На этом сайте магазин https://Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И все же я почувствовал, что у него на душе кошки скребут. Что-то неуловимое мелькнуло в его глазах. На миг они стали глубже, и в них отразилась растерянность… Но у меня, не было времени и настроения продолжать разговор. Придется ехать в «Любаву». Плюнуть на все и напиться до чертиков в этом модном загородном ресторанчике. Хотя мысль была и нелепая, мне стало веселее. Вспомнилась наша с Любомудровым зимняя поездка в сказочный сосновый бор. Это как раз в ту сторону, где Рижское шоссе пересекает Невельское. Тогда еще никакого ресторана там не было. В сосновом бору, слушая тихий звон струящегося по ветвям снега, я принял решение начать выпуск деталей по проектам Любомудрова…Глядя в чуть прищуренные от солнца глаза Архипова, я неожиданно предложил:— Не хотите со мной прокатиться за город? Заодно и пообедаем в этой… «Любаве»?И снова что-то дрогнуло в глазах главного инженера. Но тут же, взяв себя в руки, с виноватой улыбкой он сказал:— К сожалению, не могу. Вы же знаете, какое сейчас время… И потом, пожалуй, я там буду лишним…Из этого разговора я понял, что Архипов, каким бы современным мужчиной он ни хотел казаться, страдает, что его жена сейчас с другим… элементарно ревнует, как и все мы, грешные, ревновали бы на его месте. И от этого неожиданного открытия он мне показался симпатичнее и человечнее.Примчавшись в «Любаву», я действительно убедился, что Валентин Спиридонович был бы здесь лишний… За непокрытым деревянным столом в желтом, целиком из дерева, просторном зале сидели Ростислав Николаевич и Валерия Григорьевна. Если я ожидал увидеть на лице Любомудрова смущение или хотя бы растерянность, то я глубоко заблуждался: Ростислав Николаевич, казалось, и не узнал меня вовсе. Бросив в мою сторону диковатый взгляд, он снова уставился на свою даму, сидевшую напротив. Валерия Григорьевна, кстати тоже ни капли не смутившись, приветливо улыбнулась и пригласила к столу.— Обязательно закажите серые щи в горшочке, — сказала она. — Объеденье!Я сел между ними и, хотя есть совсем не хотел, взял меню в красочной обложке. Перед Любомудровым нетронутый бокал шампанского, холодная закуска. В деревянной пепельнице полно окурков. Многие со следами губной помады. Мрачный, с выпуклыми загорелыми скулами, черной бородой и короткой прической Любомудров удивительно походил на Пугачева, портрет которого мне так хорошо запомнился из учебника истории. Он сидел, выпрямившись, на массивном деревянном стуле под цвет всей мебели и, не отрываясь, смотрел на Валерию. И молчал.— От вас невозможно никуда спрятаться, — щебетала она. — И не ругайте Славу, это я его сюда силой вытащила.— От меня-то зачем прятаться? — усмехнулся я.— Вы только посмотрите на него, — не обратив внимания на мои слова, продолжала Валерия. — Совсем высох, почернел, как головешка… Эта стройка вас всех в гроб вгонит!Любомудров оторвал от нее свой тяжелый взгляд и наконец разжал плотно сомкнутые челюсти:— Я утром был в Стансах. Без Харитонова там все остановилось… Я ездил к нему домой — никто не знает, где он.Я чуть не рассмеялся, услышав эту «новость». Я уже сегодня два раза сгонял в Стансы и все знал. И домой к Харитонову ездил. Вместо того чтобы рассиживать здесь с чужой женой… Я про себя поморщился, что мне пришла в голову такая пошлая мысль, ведь я знал, что Любомудров по-настоящему любит Валерию Григорьевну, мне нужно было самому наладить там работу… Ничего этого я, конечно, не сказал. Если уж Ростислав Николаевич приехал сюда с Валерией, значит, это было необходимо. И нечего мешать им. Только сейчас я понял, что мой приезд сюда если не глупость, то уж точно необдуманный шаг. Можно было понапрячь свои мозги и сообразить, что не только Архипов, но и я буду здесь лишним…Валерия помешала ложечкой шампанское в бокале и немного отпила. Увидев нарядную официантку, направляющуюся к нашему столу, я сделал попытку встать, потому что обедать не собирался, но Валерия мягко положила свою изящную руку на мою ладонь.— Слава хочет, чтобы я разошлась с мужем и переехала к нему, — бархатным голосом сказала она, улыбаясь глазами. — Но у него ведь однокомнатная квартира… Если я совершу самую большую глупость в своей жизни и перееду к нему, вы дадите нам двухкомнатную квартиру?Любомудров еще сильнее сжал челюсти, коричневые скулы выпятились на его щеках, в глазах блеснул недобрый огонек.— К чему эта комедия? — негромко спокойным голосом произнес он.— У меня ведь чудесный муж, — продолжала Валерия. — Он предоставляет мне полную свободу… даже терпит моих… кавалеров…— Валерия! — крикнул Любомудров. Костяшки сцепленных на коленях рук побелели.— А ты, дорогой, став моим мужем, сможешь быть таким снисходительным?Сначала я подумал, что она меня разыгрывает, и только сейчас заметил, что Валерия просто пьяна и дурачится. Шампанского в бутылке оставалось на донышке, а Ростислав Николаевич совсем не пил. На стоянке поблескивает никелировкой его быстроходная «Ява» с двумя металлическими касками, пристегнутыми к багажнику. А за рулем Любомудров никогда не пил.— Я ему, чудаку, и говорю, — продолжала Валерия, глядя на меня чистыми ясными глазами (они-то меня и ввели в заблуждение!), — к чему затевать всю эту волынку? Разводиться, потом снова сходиться… А он… Эгоист! Феодал! Индивидуалист! Хочет, чтобы все принадлежало только ему. А я не хочу приносить горе одному человеку ради счастья другого… даже который мне нравится… И не надо, Слава, хмуриться, тебе это не идет… Максим Константинович, на кого он сейчас похож? Знаете?— Знаю, — ответил я. — На Пугачева.Валерия весело рассмеялась, будто зазвенела на потолке хрустальная люстра.— Вылитый Фауст!На Ростислава Николаевича жалко смотреть. Поймав его убитый взгляд, я поднялся.— Ради бога, не уезжайте! — воскликнула Валерия. — Слава опять начнет долбить свое, а мне… мне скучно!— Если вы надумаете пожениться, — сказал я, — то можете рассчитывай, на мою квартиру. Двухкомнатную.— А вы что… уезжаете?— Я перееду в вашу, — сказал я.— Максим Константинович, Валерия глупости говорит, — поморщился Любомудров.— Должна же я знать, что меня ожидает, если я свяжу свою жизнь с тобой… Максим Константинович, вы советуете мне выйти замуж за этого… злюку?— В этих делах я плохой советчик, — пробормотал я, продвигаясь к двери.— Вы даже не выпили с нами… — упрекнула Валерия и невесело рассмеялись: — Какие вы все, мужчины, стали деловые, куда-то спешите, торопитесь… А где же романтика? Я уж не говорю про серенады под окнами любимой… Я тебя с трудом вытащила сюда, а ты и здесь сидишь как на иголках! Работа, работа, работа… А котда жить прикажете? Отдыхать, веселиться, мечтать? Способны ли вообще вы на это?.. Боже мой, как я хочу далеко-далеко уехать.Уже на пороге я услышал хрипловатый голос Любомудрова:— Я скоро приеду. В Стансы.— Я хочу на мотоцикле в Париж, — сказала Валерия. — С ветерком. Так, чтобы дух захватило, слышишь, Слава?— Слышу, — буркнул он.— Я не отпущу его в ваши дурацкие… Стансы! — крикнула она. — Черт с ним, с Парижем… Мы поедем в Псков, в Пушкинские Горы…— Вы отчаянная женщина, — улыбнулся я ей и закрыл за собой тяжелую дубовую дверь загородного ресторана «Любава», в котором, как я понял, сейчас решалась судьба сразу трех человек. 5 Я сижу на гладком камне на берегу Ловати. Заходящее солнце позолотило тихую воду, высветило желтое с черными промоинами дно, придало волнообразно шевелящимся водорослям изумрудный блеск. Напротив меня, на другом берегу, пламенеет большая береза. Неподвижные листья напоминают бронзовые монеты, и кажется, налети сейчас порыв ветра — и окрест разнесется тихий мелодичный звон. Но ветра нет, и речка, земля, камни еще излучают дневное тепло.Я жду Юлю. Мы договорились здесь с ней встретиться. Это место для свиданий выбрала Юля. Когда я в первый раз пришел сюда, то она сидела на этом самом камне, на котором сейчас я сижу. Парк кончается сразу за танцплощадкой, а здесь до самой плотины растет кустарник. Я не сказал бы, что это самое удобное место. Сюда, случается, нагрянут с бутылкой любители выпить вдали от шума городского, а когда стемнеет, от танцплощадки в эту сторону направляются парочки. Но в этот предзакатный час пока никого не видно. Лишь птицы попискивают в кустах, устраиваясь в гнездах на ночь.Глядя на Ловать, спокойно несущую свои воды вниз по течению, я вспомнил Ленинград. Там сейчас белые ночи… Ослепительное небо над Петропавловской крепостью не темнеет, лишь меняет свои оттенки. Медленно вздымаются обрамленные решетками створы разводных мостов. По набережным гуляют люди. Это не та дневная толпа прохожих, которая куда-то спешит, торопится, в белые ночи люди ходят не спеша, часто останавливаются и любуются то золотым огнем, вспыхнувшим на шпиле Петропавловской крепости, то огромным белым пароходом, почти бесшумно скользящим по Неве в сторону Финского залива, то мудрыми, загадочными сфинксами, дремлющими напротив Академии художеств… Хорошо о белых ночах сказал Пушкин:И, не пуская тьму ночнуюНа золотые небеса,Одна заря сменить другуюСпешит, дав ночи полчаса.Давно я не был в Ленинграде. Очень давно. А ведь я любил в белые ночи побродить по городу. Иногда просыпался и отправлялся на набережную Невы. Только здесь можно было полностью постичь всю прелесть и красоту белых ночей! Небо в желто-розовых разводах и ярких вспышках зарниц, Нева, вобравшая в себя все небесные оттенки, горделиво выгнувшиеся мосты, бесшумные пароходы, белыми призраками уходящие в неведомые дали… Взять бы да и махнуть хотя бы на один день в Ленинград! Вместе с Юлей…Я взглянул на часы: половина одиннадцатого, а мы договорились встретиться в десять. На Юлю это не похоже, она всегда приходила вовремя. Я уже не мог сидеть на камне. Встал и зашагал вдоль берега, поглядывая на узкую тропинку, что вела сюда из парка. Юля могла прийти только со стороны танцплощадки, но ее не было. Солнце давно село, и яркие багровые краски над крышами зданий смешались, стали тускнеть. Только высокие облака все еще багрово сияли. На танцплощадке вспыхнули прожекторы, немного погодя заиграла музыка. Я еще минут двадцать мерил шагами узкую прибрежную тропинку. Я уже не любовался журчащей Ловатыо, не смотрел на неровный быстрый полет летучих мышей. Музыка меня раздражала. Сообразив, что дальше ждать бессмысленно, я медленно побрел к парку. Я все еще надеялся, что вот-вот сейчас среди кленов мелькнет знакомая высокая фигура в джинсах. А когда понял, что этого не случится, почувствовал полное безразличие ко всему на свете. Значит, я по-настоящему люблю, если такой пустяк — девушка могла заболеть или еще что случилось — поверг меня в отчаяние. Только что я владел всем миром — и вдруг вмиг оказался нищим…Я никогда не останавливался возле танцплощадки, всегда проходил мимо, но сегодня будто что-то толкнуло меня: я подошел к ограде, которой была обнесена довольно просторная танцплощадка, и заглянул туда. Танцевали какой-то медленный танец. Некоторые парни явно не умели танцевать, с сонными лицами с трудом переставляли ноги, предоставив своих партнерш самим себе… Среди танцующих я увидел знакомую гибкую фигуру в белой рубашке и короткой юбке. Это была Юлька! И танцевала она с незнакомым мужчиной на вид лет тридцати. Танцевала Юлька красиво, изящно, и многие на площадке оглядывались на нее. Голова у Юльки была немного запрокинута, и я видел. ее высокую белую шею. Мужчина осторожно держал ее за тонкую талию и горделиво улыбался. Еще бы, не каждому выпадет удача танцевать с такой девушкой!Юлька несколько раз уговаривала меня потанцевать с ней, но я наотрез отказывался. На танцплощадке в основном зеленая молодежь, и потом, я с детства не любил танцы. Пожалуй, кроме танго и фокстрота, я за свою жизнь ничему и не научился. Даже вальс был для меня недосягаем. Я не умел кружиться.Юлька ничего мне не говорила, но, наверное, обижалась. Ведь она без танцев жить не может. Сколько раз она срывалась с места и начинала одна танцевать в комнате…Неужели ради этих танцулек она забыла, что я ее жду?..Мне хотелось поскорее уйти отсюда, но я не мог: продолжал буравить глазами Юльку. И она оглянулась. На какую-то долю секунды наши глаза встретились. Меня Юлька не могла разглядеть за дощатым забором: танцплощадка была ярко освещена, я находился в тени, и тем не менее у меня было ощущение, что она меня узнала…Я круто повернулся и быстро зашагал прочь…А поздно вечером, когда я вертелся на горячей, смятой постели, стараясь заснуть, резко и настойчиво зазвонил телефон. Но это была не Юлька: звонила Аделаида. Извинившись, что так поздно побеспокоила меня, она сообщила, что из Москвы прибыла специальная комиссия из трех человек. Встречал их Архипов. Он же и отвез прибывших с вокзала в гостиницу… Она звонила мне и раньше, но меня не было дома…Я повесил трубку и поймал внимательный взгляд Мефистофеля. Сливаясь с ночным мраком, черный кот сидел на краю письменного стола и смотрел на меня горящими глазами. Белая отметина на лбу придавала ему зловещий вид. Мне захотелось запустить в него диванной подушкой, но, рассудив, что загадочный взгляд кота сейчас трудно правильно истолковать — может быть, Мефистофель вовсе не смеялся надо мной, а, наоборот, выражал свое кошачье сочувствие — я с сердцем швырнул тугую подушку в стену. Что-то упало на пол, зазвенело разбитое стекло. Кажется, я угодил в летний пейзаж неизвестного художника. Мефистофель бесшумно, привидением растворился во мраке…Наступая босыми ногами на осколки, я подошел к окну, распахнул обе створки и снова повалился на диван. Крепко зажмурив глаза и стиснув зубы, стал умолять всевышнего, чтобы он послал мне крепкий сон без сновидений. 6 В понедельник хоронили Васю Конева. Я шел вместе со всеми за гробом, установленным на грузовике. Рядом со мной шагал мрачный, опухший Леня Харитонов. Вместо глаз — две покрасневшие щелки. Пшеничные усы он сбрил, но помолодевшим не казался. Идущие впереди машины музыканты извлекали из своих никелированных инструментов печальные звуки похоронного марша.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я