https://wodolei.ru/catalog/installation/Geberit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Марта Мадронич неохотно поднялась с места.
– Ну, мне бы не хотелось говорить. первой, но, отвечая на ваш вопрос, э-э, профессор, – мне всегда казалось, что это случилось где-то во время чрезвычайного положения.
Она села. За ней поднялся Руди Мартинес.
– Я бы сказал, в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом. Может быть, в шестьдесят седьмом. Если взглянуть на статистику содержания СО2, у них в то время были хорошие шансы повернуть назад, и они сами отлично знали, что уродуют окружающую среду. В тот период был несомненный революционный потенциал и даже кое-какая поддержка со стороны политиков, но они разбазарили предоставлявшуюся возможность на наркотики, на марксизм, на всякую мистическую дребедень и после этого так и не смогли набрать обороты… Да, точно: тысяча девятьсот шестьдесят восьмой. Я закончил.
Встал Грег Фолкс.
– Я согласен с тем, что сказал Эд, хочу только добавить, что был еще один последний шанс в тысяча девятьсот восемьдесят девятом. А может быть, даже в девяносто первом, после первой войны в Персидском заливе – точнее, строго говоря, это была уже вторая. Но после того, как они в восемьдесят девятом и девяносто первом профукали свой большой шанс установить в мире новый порядок, им уже не оставалось ничего, кроме дерьма. Я закончил.
Поднялась Кэрол Купер.
– Ну, конечно, этот вопрос слышишь так или иначе… Зовите меня романтичной, но мне всегда казалось, что в тысяча девятьсот четырнадцатом. С началом Первой мировой войны. Я что хочу сказать – если посмотреть, какой долгий мир царил в Европе перед этой резней, может показаться, что у передышки был шанс затянуться. И если бы мы не спустили большую часть двадцатого столетия на фашизм, и коммунизм, и все остальные «измы» – на всю эту чепуху, – может быть, мы и смогли бы построить что-нибудь достойное… И кстати, что бы там ни говорила Джейни, модерн был последним движением в графическом искусстве, которое действительно чего-то стоило. Я закончила.
Сэм Монкрифф в свою очередь взял слово.
– Конец восьмидесятых – тогда в Конгрессе было несколько слушаний насчет глобального потепления, на которые никто не обратил внимания… Еще Монреальские соглашения по хлорофторуглеродам – если бы их приняли, добавив серьезные поправки насчет СО2 и метана, то сегодня все выглядело бы намного лучше. Скорее всего, плохой погоды мы бы все равно не избежали, но она не была бы настолько плохой. Конец восьмидесятых, определенно. Я закончил.
Рик Седлеттер, встав, буркнул:
– То же, что Грег, – и сел на место. Встал Питер Виерлинг.
– Может быть, это лично мое мнение, но мне всегда казалось, что если бы персональные компьютеры появились в тысяча девятьсот пятидесятых, а не в тысяча девятьсот семидесятых, это бы сэкономило всем кучу времени. Ну да чего уж теперь…
Он сел. Встал Сарыч.
– Я думаю, все было потеряно вместе с Лигой Наций в двадцатые годы. Идея была отличная, и только США со своим совершенно дебильным упрямым изоляционизмом загубили все на корню. Первые дни авиации тоже могли бы дать гораздо больше шансов – крылья над всем миром и все такое… Ужасно жаль, что Чарльзу Линдбергу Линдберг, Чарльз (1902–1974) – американский летчик, совершивший в 1927 г. первый трансатлантический перелет.

так нравились фашисты. Я закончил.
Жоан поднялась с места.
– Тысяча девятьсот сорок пятый. Организация Объединенных Наций могла бы построить все заново. Она пыталась, было несколько очень неплохих деклараций, но им так и не удалось довести дело до конца. Жаль. Я закончила.
Встал Джо Брассье.
– Я согласен с Жоан насчет тысяча девятьсот сороковых. Мне кажется, что человечество так и не оправилось до конца после лагерей смерти. И после Хиросимы. После нацистских лагерей и атомной бомбы стал возможен любой ужас, и больше нельзя было быть ни в чем уверенным… Люди так и не выпрямились после этого, с тех пор они всегда ходили пригнувшись, дрожа и испуганно оглядываясь. Иногда мне кажется, что я бы предпочел бояться неба, чем бояться других людей. Может быть, дело даже и стоило того – заиметь плохую погоду, но при этом избежать ядерного Армагеддона и геноцида… Я не отказался бы обсудить это с вами позже, профессор Логан. Пока что я закончил.
Затем высказалась Эллен Мэй:
– Я? Если уж кого-нибудь обвинять, то я обвиняю Колумба! Пятьсот тридцать девять лет угнетения и геноцида! Я обвиняю Колумба и еще того ублюдка, который выдумал магазинную винтовку. Вы никогда бы не услышали ни о каком эф-шесть на этих равнинах, если бы здесь по-прежнему паслись бизоны… Но все это я уже не раз говорила, и я закончила.
Встал Эд Даннебекке.
– Как ни забавно, но мне кажется, что во время Французской революции была очень хорошая возможность, но они упустили ее. Европа потратила следующие два столетия, пытаясь сделать то, что Революция в тысяча семьсот восемьдесят девятом году держала в своих руках. Но стоило им начать эти свои публичные обвинения, вляпаться во всю эту мерзость… Черт подери, когда во времена чрезвычайного положения по кабельному телевидению начали показывать эти треклятые публичные обвинения, я сразу понял, что режим потерял свою хватку! Давайте, скормите их всех мадам Гильотине, и Революция пожрет своих детей, это уж как пить дать… Да, запишите за мной: тысяча семьсот восемьдесят девятый. Я закончил.
Джефф Лоуи, встав, пробормотал:
– Я не очень хорошо разбираюсь в истории. Прошу прощения.
Поднялся Микки Киль.
– Я бы сказал, мы потеряли контроль, когда не стали бороться за ядерную энергию. Можно было организовать все гораздо лучше – и заводы, и системы утилизации, но никто не стал этим заниматься из-за нравственного пятна, оставшегося у нас после Хиросимы. Люди пугались до смерти при мысли о любой радиации, хотя несколько лишних кюри не представляют никакой реальной опасности. Мое мнение – пятидесятые. Когда те, кто занимался атомной энергией, стали прятаться за всю эту чепуху насчет военной безопасности, вместо того чтобы попытаться сделать расщепление ядра безопасным для реальных людей в реальном мире. И вот взамен мы получили совершенно естественный СО2, и СО2 разрушил наш мир. Я закончил.
Джерри поднялся с места.
– Мне кажется бесплодным искать первопричины или пытаться возложить вину на кого-то конкретно. Атмосфера – система хаотическая; человечество могло избежать всех этих ошибок и тем не менее оказаться перед той же самой развязкой. Это решает вопрос о том, когда мы потеряли контроль над своей судьбой: мы не имеем такого контроля сейчас, и я сомневаюсь, что мы вообще когда-либо имели его.
– Здесь я согласна с Джерри, – весело откликнулась Джейн. – Только могу сказать еще больше… Смотрите: если взглянуть на ледниковые отложения Эемской эпохи – это межледниковье, которое было перед последними оледенениями, – вы увидите, что тогда и речи не было о влиянии человека, и тем не менее погода была абсолютно безумной. Глобальные температуры скакали на восемь, девять, десять градусов на протяжении одного столетия! Климат был более чем нестабильным, и это было совершенно естественное состояние. А потом, сразу после этого, большая часть Европы, Азии и Америки оказалась покрыта гигантскими ледяными горами, которые крушили и замораживали все на своем пути. Это похуже, чем наши сельское хозяйство и урбанизация! И гораздо хуже, чем наша теперешняя плохая погода. Мне, конечно, очень жаль, что мы сотворили с собой такое и оказались в такой яме, как сейчас, но так называемая мать-земля и сама творила с планетой гораздо худшие вещи. И хотите верьте, хотите нет, но на самом деле человеческая раса видала вещи гораздо хуже.
– Очень хорошо, – произнесла Эйприл Логан. – Большое вам всем спасибо за то, что высказали такой спектр мнений, особенно учитывая, что эти мнения принадлежат людям, которые должны разбираться в вопросе. Однако, поскольку у меня нет намерения оставаться здесь, когда будет проверяться предсказание доктора Малкэхи, я приму его совет и покину Оклахому немедленно. Желаю вам всем самой большой удачи!
Она повернулась к Джейн.
– Если от меня понадобится что-нибудь сделать, пиши по электронной почте.
– Спасибо, Эйприл.
– Подождите минутку, – громко вмешалась Кэрол. – Вы же не захотите уехать, не повидав вечернего представления?
– Прошу прощения?
– Алекс собирался кое-что нам показать сразу же после пау-вау.
Алекс! Куда подевался Алекс? Джейн вдруг со стыдом осознала, что даже не заметила его отсутствия.
– Да, – поддержал Рик, – где же старина Алекс? Кэрол улыбнулась.
– Леди и джентльмены: Алекс Унгер и его волшебное лассо!
В падавшем от костра круге света появился Алекс. На нем были кожаные краги, рубашка с перламутровыми пуговицами и десятигаллоновая шляпа. Американский галлон равен 3, 78 литра.

Он начистил свои мексиканские ботинки и наложил на лицо клоунские белила и губную помаду.
– Йиппети-йи-йо! – неуверенно попробовал Питер. Алекс рывком стащил с плеча моток смарт-веревки.
Он что-то сделал с ней – то ли смазал маслом, то ли что-то еще; во всяком случае, она прямо-таки сияла в отблесках пламени.
Движением своей худой руки он вдохнул в нее жизнь и затем пустил большую петлю на ее конце вращаться над своей головой. Его лицо было каменно-неподвиж-ным и торжественным.
Петля на какое-то время зависла над ним, словно гудящий от скорости нимб. Затем он каким-то образом изогнул петлю вбок и принялся прыгать через нее. Это не было прыжками в полной мере – Алекс лишь слегка подпрыгивал, так что каблуки его ботинок едва отрывались от земли, – но петля на конце смарт-веревки с жужжанием проносилась мимо на вполне впечатляющей скорости, взбивая вверх облачка пыли.
Алекс швырнул веревку на добрых двадцать метров в воздух и заставил петлю на ее конце метаться взад и вперед над головами сидящих людей. Она с шипением обошла весь круг, кидаясь в промежутки между ними, словно голова змеи. Люди вскрикивали и вздрагивали, а некоторые даже отмахивались от нее руками.
Затем внезапно петля стала квадратной: вращающийся рывками квадрат на конце летящей по кругу веревки. Потом квадрат превратился в треугольник, а затем, ко всеобщему удивлению, в пятиконечную звезду Техаса. Было более чем странно видеть такое поведение со стороны ковбойского лассо; это было, как ошеломленно подумала Джейн, нечто совершенно из ряда вон.
Алекс подтянул звезду внутрь круга, поближе к себе, и заставил ее проплясать по всей окружности, поочередно вонзая ее углами в землю, так что она как бы перепрыгивала с одного луча на другой. Следя за веревкой, Алекс медленно поворачивался на каблуках вокруг оси. Вот звезда Техаса прошла через огонь лагерного костра, не причинивший ей никакого вреда…
Люди начали смеяться.
В знак признательности Алекс махнул им свободной рукой и принялся жонглировать пылающими сучьями. Захватив петлей из костра горящую кедровую ветку, он высоко подбросил ее в воздух, поймал на конец петли и принялся крутить, ловя своим лассо то за один конец, то за другой с безошибочной, сверхъестественной точностью. Понаблюдав за ним несколько мгновений, Джейн поняла, что этот трюк не так уж и сложен – Алекс фактически не двигал веревку, а лишь держал ее в воздухе, выжидая нужный момент, и затем сжимал петлю, когда пылающая ветка падала сквозь нее. Однако это движение было таким неестественно плавным и быстрым, что поистине казалось магией. Это выглядело так, словно ее младший брат умудрился как-то преодолеть законы физики. Джейн разразилась безудержным хохотом. Уже много лет она не видела ничего смешнее и до сих пор ни разу не видела, чтобы что-то подобное проделывал Алекс.
Потом, ко всеобщему изумлению, Алекс каким-то образом умудрился обвязать смарт-веревку вокруг талии и поднять над землей самого себя. Это выглядело так, как будто он поднялся в воздух на собственных ботиночных шнурках. Как индийский факир, он висел, магически поддерживаемый веревкой, широкие петли которой крутились под ним по поверхности земли, словно ободок неустойчивого штопора.
Вначале он просто неторопливо вращался вокруг собственной оси, будто некий пестрый носок, забытый в стиральной машине, затем принялся неуклюже подпрыгивать. Смарт-веревка мутировала, превратившись в подобие детской ходули-скакалки, но была слишком тонкой и свернута спиралью. Бригадиры падали друг на друга, перегибаясь пополам от хохота. Кэрол держалась за плечо Грега: она так обессилела, что едва была в состоянии смотреть дальше. Даже Джерри громко смеялся.
– Честное слово, – прокомментировала Эйприл Логан, – это же просто очень хорошо!
– Это Алекс! – сообщила ей Джейн. – Мой…
Она запнулась.
– Он тоже из нашей бригады.
Джейн почувствовала у себя на плече чью-то руку. Это был Эд Даннебекке. Эд низко наклонился к ее правому уху.
– Я и не предполагал, что он может быть настолько забавным, а ты?
– Я тоже.
– Мне надо идти, Джейн, у меня еще есть дело сегодня вечером. Но я скажу тебе: твой младший брат действительно взломал эту штуковину!
– Да, Эд, правда ведь?
– Это, конечно, не особенно полезная вещь, но черт побери, вот это развлечение! У парня воображение работает как надо!
– Спасибо, Эд.
– Я рад, что ты привела его к нам. Пока, Джейни. – Потрепав ее по плечу, он удалился.
Алекс держался за веревку обеими руками, еще две петли обвивали его лодыжки, и он катился вдоль кромки открытого пространства, делая гигантские кувырки – с головы на ноги, с ног на голову, с головы на ноги… Его белое клоунское лицо мелькало в воздухе, а ночь гудела от одобрительных криков и аплодисментов.
Внезапно он потерял хватку, споткнулся и упал. Упал навзничь, сильно приложившись всем телом. Его ботинки хлопнулись о землю, подняв облачко пыли.
Все резко смолкли. Джейн слышала, как потрескивают сучья в костре.
Алекс быстро поднялся на ноги, но пошатывался. Он принялся отряхивать пыль со своей пижонской рубашки, пытаясь беззаботно улыбнуться. Он когда-то успел съездить в город в какой-то неоковбойский одежный магазин – наверное, ускользнул на велосипеде в Оклахома-Сити, воспользовавшись моментом, когда никто не обращал на него внимания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я