https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/rasprodazha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Нежный негодяй»: Русич; 1995
ISBN 5-88590-211-9
Аннотация
Действие любовного романа Линды Ланг Бартелл происходит в средневековой Италии. Прекрасная дочь принца должна стать женой незаконнорожденного цыгана, которого она ненавидит. Смертельная опасность, угрожающая ему, дает отличную возможность избежать нежеланного брака… Преодолеет ли истинная любовь преграды, возникшие на ее пути, полюбит ли Джульетта своего красавца-жениха?
Линда Бартелл
Нежный негодяй
Благословляю сладость первой боли,
И в сердце, и в судьбе переворот,
И стрел любви рассчитанный полет,
Когда отбить удар не в нашей воле.
Франческо Петрарка (1304-1374)
Пролог

8 июня 1478 — Монтеверди, Италия.
— Спаси его, Маддалена!
В тишине ночи слова прозвучали негромко, но настойчивость, с которой произнес их принц Монтеверди, глядя прямо в глаза пожилой женщине, придавала им вес.
— Обещаю тебе все в пределах моих возможностей.
Сверкнула молния, ее ослепительный огненный узор на какое-то мгновение превратил ночь в день, как будто само небо подкрепляло обещание принца.
Гроза ушла, оставив после себя только редкие вспышки молний и приглушенный рокот отдаленного грома. Мерцающий костер неясно освещал фигуры четырех человек.
Внезапно налетел ветер. Оживший огонь выхватил из тьмы лицо цыганки, окрашивая его в розовато-золотистый цвет, на резких, все еще красивых чертах заплясали тени, странные ярко-голубые глаза засияли, как два сапфира.
Дюранте де Алессандро опустил взгляд на раненого слугу, лежавшего между ними на одеяле.
— Ты должна спасти его, — с отчаянием тихо повторил он, глядя в ее глаза.
— Si, principe, а потом меня сожгут за колдовство, — она говорила с сильным цыганским акцентом.
— Фу! — усмешка исказила приятные черты принца. — Ты, конечно, должна знать, что я не суеверен, мой брат Витторио — тоже, — он кивнул в сторону второго мужчины. — Никто не узнает, как ты это делаешь, даю слово Алессандро, а если кто-то заинтересуется, ты будешь под моей защитой.
Раненый, лежащий на боку, тихо застонал, его темные ресницы дрогнули и снова замерли. Он вздохнул, не открывая глаз.
Данте почувствовал, как холодок страха коснулся сердца. Аристо умирал. Врачи Флоренции ничего не могли сделать, только качали головами, признавая свое бессилие. Но Аристо сам подал надежду своему хозяину.
— Мад-да-лена, — прошептал он, — Zingara.
Конечно, Маддалена была одной крови с Аристо — цыганка. И вот он здесь, со своим братом, буквально выпрашивает помощь у женщины по имени Маддалена.
— А почему ты хочешь спасти этого человека? Он ведь был лакеем зловредного епископа Флоренции. Человека, который тогда мог бы убить тебя и твою жену?
— Аристо спас мне жизнь, женщина. Неужели при твоей мудрости, твоем даре ясновидения, ты не понимаешь? Он спас от епископа la principessa. Потом убил своего господина, чтобы спасти меня. Он хороший, смелый человек и нужен нашей семье. Аристо не должен умереть.
Цыганка пристально смотрела на него, будто хотела заглянуть в сердце, в самую душу. Принц уловил запах дыма и необычных духов. Ветер ласкал его лицо.
— Все, что в твоей власти, говоришь?
Данте взглянул на Аристо, подавив внезапное желание перескочить через костер и задушить эту женщину. Карлик наверняка Долго не протянет.
— Si.
Маддалена выпрямилась и подошла к лежащему Аристо. Склонившись над ним, осмотрела две кинжальные раны на спине.
— Тогда оставьте нас, сделаю все, что смогу. Пошлю за вами, если он будет вне опасности.
Данте хотел что-то сказать, но передумал. Тон был понятен — цыганка прогоняла их. Он медленно распрямился, взглянул еще раз на Аристо, повернулся и пошел к ожидающему его брату.

Кастелло Монтеверди — сентябрь 1478.
— Время пришло, Ваше Превосходительство.
Принц Монтеверди отложил перо и поднял глаза на маленького человека, возникшего напротив его стола. Несмотря на жутковатую манеру слуги появляться и исчезать почти бесшумно, Данте привык, что Аристо движется подобно тени, и не выразил удивления.
— Маддалена?
— Si, — дребезжащим голосом ответил слуга.
На какой-то миг принц уловил слабый запах розовой воды. «Боже мой», — он подавил улыбку, прикусив нижнюю губу. Но это все же лучше отвратительной асафетиды, которой раньше Аристо намазывал тело, чтобы отвратить зло.
Прежде чем Аристо успел ответить, Данте встал из-за стола. Солнце коснулось золотистых волос, очертило незаурядный профиль принца. Он подошел к Аристо. Контраст их роста и внешности был поразительным. Данте — высок и наделен чертами Адониса, слуга — карлик с заметным горбом и по-обезьяньи уродливым лицом.
Но теплые темные глаза говорили каждому, кто видел не только физический облик, что Аристо умный и добрый человек. Человек, который прошел ад и вышел из него живым. Человек, который не стал после этого хуже. Аристо покачал головой.
— Может, лучше, если бы вы дали мне умереть, principe, — спокойно сказал он. Данте помрачнел, его глаза сузились.
— Ну, ну, maestro. Ничто не заставит меня пожалеть об обещании, данном Маддалене, а менее всего то, что ты живешь с семьей Алессандро в Кастелло Монтеверди.
Карлик покраснел от смущения и опустил глаза, чтобы вернуть спокойствие.
— Grazi, Ваше Превосходительство.
Данте положил руку на плечо Аристо.
— Теперь рассказывай. Что сказала Маддалена?
Карлик посмотрел в глаза хозяину.
— Она просит, чтобы вы дали клятву хранить в тайне то, что она расскажет… и ее просьбу.
Данте поднял брови, немного помолчал.
— Ты знаешь, в чем дело?
— Si. Но сначала я тоже поклялся хранить тайну.
— Очень хорошо… Клянусь именем Алессандро, что не открою того, что ты расскажешь мне, если таково желание Маддалены.
Аристо покачал головой.
— Боюсь, вы будете поражены, principe, — он помолчал, казалось, подбирая нужные слова. — Нелегко рассказать вам об этом, разве что поведать правду, какая ни есть. По крайней мере, правду по словам Маддалены.
Данте согласно кивнул.
— Похоже, за пять лет до своей смерти Джулиано де Медичи и дочь Маддалены Джиневра… она родила ему сына. Сама умерла при родах, заставив Маддалену пообещать не раскрывать, кто отец ребенка.
Кровь отхлынула от лица Данте.
— Сын Джулиано? — ошеломленно прошептал он.
— Она клянется.
Данте прислонился к столу, стараясь осознать значение новости.
— Почему же она до сих пор ничего не рассказывала?
Аристо пожал плечами.
— Похоже, до недавнего времени у нее не было подходящего случая. Кому цыганка могла доверить такой секрет, если не благородному человеку, поклявшемуся отплатить долг?
Данте нахмурился.
— Джулиано наверняка бы знал, если…
— Никто не знал, кроме Маддалены, Джиневры и той пары, что взяла ребенка на воспитание.
Дрожащей рукой Данте налил вина из графина, стоящего на массивном столе орехового дерева. Принц был заметно взволнован. Прежде чем выпить, он предложил вина Аристо, но тот отказался.
— Не могу в это поверить!
— Маддалена так и предполагала. Она просит, чтобы вы пришли в табор, когда вам будет удобно.
Данте резко, обернулся к карлику.
— Ты видел мальчика?
— Si, principe.
— И?..
— Вы должны увидеть сами, — ответил Аристо.
* * *
Снова Данте смотрел сквозь пламя огня на цыганку Маддалену. Маленькая изящная жаровня освещала вычурный интерьер деревянного фургона.
Было уже темно, когда принц прибыл сюда по просьбе Маддалены. Подъезжая к табору на белом жеребце, он замечал тут и там небольшие костры. До него доносился приглушенный шум голосов, но никто не приблизился, когда он остановился у фургона. Лай собаки, хныканье ребенка, шорох крыльев летучей мыши, промелькнувшей в листве деревьев, — все смешалось в единый шум. Дюранте де Алессандро, принц Монтеверди, поднялся по ступенькам, постучал в открытую дверь фургона и вошел, услышав приглашение Маддалены.
Он приехал, как и обещал, один не только потому, что должен сам увидеть мальчика, но и не хотел вызывать подозрения ни в отношении цыганки, ни в отношении ребенка.
На другой стороне табора кто-то затянул грустную любовную песню. Приглушенные мелодичные жалобы влюбленного вплывали через открытую дверь. Песню поддержали.
Несмотря на музыку, Данте ощущал вокруг себя некоторую настороженность. Однако молча ждал. Наконец Маддалена заговорила:
— Ты пришел увидеть мальчика, principe?
Данте кивнул.
Он будто снова переживал ту же сцену, что и три месяца назад, глядя, как мерцание огня играет ее чертами, отбрасывает тени на лицо и высвечивает пронзительную голубизну глаз. Странные глаза для цыганки, подумал Данте. По большей части они все смуглые и темноглазые. Однако, принц знал по опыту, в каждой человеческой расе встречаются отклонения — из-за каприза природы или смешения крови…
— Мой голубоглазый отец не цыган, он один из ваших, — неожиданно сказала Маддалена, словно читая его мысли. Потом слегка наклонилась вперед. — Ты согласился хранить тайну, si? Если так, тогда посвященных в нее будет четверо.
— Пятеро. Я ничего не скрываю от Карессы. Ей можно доверять.
Цыганка неохотно кивнула.
— Мне с трудом верится, что ты рассказала бы мне об этом, если бы не случай с Аристо.
— Так сказали звезды… ты все равно узнал бы, так или иначе. Я просто ждала нужного знака, principe.
В этом Данте не был уверен, но оставил свои мысли при себе.
— Где мальчик?
— Он не должен знать. Что хорошего, если ребенок будет желать недостижимого?
— Человек сам определяет свою судьбу и может стать таким, каким хочет.
— Может быть, но мальчик никогда не узнает. Ты уже поклялся в этом, Leone — для выразительности Маддалена употребила старое прозвище, вероятно, чтобы напомнить о его репутации.
Цыганка повернула голову и что-то тихо сказала на своем родном языке.
Некоторое время были слышны только потрескивание жаровни да тихая, далекая песня. Затем из темноты появился маленький мальчик. На вид ему было лет пять, как и сказал Аристо, и когда малыш встал рядом с Маддаленой, у Данте перехватило дыхание. Ему показалось, что перед ним пяти-шестилетний Джулиано де Медичи.
Страшное волнение охватило Данте. Мальчик был так же красив, как Джулиано, даже еще красивее.
— Родриго, пожелай доброго вечера il principe, — мягко сказала бабушка.
Мальчик смотрел на раскаленную жаровню, длинные ресницы отбрасывали тень на нежную кожу.
Затем он медленно поднял глаза на гостя. Даже в полумраке Данте заметил, что глаза у него голубые, как лазурит, такие же, как у Маддалены. Под копной непослушных волос черты лица несли ту ясную красоту детства, которая обещала еще больше расцвести в зрелом возрасте.
«Должно быть, его мать была потрясающая красавица», — подумал Данте. Неудивительно, что беззаботный весельчак Джулиано любил ее… одну ночь или дольше.
— Buona sera, principe, — робко пробормотал мальчик, чертя босой ногой узор на коврике. Но его глаза с любопытством смотрели на принца.
— Buona sera a te, — ответил тот, с трудом приходя в себя и улыбаясь. Он протянул руку. — Подойди ближе, nino, чтобы мы могли получше познакомиться… si?
Глава 1

Монтеверди, 1491 г.
— Пронзи его!
Укрывшись за деревьями, Родриго да Валенти наблюдал за происходящим на поляне. Опасаясь, что не сможет ускользнуть незаметно, он в то же время не мог оторвать глаз от захватившего его зрелища.
Два юноши, оба немного старше, чем он сам, один с волосами светло-каштанового цвета, другой — блондин, упражнялись в фехтовании, том самом искусстве, которое так привлекало Родриго. То самое искусство, овладению которым il principe часами обучал его за пределами табора. Но здесь… здесь перед ним соревновались юноши, совершенно не подозревавшие о его присутствии, мастерски владевшие и техникой, и стратегией. Очевидно, сыновья аристократов. А потому, несомненно, одни из лучших фехтовальщиков.
Двое детей помоложе — мальчик и девочка — наблюдали за поединком и подбадривали сражающихся.
— Проткни его, Марио! — снова воскликнул мальчик.
Родриго машинально перевел взгляд на девочку в ожидании ее возгласа.
Но так и не расслышал, что именно она сказала, — только звук приятного, мелодичного, ангельского, по его представлению, голоса донесся до него.
На какое-то время он замер, забыв о соревновании и глядя только на девочку, на длинные, с мягкими завитками волосы и лицо, как у миниатюрной мадонны. От избытка чувств она подпрыгнула, хлопнув в ладоши, неопределенного цвета глаза возбуждено сверкали. Розовые губки сложились в восторженную улыбку, на щечках появились очаровательные ямочки, когда юноше, которого она подбадривала, удалось выбить шпагу из рук светловолосого противника.
— Bravo! — воскликнула девочка, но тут же прикрыла рот ладошкой и бросила взгляд на стоящего рядом мальчика.
— Тихо, Джульетта! — одернул тот. — А то еще узнают, что ты здесь, а не на занятиях, и папа отправит тебя в монастырь.
Девочка мгновенно притихла. Родриго видел, как радость сошла с нежного лица и на нем появилось, хотя и не сразу, более взрослое выражение — сдержанной, воспитанной дамы. Когда огонек в ее глазах померк, ему показалось, что тучка заволокла солнце. Он хотел крикнуть мальчику, чтобы тот оставил девочку в покое. Однако Родриго хорошо расслышал имя. Джульетта. Дочь принца. Тогда он — ее брат Никколо.
Юноша с каштановыми волосами отвернулся от своего обезоруженного противника и вложил шпагу в ножны.
— Придется тебе поработать над этим приемом, Марио, кажется, я совершенно…
— Нардо! — отчаянный крик Джульетты прорезал воздух. Марио схватил с земли свою шпагу и бросился на молодого человека, только что одержавшего над ним победу. Бернардо — сразу же промелькнула мысль в голове Родриго. Бернардо де Алессандро. Племянник принца.
Не раздумывая, Родриго выпрыгнул из-за кустов, чтобы прийти на помощь Бернардо. Нападать на человека со спины — верх трусости, так говорил Дюранте де Алессандро. Родриго никогда не сомневался в том, что говорил или делал принц Монтеверди… как и в серьезности намерений Марио.
Джульетта де Алессандро была поражена, когда из-за деревьев на краю поляны внезапно появился Родриго и атаковал Марио ди Корсини, с которым она была помолвлена.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я