https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/150na70cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Ну так и что? Кому до этого дело? Кэрол вздохнула.
– Послушай, просто убери эту чертову штуку подальше отсюда и постарайся не покалечиться ею, понял? Я больше не хочу ее видеть. Когда я впервые услышала об этой веревке, я решила, что это суперкрутое оборудование, и потратила кучу денег Джейни, чтобы ее купить. Я была уверена, что для смарт-веревки в лагере найдется миллион применений – и черт побери, ей действительно может найтись миллион применений; этих чертовых применений так много, что ее никто не применяет! Никто даже не вспоминает о том, что она у нас есть! Ее сразу все невзлюбили. Она всех пугает!
– Отлично! – радостно сказал Алекс.
Эта последняя маленькая речь Кэрол заставила его дух взмыть к небесам. Смарт-веревка уже нравилась ему. Он был рад, что она ему досталась; он даже вроде как жалел, что у Кэрол не нашлось двух таких веревок.
– Я позабочусь о ней. Не забудь насчет телефона. Hasta la vista! До свидания (исп.).


Алекс вышел из палатки и снова зашаркал прочь из лагеря к своему адскому корню. Он еще немного поскреб, поколупал и порылся возле корня, пока снова не надорвал дыхалку. Тогда он растянул свою веревку по земле на всю ее двадцатиметровую длину и включил питание.
Веревка продолжала лежать, как и лежала, абсолютно неподвижно. На маленьком дисплее высветилось предложение:
«ВВЕДИТЕ ПАРАМЕТРЫ ГИПЕРБОЛИЧЕСКОЙ КРИВИЗНЫ».
Он попробовал надеть инфоперчатку. Обычную перчатку, с сенсорами на тыльной стороне костяшек и тысячей маленьких бусинок динамометрических элементов вдоль ладоней и пальцев. Она была на правую руку и сидела вполне неплохо. Кончики пальцев оставались открытыми; перчатка отлично скользила по веревке, но при необходимости могла также и ухватиться за нее.
Алекс наугад набрал на дисплее несколько цифр и рукой в перчатке пошевелил веревку. Ничего существенного не произошло. Тогда он отложил веревку в сторону и, не снимая перчатки, снова взялся за мотыгу. Перчатка обеспечивала хороший контакт с рукоятью и немного помогла ему уберечь руку от зарождающихся волдырей.
Незадолго до заката появились Питер с Риком. На них были свежие, только что из рулона, бумажные комбинезоны, оба уже вымылись и причесались.
– Ты бы лучше подходил, медикаментозный, – сказал ему Питер. – Там все стираются, моются, и мы скоро будем есть.
– Я еще не закончил, – сказал Алекс. Рик рассмеялся.
– Чем ты таким занят?
– Очень важная работа, – ответил Алекс. – Бизонова тыква. Эллен Мэй сказала, что корень весит тридцать кило.
– Ты что, парень! Корень не может весить тридцать кило, – усомнился Рик. – Даже у деревьев не бывает корней с таким весом!
– А где само растение? – спросил Питер.
Алекс показал им расчлененную лозу, которую он бросил в сторону. К этому времени она уже значительно пожухла на солнце.
– Фи! – презрительно скривился Рик. – Слушай, это же элементарная физика! На то, чтобы вырастить корень, нужна куча энергии – крахмалы там, целлюлоза и прочее. Сам посмотри: какую площадь для фотосинтеза имеют эти листья? Растение с такой площадью сбора солнечной энергии попросту не может вырастить корень, который бы весил тридцать кило!
Питер взглянул в неглубокую ямку и расхохотался.
– Эллен Мэй послала тебя охотиться за бекасами, парень! Ты зря прокопался целый день. Да, вот уж прикол так прикол!
– Ну не так уж усердно он здесь и копал, – заметил Рик, ковыряя маленькую кучку селитроподобной земли носком ботинка. – Я видел, как луговые собачки выбрасывают больше земли, зарывая свое дерьмо.
– А что с веревкой? – спросил Питер.
– Я думал с ее помощью вытащить корень наружу, – бойко соврал Алекс. – Тридцать кило мне даже не поднять.
Питер снова рассмеялся.
– Экая жалость! Слушай, мы собираемся сваливать сразу же после заката. Так что тебе лучше вернуться в лагерь и сообразить, на чем ты поедешь.
– А на чем едешь ты? – спросил Алекс.
– Я? Я лечу на ультралайте! В эскорте.
– Я тоже, – сказал Рик. – С винтовкой. На этих дорогах иногда встречаются бандиты. Взломщики всякие там, партизаны. Обычно такие караваны, как наш, да еще с ценным оборудованием, очень сильно рискуют. Но только не бригада! У бригады имеется поддержка с воздуха!
– Не с любой воздушной поддержкой можно выследить ублюдков-взломщиков, – сказал Питер.
– Вот именно, – подтвердил Рик. – Ты летишь там, наверху, в полной темноте: никаких огней, в полном молчании, в инфракрасном шлеме, в руке – бесшумная винтовка с лазерным прицелом. И если уж до этого дойдет дело, ты будешь смертью с высоты!
– Один выстрел – один труп, без исключений, – добавил Питер.
– Полнообзорное боевое наблюдение, – сказал Рик.
– Летит как бабочка, жалит как пчела!
– Самолет воздушного подавления – единственный способ путешествовать!
Алекс мигнул.
– Я хочу полететь!
– Еще бы! – сказал Питер.
– Давай меняться на мой корень, Питер. Питер рассмеялся.
– Парень, да ведь такой вещи просто не существует!
– Хочешь, поспорим? Ну давай, поспорь со мной! Питер взглянул в яму.
– На что тут спорить? Здесь же ничего нет, приятель! Ровным счетом ничего, кроме этого здоровенного булыжника.
– Этот булыжник и есть корень, – сказал Алекс. – Это даже не тридцать кило. Подозреваю, что он должен весить по меньшей мере восемьдесят… Этой несчастной лозе, должно быть, лет двести с гаком.
Рик внимательно поглядел в яму, поплевал на руки и взялся за мотыгу.
– Здесь он тебя сделал, Пит! Он выиграл, ты проиграл; он летит в эскорте, а ты песий хвост и едешь на автобусе вместе с Джейни!
Он разразился хриплым хохотом и с хрустом вонзил мотыгу в землю.

Глаза Джейн еще жгло от антисептика, как всегда после мытья. Вначале она отказывалась принимать антисептические ванны – до тех пор, пока случайно не увидела кратероподобные шрамы на плечах Жоан Лессар. Жоан была светлокожей и изящной, и стафилококковые нарывы, прошедшие однажды по бригаде, едва не убили ее. Бомбейский стаф П адски коварен, он только смеется над антибиотиками широкого спектра. Современные штаммы стафилококка замечательно приспособлены к выживанию в самой просторной, самой богатой, самой разнообразной среде на этой планете – на необъятных пространствах живой человеческой кожи.
Глаза у Джейн жгло, промежность чесалась, но по крайней мере у нее были чистые волосы и от нее хорошо пахло. Она даже научилась наслаждаться прикосновением чистой свежей бумаги к влажному нагому телу – ближайший в бригаде вариант к расхаживанию в шлепанцах, махровом халате и с накрученным на волосы полотенцем. Лагерь за стенами командной юрты звенел от диких воплей: очевидно, Эд Даннебекке подлил еще котел обжигающей воды в полотняную походную ванну. Горячая вода – это было так здорово! По крайней мере до тех пор, пока не открывались поры и овечий антисептик Эда не начинал вгрызаться в кожу.
Выключение систем бригады всегда было деликатной работой. Даже в небольших системах, таких как маленькие телефонные коммутаторы, имеется больше миллиона строк древних корпоративных бесплатных программ. Эти программы создавались в двадцатом веке огромными коллективами разработчиков, нанятых трудиться на такие ныне вымершие телефонные империи, как «AT amp;T» и «SPRINT». Это программное обеспечение было бесплатным, поскольку оно давно устарело и потому что те, кто когда-то его разработал, были либо уже мертвы, либо заняты другими вещами. Тогдашние армии телефонистов теперь рассеялись по всему свету, они вымерли, как советская Красная армия.
Эти армии разработчиков понемногу автоматически вытеснялись экспертными системами все более и более высокого уровня, которые производили контроль ошибок, отслеживали неполадки, выполняли перезагрузки, устраняли неисправности. Теперь всей этой технологией мог воспользоваться один-единственный человек – любой человек, у которого в руках окажется штепсель питания и клавиатура. Пот и талант десятков тысяч умных людей уместились в коробочке, которую можно было держать в одной руке и купить на блошином рынке.
Коммутационные станции бригады представляли собой дешевые, малазийского производства маленькие коробочки из рециркулированной пластмассы цвета блевотины. Они стоили примерно столько же, сколько пара хороших ботинок.
Во всем мире не оставалось ни единого человеческого существа, которое бы полностью понимало, что происходит внутри этих маленьких коробочек. Собственно, ни единое человеческое существо в мире никогда и не было в состоянии понять интеллектуальные структуры такой сложности. Любая из этих коробочек, работавших с программой в миллион строк, находилась далеко за пределами непосредственного восприятия даже самого гениального человеческого мозга. Было бы попросту невозможно детально, строка за строкой, проследить, как современные супернавороченные чипы перемалывают эту старую программу – это все равно что пытаться слушать одновременно все разговоры на званом вечере в помещении размером с Манхэттен.
Будучи отдельно взятым человеческим существом, вы могли контактировать только с интерфейсом этой программы, на очень отдаленном и абстрактном уровне. С программой приходилось вести переговоры мягко, политично и терпеливо, точно так же, как если бы это был двадцатый век и вы имели дело с телефонной компанией. Вы, собственно, и являлись владельцем телефонной компании двадцатого века – она вся заключалась внутри коробочки.
Когда вы карабкались все выше и выше по уровням интерфейса, прочь от скользкой материковой породы – «железа», перемалывающего нули и единицы, – это было похоже на ходьбу на ходулях, для которых затем подставлялись свои ходули, а для тех ходулей – еще одни. Вы могли воткнуть в коробочку разъем и лететь как ветер ветров – до тех пор, пока что-нибудь где-нибудь не ломалось настолько, что система системы вашей системы была уже не в состоянии это распознать, просчитать я откорректировать. И тогда вы просто выбрасывали эту коробочку и подключали другую.
Система бригады была капризной – и это еще мягко сказано. Так, например, очень много значил порядок, в котором вы отсоединяли подсистемы. Не существовало легкого или прямого объяснения тому, почему это имело какое-либо значение, однако значение имелось, и немалое.
Джейн вела аккуратное профессиональное наблюдение за всеми несообразностями системы, всем ее богатым набором бессмысленных высокоуровневых примочек, капризов и спазмов. Все существенное она записывала карандашом в отрывном кожаном блокнотике, который сохранила с колледжа. Сисадмин Микки и программщик Рик вначале с недоверием и скукой поглядывали на Джейн, когда она впервые серьезно взялась за систему бригады, но с тех пор она более чем доказала свою состоятельность. Ей удавалось развязывать такие узлы и пробивать такие заторы, над которыми Микки мог только дико чертыхаться, а Рик, по брови увязнув в программе, ходил по лагерю шатаясь, словно был пьян в стельку.
Разница между взломом программы и взломом интерфейса примерно такая же, как между солдатом и дипломатом: некоторые проблемы поддаются только политическим решениям.
Джейн держала свой блокнот в пластиковом чехле, приклеенном к нижней стороне имитатора Джерри. Это было самое надежное место во всем лагере, поскольку имитатор Джерри был в бригаде самой ценной машиной. Он был единственным ящиком во всем штабеле, который действительно производил на Джейн впечатление. Во время чрезвычайного положения правительство Соединенных Штатов совершенно свихнулось на имитаторах климата, оно выбрасывало деньги на глобальное климатическое моделирование в таких невероятных масштабах, что удивило даже Пентагон. Такие ящики, как у Джерри, были поистине динозаврами – в одной только системе Джерри скрывалось больше вычислительной мощности, чем имелось в распоряжении всей планеты в 1995 году.
Официально система Джерри была взята «взаймы» у соединенных лабораторий «SESAME» – исследовательской сети, в которой Джерри занимал довольно неплохое положение, – но никто не собирался когда-либо приходить за ней. Собственно говоря, никто, кроме бригады, не дал бы за ящик Джерри и ломаного гроша. Теперь стало уже ясно как день, что проблемы моделирования климата не собирались поддаваться одной лишь вычислительной мощности. Все дело было в подходах, в приближениях, в концепциях и в программировании.
Джейн открыла свой любимый ноутбук, перетащила на него системный монитор с администраторской машины Микки и принялась проверять, вся ли аппаратура надежно отключена. Питер, Грег и Марта сделали свою работу: все вышки были отсоединены от сети и уже выключены, не считая вышки связи. Ее всегда оставляли напоследок. Возможно, было бы более разумно в последнюю очередь отключать систему безопасности, но столбы периметра были совершенно по-поросячьи бестолковыми и параноидальными сущностями, реагировавшими на любую внезапную утерю пакетов данных как на очевидное свидетельство вражеского саботажа. Если не уложить их спать в первую очередь, они тотчас примутся вопить как безумные.
На экране перед Джейн вдруг появилась иконка. Входящий телефонный звонок – причем на ее собственный номер. Удивленная, она приняла вызов.
В верхнем правом углу экрана возникло видеовключение размером с почтовую открытку. Звонил незнакомец: чисто выбритый, с песочного цвета волосами, безукоризненного вида, лет, наверное, около сорока. Он был одет в рубашку, жилет и галстук. Грубовато-симпатичный, как бывает с хорошо ухоженными людьми. На удивление знакомое лицо.
– Алло? – проговорил незнакомец. – Это Хуанита?
– Да?
– Отлично, – сказал незнакомец, улыбаясь и бросая взгляд вниз, на свою клавиатуру. – Не ожидал, что это будет работать.
По-видимому, он был в вестибюле какого-то отеля или, может быть, в очень хорошо обставленном офисе: Джейн видела за его головой литографию и веер листьев какого-то экзотического растения в горшке.
Незнакомец поднял глаза от своего пульта.
– На моей стороне не принимается видео.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50


А-П

П-Я