах, подаренный ему родственниками из города, Аккумуляторы скоро сядут, а вот подзарядить их уже не удастся, электричества то больше нет, тогда придется снова доставать свой старый фонарь «Летучая мышь», он конечно горит слабо и тускло, но не зависит от электропитания.
Долго искал в темноте кнопку включения фонаря, нащупал наконец и включил. На воду неподалеку упал яростный сноп света, фонарь был хороший. Кузьмич повел им из стороны в сторону, а затем направил прямо в камыши.
Там что-то заревело, заклокотало и потрясенный Кузьмич узрел темную фигуру, которая неловко выкарабкивалась из Воскорецекого омута. Но насколько сильнее ион испугался когда понял, что это никто иной как старик Савитский, местный сторож с которым ему не раз приходилось сиживать на завалинке дома и трепаться о том о сем. Да говорили они славно, на все село славились своей говорливостью.
Кузьмич мотнул головой, отгоняя привычно наплывающие воспоминания, сейчас перед ним Савитский выползал из Воскорецкого омута, где сгибло неизвестно сколько народу.
Да и было со старым сторожем что-то не так. Все более изумляясь Кузьмич увидел, что лицо Савитского странного зеленовато – синего цвета, тело у него обтекаемое и покрыто зеленоватой слизистой чешуей, а на бледных руко – лапах растут перепонки между пальцами. Кроме того в воде колыхалось что-то похожее на хвост. Странное создание моргало выпуклыми черными глазами, не нравился свет.
– Савитский, Ты? – робко спросил рыбак.
Тварь поморгала и шумно задвигала лапами.
– Кузьмич!!! – Проревел Савитский приподнимаясь и мутя лапами прозрачную воду. Стало видно, что брюхо у него белое, как у лягушки.
Кузьмич попятился в своей лодке, от Савитского распространялся сырой запах, похожий на запах дохлой жабы и гнилой рыбы одновременно, тот мощно рассекая воду уже плыл к лодке. Плыл не брассом и не саженками а мощно, как земноводное отталкиваясь обоими задними лапами. Был он обвешан тиной и нельзя было понять, где кончается растительность, а начинается туловище.
– Кузьмич!!! – Еще раз проквакал Савитский, в свете фонаря было видно, как при словах у него изо рта брызнула густая речная тина, он резво перебирал лапами стремясь скорее добраться до лодки.
– Ты же утоп! – Прокричал Кузьмич навстречу приближающемуся монстру. – Тебя ж вместе со сторожкой в речку скинуло.
Савитский молча приближался, лишь шумно выдыхал иногда.
– Как же ты из омута вылез? – вновь вопросил рыбак – никто не мог оттуда вернуться, и ты не должен был!!
Мокрая тварь приближалась, мощный хвост вспенивал спокойные воды реки, камыши ломались с отчетливым треском, как спички.
– Ты не Савитский вовсе, – закричал Кузьмич, которого быстро затапливал страх – Водяной ты!!! И меня…АААА!!!
Бывший сторож с шумом и ревом одним прыжком взгромоздился на борт лодки, распространяя запах гнилой рыбы, потянулся к рыбаку. Тот разглядел на лягушачьих лапах бледные когти с остатками рыбьей чешуи на них.
– АААА!!! – Завопил еще громче Кузьмич и совершенно не соображая что делает, запустил в монстра тяжелым аккумуляторным фонарем.
Тот с разгона влетел чудищу в голову, послышался звон раскалываемого стекла и фонарь погас, а Савитский тяжело опрокинулся с борта в темную воду, скрывшись сразу же в глубине.
Кузьмич не медлил. Он всего секунду стоял, безумно оглядывая круги расходящиеся на воде, а затем схватил весла и начал с поразительной скоростью выгребать из камышей, движимый мыслью как можно больше увеличить расстояние между ним и страшным земноводным монстром который раньше был его большим другом сторожем Савитским.
Лодка вырвалась с шумом из камышей и споро пошла к стремнине, оставляя позади страшные заросли. Когда он отплыл метров на тридцать из камышей донесся громкий квакающий вопль, полный токи и отчаяния, а затем все стихло. Однако Кузьмич представлял себе беззвучно плывущего под речной гладью водяного, греб все дальше от берега пока не оказался почти на средине реки.
Тут его подхватило течение, из которого он уже не смог выбраться и несло его вниз по реке на расстояние пяти километров, где ему удалось причалить, но пришлось бросить лодку и идти до Черепихово пешком.
Да, не сможет он теперь жить в сарайчике на берегу реки. Будет теперь представлять как склизкая чешуйчатая лапа хватает его за горло поздно ночью, будет видеть снующие тени в глубине реки. Да и не он один.
Настала ночь и один из селян по фамилии Лемешев внимательно вгляделся в свои чешуйчатые руки без ногтей, принес из сарая канистру бензина, облился и поднес огонь.
С воплем он выбежал на двор и там упал дотлевать, но на фоне всеобщего разгрома этого никто не заметил, кроме плывущего по реке Кузьмича, а тому было не до того.
Объяснительную записку бедняги так никто и не нашел. У села были другие проблемы. Черепихово мучалось кошмарами. Этой достопамятной ночью, первой Ночью После Бури, почти всему здравомыслящему население села снились плохие сны. То тут то там раздавались испуганные выкрики, когда человек вскакивал с ужасом от очередного кошмара, будя родных, в некоторых домах вообще не спали.
Снились в основном змеи, клюки разноцветных разнокалиберных змей, яростно извивающихся, снилась осыпающаяся крупными пластами сухая чешуя. Еще снилось некое сгоревшее и разоренное поселение с выжженной поляной в центре. Сны были чуждые страшные, непонятные. Они звали в лес, в темень сырость, в глубину вод, сильно давили, так, что проснувшись, человек еще некоторое время косился на смутные ночные тени, не в силах понять что же его так напугало.
Еще снился темный пруд, с загаженной водой и темным лесом позади. Почти все знали это место, ведь это были Черепиховские пруды, в дальнейшем споро переименованные в Темные. Почему-то от прудов становилось страшно, хотя многие только недавно купались в них.
Самое пожалуй страшное было желание обратиться в какого ни будь зверя. Во сне всех тянуло стать змеей или жабой или слизистым тритонов, чтобы скользить, извиваться прятаться в тину от суеты.
Кошмары терзали деревню до трех утра, а потом резко прекратились.

Утро облегчения не принесло. Наоборот, масштабные события, зародившиеся сутки назад только разрослись. Те из селян, кто нашел в себе силы спать, сопротивляясь кошмарам просыпались по утру и с удивлением находили в своих домах змей на месте исчезнувших родственников. Многие змеи были убиты, а остальные спаслись бегством. Те же жильцы, которые всю ночь просидели не смыкая испуганных глаз могли наблюдать весьма неприятные вещи.

Жилец дома номер тридцать семь, Михаил Савичев угрюмо сидел за деревянным столом крытым грязной клеенкой. Он устало смотрел в окно, а глаза были красные от недосыпания. Эту ночь он не спал совершенно, хотя и пытался много раз. Закрыв глаза он тут же засыпал и ему являлся темный липкий пруд, с зарослями кувшинок по берегам. Из пруда поднимались какие то испарения и лился в небо тихий зеленоватый свет. Сон этот был бы не слишком страшным, если бы не постоянное ощущение, что из пруда вот-вот полезет что-то ужасное.
И как только во сне он это думал, то тут же понимал. Что это нечто как-то услышало его и сейчас поднимется из глубины, поочередно пересекая разно тоновые слои воды. Будет подниматься из той темной бездны, где живет (Большая глупость, ведь известно, что в прудах нет мест глубже трех метров), а затем в рое мелких пузырей вырвется из воды и прыгнет к нему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я