https://wodolei.ru/catalog/unitazy/cvetnie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Да еще час назад принял я многовато…
Короче, влепил я ему. А силу сгоряча не рассчитал. Хрустнуло у капитана в шее, и помер он, еще до стены не долетев. А об нее тоже нехило приложился.
Второй особист уже станнер из кобуры тянет. Но реакуия у меня – врагу не пожелаешь. Руку я ему перехватил, второй в грудь врезал, и впопыхах опять силу не рассчитал – треснуло у него в груди что-то.
Стою я, как дурак, над двумя трупами.
В себя пришел, а что делать теперь – не знаю. Стою только и глазами хлопаю. Выходит, влип я теперь еще почище Дымка.
А тот деловито так у особистов оружие собирает. Хватаю я его, чтоб бежать отсюда быстрее, но он вырывается.
– Пусти! – орет.
Я, ясно, опешил. Отпускаю его.
А Дымок уже успокоился.
– Я надеюсь, – говорит выпендрежно, – оружием вы умеете пользоваться, Сергей Павлович?
Стою я, смотрю на него – и не знаю, чему больше удивляюсь. Тому, что произошло – или тому, что Дымок так хладнокровненько все воспринимает. До такой степени хладнокровно, что даже прикалывается помаленьку. Оружием я владею дай бог каждому, и Дымок это, конечно, знает.
А он сует один станнер себе за пояс, второй мне в руки пихает, хватает подмышку свой новый комп и из квартиры выходит. Ну, я за ним бреду – потому как ни фига не понимаю, что теперь делать. Бежать теперь куда-то надо, прятаться! А Дымок идет себе спокойненько по середине улицы, оборачивается ко мне – и даже ухмыляется, засранец малолетний, будто ничего не случилось!
– Серж, – говорит, – у тебя есть разрешение на дальнобойный станнер? Нет? А тогда будь добр, спрячь станнер под куртку.
Сообразил я, что станнер держу в руках, как президент свое удостоверение. Сунул его за пояс под куртку. А Дымок прямо к флаеру особистов идет. Со страху он такой смелый, что ли?
– Дымок, ты чего? – говорю. – Совсем ай-кью зашкаливает?
Фыркает братишка что лошадь или лорд какой благородный из старинного фильма, и только подбородок выше задирает.
– Прятать надо там, – говорит, – где не будут искать.
И во флаер лезет, на водительское место…
Ну, пропадать так пропадать, с музыкой. Забираюсь за ним во флаер. Сует Дымок трофейную смартину в панель, питание включает.
– Дымок, ты хоть водить-то умеешь? – я его спрашиваю.
А братишка уже в бортовом компе копается. Катушки зажужжали, охладитель зафыркал, и флаер поднимать стало. А я сижу – и прямо балдею, хоть на душе и погано. Как никак, первый раз на флаере катаюсь. В симуляторах одно, а вживую на гравах летать – совсем другое.
Подняло нас метров на двадцать, к самому потолку, и понесло так, что только ветер за бортом свистит. Струхнул я маленько. Вдруг Дымок штурвалы дернет неловко? В метре над флаером чего только нет: и трубопроводы, и кабели, и датчики всякие. Врежешься – мало не покажется. А если у флаера еще и двигатель накроется…
Учился я паршиво, но одно из школы вынес твердо. Когда рушится что-то электрическое, то оно схлопывается, и тут главное внутри не оказаться. А когда магнитное – так оно в стороны норовит взорваться. Так что если у грава сверхпроводящие катушки накроются – все, хана, по всему туннелю нас размажет.
А Дымок к штурвалам даже не притрагивается.
– Не бойся, Серж, – говорит. – Нас ведет городской автопилот.
А кто боится? Никто и не боится.
– Ты не знаешь, – Дымок спрашивает, – как быстрее добраться к военным складам?
Но я в себя уже прихожу помаленьку.
– Дымок! – говорю. – Какие военные склады? Там охраны не меряно!
– Нет, Серж, – говорит он мне с умным видом. – Охраняют арсенал. А я хочу попасть на склад тяжелых флаеров. Их военные используют только наверху, на поверхности. Сейчас, пока переворот, на складе флаеров не будет много охраны. Потому что сейчас кроме нас такие флаеры могут понадобиться только одному человеку… если я его не переоцениваю.
Дымок тоже совсем в себя пришел, раз выпендривается и говорит так, что только он один себя и понимает. Но делать нечего. План у него, конечно, тот еще – но у меня вообще никакого нету.
Сижу я, дорогу ему показываю. Сам со станнером разбираюсь. Старенький «Коготь» мне попался. Отщелкиваю я обойму – а там, мать честная, боевые иглы! Вот тебе и станнер! Такой на всю жизнь усыпит.
Долетели мы до складов, а там и правда никого нет. Не то, что охраны – вообще ворота открыты! А из их драйва даже карточка торчит.
– Дымок, – говорю, – сядь-ка здесь.
Опускает Дымок флаер у ворот. Вылезаю я, вытягиваю смартину из драйва – и оторопь меня берет. Карточка-то президентская! Ему как главнокомандующему полагается такой сувенир, но кому в голову придет, что он этой карточкой может воспользоваться?
Махнул я Дымку рукой, чтоб он не шумел, и в склад. Крадусь тихонько со станнером, благо за четыре года на боевых тренажерах этому делу выучился лучше, чем кот сливки лизать.
Один боевой «Скат» открыт, и матюги из него несутся. Заглядываю я в него, и сначала ничего не понять. Видно только упитанную задницу, дорогой шерстью обтянутую. Это кто-то над пультом склонился, пытается в управлении разобраться.
Заползаю я во флаер аккуратненько. «Скаты» плоские, но широкие, метров десять. Пока до пилотского кресла доползешь, о всякие переключатели и прибамбасы на потолке всю макушку отобьешь.
Тюкнул я человека по голове тихонько, вытаскиваю его из флаера, переворачиваю – а это Линский! Президент наш новоизбранный, но уже час как бывший. А старый президент – ну, то есть опять действующий, после переворота-то, – этого нового сейчас по всему городу разыскивает.
Дымок подошел, Линского увидел – и лыбится, словно на светском рауте.
– Надо же! – говорит довольно. – Не перевелись в нашем городе умные люди!
И в «Скат» лезет, на место первого пилота.
И тут только до меня дошло, чего это Дымок в симулятор играл. Не собирается он на складе прятаться, а хочет на военном флаере из города махнуть.
– Дымок, – бормочу оторопело, – ты это… Чего задумал-то?
Понимаю, что после всего случившегося в городе нам ничего не светит. Но наверху, за городом? Я даже не знаю толком, что там. Знаю только, что джунгли и радиация, твари мутировавшие да вражеские роботы… А Дымок туда навсегда собирается!
А он уже не лыбится, с пультом управления разбирается и чем-то там щелкает.
– Серж, – на меня оглядывается, – собери из других флаеров запасы воды и пищи, пожалуйста, – говорит.
А сам на пульте все щелкает и щелкает. Мониторы перед ним включились, маршевые гравы тихонько зажужжали – на сто первом их целых четыре, по краям корпуса висят.
Очистил я парочку флаеров от неприкосновенных запасов. Но только собрался к третьему – за воротами склада шумит что-то. Я бегом к тому «Скату», где Дымок химичит.
– Дымок! – кричу. – Отчаливать пора!
Бросаю все пакеты и бутылки внутрь, сам за ними прыгаю.
– Подожди! – Дымок меня обратно выталкивает. – Линского забрось, еще пригодится!
Папаши у нас разные, а мамаша все же одна, чувствуется порода! Вовремя Дымок про Линского вспомнил. В самом деле, вдруг нам пригодиться еще этот президент недоделанный? Забрасываю я Линского на сиденье бортинженера, сам быстрее на место второго пилота.
Дымок флаер уже поднимает. Качает его немного, но оно и понятно – флаер-то военный, и кроме маршевых гравов есть еще вспомогательные, чтобы ускорения внутри кабины компенсировать. Из-за них внутри флаера никакой перегрузки, все движения только на мониторе и видно.
А сзади в ангар уже особисты набиваются. И сразу стрелять норовят. Только разве из станнера или легкой штурмовой винтовки броню боевого флаера продырявишь? Дымок к шлюзу подрулил, внутрь заплыл, и шлюзовые ворота всех особистов отрезали.
Вылетаем мы из шлюза, поднимаемся по вертикальному туннелю – а там… Небо-то какое! А солнце! Мы же на поверхность – первый раз попали.

2. Если костры зажигают, то это кому-нибудь нужно?

Триста метров через скальные породы – и живи без нас счастливо, дорогой Ангарск!
Голубое небо, ослепительное солнце. Красота!
Вокруг туннеля вся поверхность на пару кмов выжжена, только радары да крышки ракетных шахт среди прокаленных камней блестят.
– Дымок, – говорю, – надо сматываться отсюда!
Но Дымок и без меня все сообразил. Да как налег на штурвалы! Если бы не внутренние гравы-компенсаторы, размазало бы нас по креслам. Я глазами хлопнуть не успел, как «Скат» до четырех звуков разогнался.
На передних мониторах все в сплошную полосу слилось, только небо и видно. А на задних – вообще какая-то каша разноцветная. Оно и понятно, при четырех звуках позади флаера в атмосфере такое творится…
Но это все фигня, главное – чтобы ракет не было. Хоть мы и из города, но без всякого предупреждения, и как бы родная ПВО на нас не обиделась. А то попрощается с нами парочкой ядреных ракет…
Минуту Дымок четыре звука держал. Но ракет за нами нет, а корпус у «Ската» хоть и композиционный – но три тысячи градусов ни одна керамика долго не выдержит. Да и след на гиперзвуке такой, что хоть по грохоту за нами иди, хоть со спутника инверсный след рассматривай.
Сбросил Дымок скорость до ползвука, поднялся немного. Внизу – сплошные джунгли. Город наш в сотне кмов к югу остался, и преследовать нас вроде не преследуют.
А над нами, вокруг нас – облака. Такая красота! Я обо всем забыл, так чудно было на облака смотреть.
Потом вспомнил, конечно.
– Ну, Дымок, – говорю, – и что теперь?
На душе сразу погано стало. Облака, конечно, хорошо. На «Скате» на сверхзвуке кататься – тоже неплохо. Вот только как жить-то теперь? Неприкосновенные запасы можно кое-как на пару недель растянуть, а потом что? В город нам теперь дороги нет.
– Подумать надо, Серж, – Дымок говорит.
Тут я натурально из себя вышел.
– Дымок! – говорю. – Думать надо было раньше, когда ты нашему президенту решил по морде смазать!
Думаете, он смутился? Ни фига! Только подбородок повыше вскидывает.
– Думать, Серж, – говорит, – никогда не поздно, и никому не вредно.
И отворачивается, стервец малолетний! А уж как фыркает! Уцелей какая лошадь – так и та бы сейчас от зависти сдохла!
Ну и что с таким делать? В ухо дашь – прибьешь ненароком, а пожалеешь – так еще круче влипнуть можно. Я его полчаса назад уже разочек пожалел… сам теперь влип по самое не могу! Мне двух особистов и бегства из города надолго хватит. Хорошо еще, если не до конца жизни! Пока этот самый конец не за горами, а всего-то в паре недель маячит.
Да еще в сон меня тянет. Ночью я почти не спал, а внутри флаера замкнутый воздушный цикл, и кислорода в воздухе процентов двадцать, если не больше – у нас в центре города меньше! – вот меня с непривычки в сон и потянуло.
У Дымка глаза тоже красные. А зевает так, что того и гляди, челюсть вывихнет. Он-то ночью совсем не спал.
Остыл я немного.
– Ладно, Дымок, – говорю. – Забейся куда-нибудь на всякий случай. Выспимся, потом на свежую голову подумаем, что дальше делать.
Погонял Дымок карту по монитору, за штурвалы взялся и минут через десять вырулил к небольшим скалам. Нашел каньон поглубже, забился в расщелину с навесом, чтобы мы сверху в глаза не бросались, двигатели отключил – и сразу уснул.
Я на всякий случай Линского к креслу привязал, а потом тоже отрубился.
Проспали мы часов двенадцать. Проснулись уже вечером. Линский тоже в себя пришел, но сидел тихонько. В «Скате» кресла большие, и он не сразу понял, что это мы с Дымком на передних креслах дрыхнем. Ну а как Дымка увидел – чуть не задохнулся от удивленья и радости. Только рот разевает да глазами хлопает. Но нам с Дымком, понятно, сначала не до него было.
А минут через пять мы в флаер вернулись – и надо с Линским что-то делать. По лицу нашего свергнутого президента видно, что лучше его быстрее выгулять – иначе себе дороже выйдет. Развязал я его – и он пулей наружу, даром что жирком оброс килограммов на сорок лишних.
Только Линский наружу, Дымок на меня косится.
– Серж, – говорит тихо. – В данном случае ты поступил правильно, когда связал Олега Львовича. Но прошу тебя, в будущем не делай ничего без меня.
У меня на лице мигом боевой оскал оформился.
– Чего-о? – тяну угрожающе.
Нет, конечно, все я прекрасно понял, куда он клонит. Зря мы с ним двенадцать лет бок о бок прожили, что ли? Дымок к тому ведет, что пусть лучше он будет все решать, а я – делать. Вроде как разделение труда. Но по мне, так это натуральный бунт на корабле.
Но хоть я и состроил гримасу пострашнее, Дымок не смутился. Он меня за двенадцать лет тоже выучил не хуже, чем я его.
– Серж, – говорит значительно так, – я хоть и младше тебя, но тоже имею право голоса, не так ли?
– Дымочек, – говорю ему ласково, – ты этого от Линского нахватался, про демократию и все такое? Хочешь, помогу тебе всю эту блажь из головы вытрясти?
Но это все только, как интелы выражаются, воспитательная работа – чтобы Дымок совсем не зазнался. А вообще-то Дымок парень не промах. Да и разделение труда – не самая паршивая штука, если все с умом делать.
– Ладно, Дымок, – говорю. – Чего еще ты придумал?
Пригибается он ко мне, словно Линский сейчас подслушивать будет, – тот в двадцати метрах галькой скрипит, воду льет да от облегчения постанывает.
– Серж, – шепчет, – давай ты будешь как бы командовать, и к Линскому относиться как бы строго. А я, наоборот, буду к нему хорошо относиться, и как бы просить тебя быть с ним помягче. Только ты меня как бы не будешь слушать…
Это у него все от старинных фильмов. Всякие там злые копы и добрые менты. Он, вроде как, добрый. Ну а я, ясно, злой. Морщусь я, а делать нечего. Назвался груздем, катайся по кузову и не всхлипывай.
А Линский уже обратно лезет – и Дымок давай сразу, будто бы с негодованием:
– Серж! – возмущается. – Зачем ты опять собрался связать Олега Львовича?!
Как раз я-то связывать Линского и не собирался. Одно дело раньше, когда я спать собирался, и совсем другое дело сейчас, когда я в норме. Но раз Дымок так хочет… ладно. Делаю я зверское лицо.
– Сидеть, Дымок! – рявкаю.
Получилось у меня хорошо, натурально так. Дымок притворно надулся, а вот Линский купился. Сразу же в свое кресло забился и даже все помочь мне норовил, пока я его связывал – будто это я на него так рявкнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59


А-П

П-Я