https://wodolei.ru/catalog/mebel/uglovaya/tumba-s-rakovinoj/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вам не о чем беспокоиться — позже кто-нибудь привезет ее в Грэмери.
Я покачал головой:
— Она поедет домой со мной.
Мидж с горящими, но не от любви, глазами шагнула ко мне.
— Кто ты такой, чтобы говорить, что мне делать, а чего не делать? Что дало тебе на это право?
Я понизил голос:
— Он хочет заполучить коттедж.
Мидж, выпучив глаза, уставилась на меня, потом перевела этот же взгляд на Майкрофта.
— Ты с ума сошел? — Это относилось ко мне.
— Они пытались заполучить коттедж у Флоры Калдиан, — спокойно настаивал я. — Они пытались законно выкупить его у нее, но она не хотела и слышать об этом. Тебе известно, что Флора не поленилась вставить в свое завещание пункт, запрещающий продавать Грэмери синерджистам или кому-либо, связанному с ними? Вот почему нам устроили смотрины. Вот почему душеприказчик интересовался нашей частной жизнью. Сегодня я ездил к Огборну, и он все мне рассказал — конечно, после моих настоятельных расспросов. Флора хотела, чтобы Грэмери никогда не достался им, Мидж, и для этого наверняка имелись веские основания.
— Этого не может быть.
— Спроси Огборна сама. Или почему бы Майкрофту не сказать? Впрочем, сомневаюсь, что он даст честный ответ. Флора не хотела продать коттедж, и, я думаю, они решили испытать другие способы. Думаю, они попытались запугать ее.
В ответ Майкрофт лишь печально покачал головой.
— Вы хотели, чтобы мы поверили, будто вы никогда раньше не были в коттедже, — проговорил я в его сторону, — однако пару дней назад вы знали, что с другой стороны есть еще один вход.
— Разумное предположение, учитывая, что туда ведут ступени вдоль стены. И разве большинство домов не имеют черного хода?
— Вполне правдоподобно. Но вы так вели себя, что заставили меня задуматься. Вам было чертовски неловко, как будто страшно не хотелось проходить через кухню. Даже Кинселлу пробрала дрожь, когда он как-то сидел там с нами. Я не мог не задуматься, уж не оттого ли вас так затрясло, что Флора там умерла.
— Майк, ты сам не понимаешь, что говоришь! — вскрикнула Мидж.
— Ты сама видела, что случилось, когда они пришли в гости. Боже, Мидж, под конец они еле ноги унесли!
Я почувствовал, что Кинселла с Кощеем бочком подбираются ко мне, и схватил Мидж за локоть:
— Ладно, пусть все это звучит дико, признаю; но было еще много всего другого, что меня встревожило. Боже, с тех пор, как мы въехали, достаточно всего произошло, чтобы запугать нас обоих до чертиков! И все же ты почти ничего не хотела видеть, да и я тоже мог только удивляться этому. Вот почему в конце концов я поехал к Огборну и получил ответы на некоторые вопросы.
— Если Флоре каким-то образом угрожали, почему же она не сообщила в полицию? — спросила Мидж.
— И что бы она сказала? Ты сама видела, как они работают, как они прокрались в нашу жизнь. Ничего слишком радикального, ничего очевидного — они слишком хитры. И конечно, никакого явного физического насилия по отношению к старой женщине. Организация, связанная с таинственным культом, не может позволить себе выйти за рамки закона, это даст прекрасную возможность обратить закон против них. Да, людям вокруг очень бы понравилось, если бы Сиксмит возбудил дело против этой секты. Но Майкрофт и его команда не так глупы, чтобы рисковать. Однако чего я не могу понять — зачем им так понадобился Грэмери?
Кинселла и Кощей дышали мне в затылок.
— У вас замечательное воображение, Майк, — проговорил Майкрофт без следа раздражения. — Конечно, я понимаю ваше любопытство по отношению к нашей секте, но не могу понять, почему вы пришли к такому чудовищному заключению относительно нас.
— Вы не можете отрицать, что доводили Флору Калдиан.
— Вы употребили неудачное слово. Да, мы настаивали, но наши намерения были неправильно поняты. Флора была одинокая и в чем-то беспомощная женщина, и жизнь ее была полна тревог. Мы просто предложили ей нашу заботу и внимание.
— Вы хотели получить коттедж!
Он притворно улыбнулся.
— Законным путем заставить гордую женщину принять нашу милость. Она бы продолжала жить там под нашей опекой, в то же время имея значительную финансовую сумму, чтобы чувствовать себя независимой.
Я, как в мультфильме, хлопнул себя по лбу.
— Ах, Господи, вы же добрые! Какое ханжество!
— Я не хотел ничего больше, кроме как помочь Мидж справиться с личным горем, которое так долго таилось в ней.
— А может быть, заодно она стала бы одним из ваших так называемых Усыновленных?
— Ей предоставлялась возможность выбора. Но я также хотел бы помочь и вам, Майк, и, возможно, убедить вас в нашей искренности. Вы беспокойный молодой человек, полный неправильных представлений, исполненный цинизма Я мог бы помочь вам найти свой путь.
— Мне никогда не казалось, что я его потерял.
— Но вы никогда не знали истинного пути. Вы верите в Волшебство?
Меня поразила внезапная перемена темы.
— В Волшебство? — тупо переспросил я.
— Открытие и использование неизведанных сил Природы посредством человеческой воли. Союз между двумя силами. Это можно описать одним словом — синерджизм.
— Что это?..
— Главная задача Волшебства — открыть истинную первичную сущность человека. Под моим руководством и по моей воле вы можете достичь этого.
— Мидж, мы уходим. — Я дернул ее за руку.
— Погодите немного, дайте объяснить, — проговорил Майкрофт. — Вот и все, о чем я прошу.
— Пожалуйста, Майк. — Мидж сопротивлялась моей попытке увести ее.
— Он же маньяк, разве ты не видишь?
— Майк, я только что говорила с моими родителями.
Сначала я вздрогнул, потом ощутил замешательство.
— Он помог мне связаться с ними. — Она чуть не плакала, но одновременно улыбалась. — Всего несколько мгновений назад я говорила с ними, но нам помешал шум отсюда, он расстроил созданные Майкрофтом мысленные образы.
— Ты видела своих отца и мать?
— Нет, не видела, но я слышала их, слышала их голоса. — По щеке у Мидж скатилась первая слеза и скрылась в улыбке. — Они простили меня, Майк.
— Ради Бога, им было нечего тебе прощать!
— Выслушай меня. Они счастливы за меня, но сказали, что я должна следовать пути...
— Позволь мне догадаться...
— Выслушай, черт возьми! — крикнула Мидж.
Майкрофт дотронулся до ее плеча:
— Успокойтесь. Злоба неуместна в стенах Храма.
Я закатил глаза.
— Возможно, его можно убедить, только продемонстрировав ему это. Вы готовы открыть нам свой ум и сердце, Майк, отложить в сторону щит недоверия?
Мидж стукнула меня в грудь, уговаривая:
— Хотя бы раз послушайся! Ну неужели ты не можешь... не можешь допустить, что вокруг нас существует что-то такое, чего мы не видим и не слышим?
— Если я отвечу «нет», ты уйдешь сейчас со мной?
Что-то тяжелое проскребло все мое нутро, я понимал, что теряю ее.
Она тоже это понимала.
— Я не могу уйти с тобой, — ответила Мидж; она была такая маленькая, такая беззащитная. — Мне нужно это, Майк, как ты не понимаешь?
Идиот, я повернулся к Майкрофту и сказал:
— Ладно, давай поговорим.
Где-то в глубине его глаз мелькнуло удовлетворение, но внешне они выражали лишь учтивую благожелательность. Я чуть ли не ощутил облегчение Кинселлы и его приятеля, дышащих мне в затылок: они решили, что теперь я у Майкрофта в лапах.
Майкрофт отступил в сторону и коротким жестом указал тростью в комнату, откуда они с Мидж вышли несколько минут назад. (Эта новая манерность с тростью удивила меня, и лишь позже я понял ее назначение.)
— Думаю, нам лучше побеседовать там, — проговорил он в качестве приглашения.
Мидж не колебалась. Ей словно не терпелось вернуться туда.
Я последовал за ней с меньшим желанием.
И вошел в самую странную комнату, какие мне только доводилось видеть.
Пирамидальная комната
Она имела форму пирамиды — сужающиеся кверху стены уходили ввысь и соединялись там между собой, так что потолка в комнате не было.
И она была черной.
Даже пол был черным.
Над нами — футах в десяти, не меньше, — сверкали скрытые в углублениях огни, по одному на каждой наклонной стене; их бледные лучи, выхватывая парящие в воздухе пылинки, падали вниз и создавали на гладком полу четыре расплывчатых светлых пятна Их сияние стало более или менее ярким, только когда за нами закрылась дверь.
И тогда темнота за бледными неоновыми фонарями стала бесконечной.
Я понял, что комната наверху тоже была частью пирамиды: наклонные стены проходили сквозь потолок и, возможно, пронзали даже потолок верхней комнаты.
Посреди комнаты стоял один-единственный стул, и лучи света вокруг него напоминали четыре тонких столба.
— Что вы тут делаете — точите бритвы?
Несмотря на недостаток освещения, я заметил, что Майкрофт без юмора воспринял мое замечание.
— Как церковный шпиль строится, чтобы направить духовную благодать на паству под ним, так эта пирамида служит для направления психической энергии, — сказал он. — Эта форма повторяется под нами, конечно в перевернутом виде, так что вершина касается земли.
Майкрофт опустился на стул, положив руки на короткую закругленную рукоять трости.
— Мидж, не могли бы вы сесть как раньше? И вы, может быть, сделаете то же самое? — (Он не потрудился произнести мое имя.)
Мне не очень-то хотелось садиться у ног синерджиста, но, в конце концов, я проделал неблизкий путь через лес. И я последовал примеру Мидж, но не сел в позе лотоса а предпочел опереться на локоть, протянув ноги перед собой и положив одну на другую, делая вид, что все это очень меня забавляет. Мы с Мидж находились между двумя лучами света, и я повернул голову, чтобы взглянуть на ее профиль. Мидж напряженно смотрела на Майкрофта. В комнате пахло ладаном.
Синерджист наклонился ко мне.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, — проговорил он.
— Вопрос?
— Верите ли вы в Волшебство?
— Я знаю парочку карточных фокусов...
Он перебил меня, хотя по-прежнему без раздражения (такая намеренная непробиваемость иногда злит):
— Вы можете представить Человека неотъемлемой частью Вселенной и всех сил, содержащихся в ней? Что сама Вселенная не более и определенно не менее чем бесконечный человеческий организм? Что энергия, движущая и управляющая Вселенной, это та же энергия, что содержится внутри нас? Вы способны понять, что Человек с этим внутренним знанием может научиться переступать все материальные границы, а в конечном счете — границы времени и пространства?
Вряд ли он ожидал ответа, но тем не менее я ответил, для собственного удовольствия разыгрывая непроходимую тупость в надежде проколоть его гладкую оболочку.
— Я даже не могу понять вопрос, — ответил я.
— Конечно, ну конечно. Возможно, я переоценил ваш интеллект.
Ага, первая трещинка Я мрачно кивнул себе, поняв его выпад.
— И тем не менее, — продолжал Майкрофт; его глаза скрывались в тени, — я уверен, вы в состоянии понять, что человеческое знание целенаправленно ограничивает себя конечной реальностью, которой не приходится бояться, которую ученые и материалисты представляют нам истинной. Печально, но мы предпочитаем видеть только наименее важную действительность. Другим реальностям вокруг нас — и внутри нас — в последние несколько веков обычно не придается никакого значения.
— Серьезно?
Его руки чуть сильнее сжали рукоять трости.
— Только теперь, в самое последнее время, даже самые рьяные скептики стали признавать реальность сверхчувственного восприятия, экстрасенсорики и психокинеза Эти скрытые силы, так долго отвергаемые учеными, теперь стали объектом научного изучения.
У меня начало иссякать терпение.
— Не понимаю, какое это имеет отношение к так называемому Волшебству.
— Несомненно, вы понимаете, к чему я веду. Эти силы, неизбежно признаваемые наиболее прагматичными частями нашего общества, некогда считались Волшебством или чем-то сверхъестественным. Принято считать, что они остаются в стороне от естественного природного порядка, но это огромное заблуждение: волшебники просто стараются выявить эти скрытые силы и работать с ними и посредством их, являются ли они частью нас или частью целого.
Как я ни старался сохранять отчужденность, должен признать, что Майкрофт начал пробивать во мне брешь. Нет, не скажу, что следил за ходом его рассуждений, но его голос стал убаюкивающе убедительным, почти гипнотическим (вы когда-нибудь подвергались гипнозу? Ощущение таково: вы воспринимаете окружающее, но не понимаете, что происходит), а странность комнаты с этим запахом ладана и мягким падающим сверху светом способствовала соответствующему эффекту. Всему этому следовало сознательно сопротивляться.
Я притворно зевнул.
Он притворно не заметил.
— Мы должны постепенно учиться. Сначала отбросить все ограничения, наложенные на нас с рождения, обновиться. Условности, рационализм, материализм, наши убеждения и этические принципы — все это не более чем психологические экраны. Нужно снова стать детьми, не испорченными этими влияниями. Юные верят в Волшебство, пока их не разубеждают в этом. Верования непросвещенной зрелости нужно отвергнуть, а сковывающие религиозные доктрины пресечь, поскольку религия приписывает божественную силу одному Богу, тогда как Волшебство предлагает божественную силу всем.
Я внутренне сжался, ожидая удара грома. Но, как ни странно, не дождался.
— Каждый предпринимаемый посвященным шаг должен быть испытан и должен предприниматься под чутким руководством, каждая новая открытая тайна должна быть осмыслена, каждая фаза развития подвержена размышлению. И возможно, первый и самый главный секрет — тот, что кроется в нас самих.
Майкрофт наклонился вперед, так что чуть ли не коснулся подбородком сжатых на трости рук, и понизил голос.
— И это, — проговорил он торжественно и доверительно, — тайна нашей собственной энергии, наших собственных астральных сил на земле, а также безграничных сил Вселенной. Волшебник, друг мой, всегда в поиске этих скрытых звеньев.
Майкрофт снова выпрямился, его лицо окаменело. У меня пересохло в горле.
— И когда эти звенья будут открыты, — добавил он так же тихо, — Волшебник может использовать их в своих целях.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я