https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Roca/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Или одиннадцать? Я не уверен, сколько именно. Я собирался рассказать тебе о них, Сара, но все никак не мог выбрать подходящий момент!
Он рассмеялся.
– Ну, нечего расстраиваться! Я шучу – да ты и сама это понимаешь!
Он пересек комнату и обнял ее, прижавшись лицом к ее лицу.
– Не волнуйся из-за других женщин. Ты для меня единственная, – нежно прошептал Лайам. – Одна-единственная. Моя единственная.
Он поцеловал ее.
– Послушай, Лайам, будь серьезен, пожалуйста! – взмолилась Сара. – Она меня так напугала. Она велела мне прийти и поговорить с ней. Сказала, что я в опасности.
Сара крепче прижалась к мужу. В его объятиях ей было спокойно, она чувствовала себя в безопасности, чувствовала, что о ней заботятся.
– Может быть, это и в самом деле сумасшедшая Анжела. Если она в городе, я с ней разберусь, – тихонько повторил Лайам, гладя Сару по голове. – Возможно, нам стоит обратиться на телефонную станцию, чтобы нам дали номер, который не будет числиться в телефонной книге.
– Ты и в самом деле думаешь, что это Анжела? А ты знаешь кого-нибудь по имени Кристин?
Он продолжал гладить ее по голове, нежно лаская. Прижал ее к себе, так что она слышала биение его сердца.
– Нет, я не знаю никого по имени Кристин. Это, должно быть, Анжела. Бедная помешанная Анжела.
Он поднял ее голову и улыбнулся. Глаза у него были красные и усталые.
– Это был жуткий день. Давай постараемся забыть обо всем. Давай пойдем и хорошенько поужинаем. Вдвоем. И не беспокойся. Тебе не о чем беспокоиться.
Сара заставила себя улыбнуться.
– Я знаю, – прошептала она. – Я знаю.

Глава 43

– Меня беспокоит Лайам, – сказала Сара, покусывая нижнюю губку.
Она засунула руки в карманы длинного жакета, жалея, что забыла перчатки.
– А что с ним? – Мэри Бет поскользнулась, но быстро среагировала и восстановила равновесие.
Снегу нападало дюйма два, не больше. Но потом прошел дождь, а после дождя подморозило. Стало очень скользко. Была вторая половина дня и солнце безуспешно пыталось пробиться сквозь серые облака у них над головой.
Подруги шли через Круг по центральной дорожке, направляясь к библиотеке с белыми колоннами, расположенной по другую сторону Круга. Студенты с рюкзачками за спиной, наклоняясь в сторону ветра, по двое и по трое пересекали Круг в различных направлениях, проходя от одного учебного корпуса к другому. Крыши всех зданий были засыпаны снегом. Неожиданно Сара услышала крики. Повернувшись, она увидела у вечнозеленого кустарника группу студентов, затеявших игру в снежки. Их не смущало даже то, что снег был слишком твердым, похожим на крупинки льда.
Мэри Бет поглубже натянула свою красно-желтую лыжную шапочку. Они шли всего несколько минут, но у нее уже порозовели щеки.
– О Господи! Медовый месяц только закончился! Так что с Лайамом? Ты собираешься поделиться какими-нибудь страшно личными сексуальными проблемами?
Сара усмехнулась.
– Вовсе нет!
Мэри Бет сделала вид, что дуется.
– Очень жаль!
Лед хрустел под сапогами.
– Разве колледж никогда не посыпает солью эти дорожки? – спросила Сара, теряя равновесие и хватаясь за плечо подруги.
– Экономят! – ответила Мэри Бет, наблюдая за тем, как несколько студентов пытаются прокатиться на ногах по ледяной дорожке. Она остановилась. От ее дыхания шел пар, поднимавшийся вверх перед яркой лыжной шапочкой.
– Кроме того, всех беспокоят убийства. Сейчас не до дорожек, – она повернулась к Саре. – Может, все-таки скажешь, из-за чего ты вытащила меня из теплого кабинета? Или передумала?
– Да я уже все сказала... – неуверенно ответила она.
Саре очень хотелось поговорить с Мэри Бет.
Она мечтала об этом все утро, обдумывая, что сказать подруге. После семинара она зашла к Мэри Бет на работу и заставила ее пройтись, чтобы они могли спокойно поговорить.
Но сейчас, когда подруги были одни, ее жалобы на Лайама показались совсем пустяковыми. Он такой замечательный. Он так чудесно к ней относится. Она так сильно его любит. Саре неожиданно показалось, что ее откровения с Мэри Бет похожи на предательство по отношению к Лайаму.
– Я сегодня должна была работать у Мильтона, – сказала она, оглядываясь на административное здание, зеленый купол которого был укутан снегом. – Но я позвонила ему и сказала, что не очень хорошо себя чувствую. И я действительно не очень хорошо себя чувствую. После вчерашнего...
– Знаю, знаю, – нетерпеливо прервала ее Мэри Бет. – Ты мне это вчера уже говорила. – Шесть часов в полицейском участке. Это должно быть ужасно. Но ты же не собираешься рассказывать мне об этом сегодня? Ну, давай, выкладывай!
– Его суеверия сводят меня с ума! – выпалила Сара.
Мэри Бет, прищурившись, посмотрела на нее.
– Прости, не поняла? Его суеверия?
– Поначалу мне казалось, что они прелестны, – призналась Сара, качая головой.
Теперь она говорила очень быстро. Ей хотелось высказаться. Теперь, когда она начала рассказывать, ей хотелось высказать все и покончить с этим.
– Я хочу сказать, что Лайам проводит очень много времени за чтением и за разговорами о фольклоре. Ну, знаешь, народные сказки и тому подобное. Так что мне казалось забавным, что он суеверен.
Даже не верилось, что такой человек может всерьез верить в старинные суеверия, о которых читает. Я хочу сказать, что я не воспринимала это всерьез. И никогда не думала, что он воспринимает все это так серьезно.
Они остановились на ступеньках библиотеки. Мэри Бет взяла Сару за руку, и они отправились в обратном направлении.
– Ну, так что именно тебя раздражает? – спросила она Сару, покрепче заворачивая шарф вокруг шеи.
– Все! – простонала Сара. – Начиная с того момента, когда он утром встает – а встает он с правой стороны кровати – все время находятся суеверия или ритуалы, которые он соблюдает. Сначала я находила это забавным. Даже очаровательным. Интересным. И Бог знает каким еще.
Мэри Бет пристально смотрела на Сару.
– Так как далеко, по твоему, у него это зашло? Тебе не кажется, что у него это стало манией?
Сара почувствовала себя виноватой.
– Ну, я не знаю. Возможно, я все преувеличиваю. Может быть, я просто обращаю на это слишком много внимания из-за того, что мы еще мало живем вместе. Я так сильно его люблю! И я хочу, чтобы все было хорошо. Но... но сегодня у нас было по-настоящему тяжелое утро.
– Что же случилось сегодня утром?
Мэри Бет озабоченно посмотрела на подругу. Сара почувствовала облегчение от того, что Мэри Бет воспринимает ее слова всерьез, не отпуская своих обычных шуточек и иронических замечаний. Она ведет себя, как настоящий друг.
– Только не смейся! Я забыла сказать «Будь здорова!», когда Маргарет чихнула.
Мэри Бет не рассмеялась.
– Это преступление?
Сара кивнула.
– Лайам по-настоящему расстроился. И это я не в первый раз забыла. Мы прежде уже ссорились по этому поводу. Так или иначе, но я извинилась, но этого было недостаточно. Он начал объяснять, почему мы говорим «Будь здоров!», если кто-нибудь чихнет. Звук чихания привлекает злых демонов. Мы говорим «Будь здоров!», чтобы их отвадить.
Мэри Бет шумно вздохнула.
– И, по-твоему, он верит в злых демонов?
– Нет, конечно нет! – быстро ответила Сара. – Я хочу сказать, что я так не думаю. Как он может в них верить? Лайам такой умный. Он не может всерьез верить в них, – девушка кусала губку, пока не почувствовала кровь на языке.
– Но он расстроился, когда ты забыла сказать «Будь здорова!» его сестре?
Сара вздохнула.
– Это было только начало.
Мимо пробежали две девушки, они чуть не сбили с ног Сару и Мэри Бет.
– Извините! – крикнула одна из них, оглянувшись.
Длинные волосы бегуньи развевались на ветру.
– После завтрака я увидела, что Лайам входит в дом с большим ведром, полным земли.
– Как это он умудрился найти сегодня землю?
Сара пожала плечами.
– Не знаю. Я спросила его, почему он принес в гостиную ведро с землей.
– Ну и?
– Он сказал, что есть такое старинное суеверие, в Суссексе, кажется, или где-то еще. Если принести в дом землю в январе, это к удаче. Называется это суеверие «январское масло».
– Ну и ну! Надо не забыть об этом, когда сегодня вечером вернусь домой.
– Пожалуйста, не смейся!
Мэри Бет схватила Сару за рукав жакета.
– Извини! Я, правда, не хотела.
– Но было и продолжение. Мы наняли женщину – миссис Лэйтон – чтобы она приходила к нам раз в неделю убирать дом. На самом деле, это Мильтон нашел ее для нас. Ну так вот. Сегодня утром я одевалась наверху, когда услышала громкий шум в гостиной. Лайам что-то закричал, потом с кем-то заговорил. Я бросилась вниз по лестнице. Знаешь, из-за чего он расстроился? Миссис Лэйтон открыла входную дверь и выметала пыль во двор.
Сара глубоко вздохнула и продолжала:
– И Лайам кричал: «Вы выметете из дома всю удачу!»
– Просто не верится, – пробормотала Мэри Бет.
– Лайам схватил швабру и начал заметать пыль обратно в дом. Он был в ярости. Он выглядел как... как ненормальный!
Мэри Бет покачала головой.
– Странно!
– Бедная миссис Лэйтон, она не знала, как ей все это понять, – продолжала Сара, не переводя дыхания. – Она расплакалась и ушла. Схватила пальто и выбежала из нашего дома. Далее не подождала, пока я ей заплачу.
– О Господи! И что сделал Лайам?
– Ну, после того, как она ушла, он принялся извиняться. Я думаю, ему было очень не по себе. Он снова и снова говорил мне о том, как он сожалеет о случившемся. Он просил меня понять его. Обещал больше так не увлекаться.
– По мне так он прямо кандидат в психушку, – сказала Мэри Бет.
– Мэри Бет, прошу тебя!
– Может, это ему бы помогло!
– Он не сумасшедший. Он... он просто...
Сейчас она уже чувствовала себя виноватой из-за того, что жаловалась Мэри Бет на Лайама. Ей следовало бы знать, то Мэри Бет не воспримет все это серьезно. Мэри Бет шутит над всем на свете.
– Ты будущий психолог, – сказала Мэри Бет. – Может быть, ты могла бы устроить так, чтобы кто-нибудь с твоего факультета поговорил с Лайамом. Ты понимаешь, просто по-дружески поболтал. Или, может, тебе удастся уговорить Лайама обратиться к психотерапевту.
«Мне вообще не следовало ей об этом говорить, – огорченно подумала Сара. – Вообще не следовало. Порой Мэри Бет воспринимает все как шутку, теперь же она воспринимает все слишком серьезно».
– К психотерапевту? Не думаю, чтобы мне удалось уговорить Лайама, – ответила она подруге. – Он в полном порядке. Мне кажется, что все эти суеверия и фольклор доставляют ему большое удовольствие. И, кроме того, это ведь совершенно безобидно, правда?

* * *

Гаррет открыл дверь и заглянул в первую комнату офиса. За столом никого. Компьютер включен, монитор сияет синим светом.
– Декан Кон? Вы здесь?
Гаррет услышал покашливание. Шум в смежной комнате.
– Декан Кон? Это детектив Монтгомери.
Через минуту из смежной комнаты появился Мильтон Кон, поправляя на ходу темно-синий галстук. Он промокнул платком красный лоб. Протянул Гаррету горячую, влажную руку.
– Я занимался упражнениями, – объяснил Мильтон хриплым баритоном, – и не слышал, как вы вошли. Прошу меня извинить.
Он снова начал вытирать свой лоб. Но вдруг его мясистая рука застыла в воздухе. Глаза расширились.
– Надеюсь, больше никто не убит?
– Нет.
Гаррет поднял обе руки, знаком указывая, что декан может быть спокоен.
– Нет, благодарение Богу, нет. Как я объяснил в сообщении, которое оставил на автоответчике, мне нужно просто задать вам несколько вопросов.
Мильтон тяжело вздохнул.
– Вы меня испугали!
Он махнул Гаррету, чтобы тот устроился в кресле напротив письменного стола. Потом сам тяжело опустился в кресло у стола, склонившись над ним и все еще тяжело дыша после упражнений.
– С вашей стороны очень любезно принять меня так поздно, – Гаррет жестом указал на темнеющее небо за окном. – Мы очень признательны вам за сотрудничество.
Он вытащил небольшой блокнот и карандаш.
– Я старался помочь вам, чем мог, – несколько скованно ответил Мильтон, его серебряные глаза изучающе смотрели на Гаррета. – Никто так не расстраивается из-за этих убийств, как я. И лично, и из-за колледжа, – он громко прочистил горло. – Как я вам уже говорил, я знал одну из жертв, Девру Брукс.
Гаррет кивнул. Он сделал вид, что просматривает записи в блокноте. Но страничка, которую он открыл, была пуста.
– Мне нужно задать вам несколько вопросов по поводу сотрудников колледжа, – сказал он, поднимая глаза на Мильтона.
В глазах декана вспыхнуло любопытство.
– О ком-нибудь из преподавателей? Вы же не думаете...
– Ничего особенного. Обычные вопросы.
«Просто сплошная трата времени», – подумал Гаррет, и неожиданно почувствовал себя в дурацком положении. Ребята из ФБР, пожалуй, считают меня придурком за то, что я втянул в это дело профессора, его жену и сестру.
Ну и что с того, если ему случилось знать всех четверых погибших? Что с того? Этот тихий, кроткий человек ни в коем случае не может оказаться тем психом, который разрывает людей на части голыми руками.
Что я здесь делаю? И почему я так упрям в отношении этого парня?
– Что вы можете мне сказать о Лайаме О'Конноре? – спросил он декана. – Он ведь у вас работает временно, по приглашению, да?
Мильтон резко выпрямился.
– Лайам? Почему он вас интересует?
– Агенты ФБР и я вчера с ним немного поговорили, – признался Гаррет.
Он не знал, следует ли ему упоминать этот факт или нет.
Черт возьми, какая трата времени!
– Лайам очень квалифицированный и очень известный специалист. Он ученый с хорошей репутацией, – напыщенно сказал Мильтон. – Я, право же, не думаю...
– Он знал всех четверых погибших, – выпалил Гаррет.
Ему уже не хватало терпения слушать подобные речи.
Мильтон издал удивленное восклицание.
– Но это ничего не значит, детектив! – ответил он после долгих размышлений. – В конце концов, Фривуд маленький город.
Гаррет кивнул.
– Я просто хватаюсь за соломинку, декан Кон. Подумайте хорошенько. Не могли бы вы мне рассказать о профессоре О'Конноре что-нибудь такое, что...
– Я могу сказать вам о нем только хорошее, – прервал его Мильтон. – Только хорошее. Мне... мне просто не верится, что вы спрашиваете меня о нем.
«Мне тоже», – с горечью подумал Гаррет.
– Лайам – всемирно-известный ученый. Его книги издают во всем мире! Он... Он преподаватель! – взволнованно заявил Мильтон, краснея больше обычного. – Он не...
Гаррет снова поднял руку.
– Я знаю. Как я вам сказал, я просто в отчаянии. Я просто подумал, что вы могли бы...
– Я ничего не могу сказать вам о Лайаме, – прорычал декан. – Его послужной список, его рекомендации, его репутация – все безупречно. Администрация в Чикаго очень жалела, что он уехал. Они заставили его пообещать, что...
– В Чикаго? – Гаррет записал название города в блокнот. – Так он приехал из Чикаго? А почему он оставил университет в Чикаго?
– Честно говоря, я не знаю, – пробормотал Мильтон. – Думаю, он просто решил передохнуть. Он говорил мне, что нуждается в более спокойной атмосфере, где он мог бы сосредоточиться на своей книге. Лайам пишет новую книгу. В самом деле, детектив Монтгомери, я вас уверяю...
Гаррет вскочил, захлопнул блокнот.
– Вы правы, сэр. Я прошу меня извинить. Я зря трачу ваше время. С вашей стороны было очень любезно принять меня. Я надеюсь...
– Я надеюсь, что у вас найдутся более подходящие ниточки, которые принесут вам больше пользы, чем интерес к профессору О'Коннору, – сказал Мильтон, качая головой.
– Хотел бы я, чтобы это так и было, – пробормотал Гаррет про себя.
Он снова поблагодарил декана и быстро покинул офис.
Мильтон сгорбился над столом, положив голову на руки. Он глубоко задумался. Он сказал себе, что и у полиции, и у ФБР, по-видимому, нет ни одной зацепки.
Четыре убийства. Четыре жестоких убийства. А они все ходят, задают вопросы о человеке, который провел всю свою жизнь за чтением книг про эльфов и гномов.
Этот детектив даже не скрывал, что находится в дурацком положении.
Что он хотел от меня услышать? Что я давно подозреваю Лайама? Что Лайам может быть сумасшедшим серийным убийцей?
Четыре убийства. Четыре...
Лайам пробыл в городе совсем немного. Он переехал сюда примерно четыре месяца назад. Четыре...
Четыре...
И за такое короткое время он познакомился со всеми четырьмя жертвами. Со всеми четырьмя...
Мильтон посмотрел на часы, стоявшие на столе. Чуть больше половины шестого. Это значит, что в Чикаго половина пятого.
Интересно, на месте ли сейчас Джимми Пикни?
Джимми может только посмеяться, узнав, что местные полицейские подозревают Лайама в убийстве. Лайам провел на факультете у Джимми четыре года. Не меньше четырех.
Четыре... Четыре...
Я все равно собирался позвонить Джимми. Узнать, как прошла операция у его сына.
Мильтон пролистал телефонный справочник. Нашел телефон офиса Джимми в университете. Постукивая ногой о пол, набрал номер в Чикаго.
Ответила секретарша.
– Извините, сэр. Декан Пикни вышел. Я не думаю, что он пошел домой, но... Ой, подождите! Вот он идет. Не кладите трубку.
Через минуту в трубке раздался удивленный голос Пикни:
– Мильтон, ты еще жив?!
– Знаю, знаю, я уже несколько месяцев собираюсь тебе позвонить.
Несколько минут разговаривали о том, о сем. Да, сын Пикни в полном порядке. В Чикаго жутко холодная зима. Что еще новенького?
– Джимми, я звоню тебе, чтобы рассказать о Лайаме.
– О Лайаме? Как он поживает? Как он пережил культурный шок?
Мильтон колебался.
– Я... Я не знаю. У нас здесь тяжелые времена, Джим. Ты читал об этом?
– В студенческом городке убит сын шишки с телевидения? И еще несколько человек? Ну да. До нас доходят новости из Пенсильвании. Особенно плохие новости.
– Ситуация действительно тяжелая, Джим. Ты знаешь...
– Очень похоже на то, что происходило здесь последние два года.
– Что?
– Да ты же знаешь, Мильт. Убийства в студенческом городке. Это было ужасно. У нас их было три. Одно хуже другого. Все так и остались нераскрытыми. Ты можешь в это поверить? Три убийства и убийца преспокойно исчез!
Наступила пауза. Потрескивания в телефонной линии. Потом Пикни продолжил:
– Интересно, что ты упомянул Лайама. Прошлой весной ко мне приходили два парня из ФБР. Спрашивали о Лайаме. Ни о ком другом – о Лайаме! Кажется, он знал всех троих... Всех троих, кто был убит...
Мильтон так крепко сжал телефонную трубку, что у него заболела рука. В голове мелькали цифры.
Три?
Три? Четыре?
Три плюс четыре?
Он почти не слышал голоса Пикни, спрашивавшего:
– Так что ты хотел рассказать мне о Лайаме? Что? Мильтон? Мильтон? Ты меня слушаешь? Мильтон?... Джанет, мне кажется, нас разъединили.
Сложив руки за спину, Мильтон взволнованно Мэрил шагами маленький офис. Невероятно! Это невероятно!
Но семь из семи?
Невероятно!
Просто невероятное совпадение.
У него начало покалывать в затылке. Заливая глаза, по лицу струился пот.
Невероятно!
Но он знал их всех. Лайам знал их всех.
«Только одно мне остается», – решил Мильтон, протягивая руку к телефону.
Я должен предупредить Сару.

Глава 44

Сара закрыла за собой входную дверь и побежала к телефону.
– Кто-нибудь дома? Почему никто не возьмет трубку?
Она услышала, как звонит телефон, еще когда возилась с ключами на крылечке.
Запыхавшись, она взяла трубку.
– Алло!
Сара услышала щелчок, потом гудок.
Кто бы там ни был, этот человек не дождался.
Сапоги оставляли на полу грязные лужи. Она наклонилась, чтобы их снять. От пальто, от ее кожи веяло холодом. Опуская на пол сумку с книгами, молодая женщина дрожала.
Она вернулась в гостиную.
Где же все?
Тут темно. Сара выглянула на лестницу. Там тоже темно. И вверху темно. Должно быть, Маргарет нет дома.
Она стащила пальто и бросила его в ближайший стенной шкаф. Растерла кисти рук, прошла в гостиную и включила свет. Быстро оглядела комнату. По дивану разбросаны страницы утренней газеты. Пылесос у стены. Желтая баночка средства для мебели на журнальном столике рядом с тряпкой. На тряпке темное пятно.
Миссис Лэйтон. Она убежала, не закончив работу. Саре снова припомнилась утренняя драма с уборщицей.
Она снова почувствовала себя виноватой. Ну зачем она так много рассказала Мэри Бет о Лайаме? Следовало бы думать, прежде чем что-то рассказывать подруге.
Сара знала, что Мэри Бет хороший друг, но все же пожалела, что обратилась к ней за помощью. Я теперь замужняя женщина, не какая-нибудь неопытная первокурсница. Мне следует делиться своими мыслями и чувствами только с Лайамом. О чем я только думала? Один неприятный эпизод, и я уже ябедничаю Мэри Бет, как шестилетняя!
Она хлопнула себя ладонью по лбу. О чем я только думала? Ей хотелось бы вернуть все назад, пережить этот день заново.
Сара снова дрожала. Почему-то ей никак не удавалось согреться. Она посмотрела на термостат на стене в прихожей, прошла в кухню и поставила на плиту чайник, собираясь выпить чаю.
Заметила на холодильнике записку. Узнала круглый почерк Маргарет. Золовка сообщала Саре и Лайаму, что сегодня вечером ее не будет дома. Маргарет собиралась поужинать с женщиной, с которой она познакомилась в магазине антиквариата, а потом она намеревалась пойти на концерт студенческого струнного оркестра.
Сегодня мы с Лайамом проведем вечер вдвоем. Такого давно не случалось. Она посмотрела на часы. Начало седьмого – а у нее еще никаких планов насчет ужина.
Зазвонил телефон. Сара почувствовала, как ее замутило. Хорошо, если это не Лайам с сообщением, что будет поздно. Мне не хочется сегодня быть одной. Я очень хочу его видеть.
Сара подняла трубку телефона, висевшего на стене. Может быть, это Мэри Бет. Если так, я попрошу ее забыть все, что я ей сегодня рассказала.
– Алло!
– Алло! Это миссис О'Коннор?
– Да, я миссис О'Коннор.
Ее все еще волновал, звук ее нового имени. И в то же время она почувствовала приступ страха. Что, если это снова звонит та же женщина? Что, если это снова Анжела?
– Извините за беспокойство. Это Кати из офиса профессора О'Коннора.
– О, привет, Кати! – Сара облегченно вздохнула. – Что случилось? Мой муж там?
– Нет. Он рано ушел. Но он просил меня подтвердить его рейс в Даллас. А я совсем забыла об этом. Я должна позвонить в авиакомпанию, но для этого мне нужен номер рейса. Не могли бы вы найти билеты? Я не слишком вас побеспокоила?
Рейс в Даллас. Сара совсем забыла, что на следующей неделе Лайам должен выступить с докладом.
Он дал согласие, еще не зная, что переедет в Мур-колледж. Лайам сказал, что ему не очень хочется ехать, но он дал слово.
– Ничего страшного, Кати! Они, вероятно, где-нибудь на столе. Дайте мне пару минут и я найду их. Не кладите трубку.
Она оставила трубку свисать до полу и прошла в гостиную к письменному столу Лайама. Щелкнула выключателем настольной лампы. Осмотрела стол. Стопки бумаг. Куча журналов по специальности. Книжка по кельтским мифам и фольклору. Еще какие-то бумаги. Стеклянное пресс-папье. Все аккуратно, все в полном порядке.
Сверху билетов нигде не видно. Сара просмотрела одну стопку бумаг, потом вторую. Потом журналы.
Может, Лайам положил их в ящик?
Она открыла верхний ящик. Несколько записных книжек. Шариковые ручки. Тезаурус в мягкой обложке. Нет, здесь он не станет их держать. Он такой организованный, такой методичный! Могу поспорить, что они в какой-нибудь папке с надписью «Поездки».
Сара открыла второй ящик справа. Еще бумаги? Нет. Счета, которые нужно оплатить. Это у него ящик для счетов.
Она сильнее вытащила ящик и заметила в нем белую прямоугольную коробку. Крепкая коробка! Не в ней ли он держит билеты?
Сара вынула коробку из ящика и положила на стол. Передвинула ее под лампу.
Фотографии. Моментальные снимки. Старые школьные фотографии.
Я и не знала, что Лайам хранит здесь свои снимки. Кто все эти люди?
Лайам. Очень молодой, наверное лет девятнадцати или двадцати. Держит два растопыренных пальца за головой у светловолосого молодого человека, который в свою очередь делает ему рожки. Оба улыбаются. Лайам, немного постарше, в плохо сидящем спортивном пиджаке. Жуткий шерстяной пиджак, с громадными плечами. Неловко стоит рядом с улыбающейся молодой женщиной.
«У меня нет времени смотреть эти снимки. Мне вообще не следует на них смотреть», – выбранила себя Сара.
Но ее внимание привлек другой снимок. Темноволосая молодая женщина в очень открытом бикини, где-то на пляже. Женщина застенчиво улыбается.
Кто она! Сара не могла подавить любопытство. Молодая женщина была очень похожа на нее саму. Кому это она так улыбается? Лайаму?
Сара перевернула снимок. На обороте была побледневшая от времени надпись: "С любовью, Кристин".
В кухне засвистел чайник.

Глава 45

– Лайам!
Улыбаясь, он большими шагами прошел в комнату. Пальто расстегнуто. В одной руке у него букет красных роз, завернутых в белую бумагу, в другой желтый пластмассовый пакет для покупок.
Сара только что повесила трубку. Кати придется подождать, пока Лайам сам найдет билет. Сара все еще держала в руке фотографию Кристин. Лайам вложил ей в руку розы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25
загрузка...


А-П

П-Я