https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/iz-kamnya/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Правда, Бонни, это бы испортило нам всю Игру. Дракуле нужно нечто иное, включить в Игру третьего. Я говорил Бонни, она колеблется. Убежден, когда она не со мной, то совсем иная. Рассказала, что в детстве каждое воскресенье ходила в церковь. Когда случалось провиниться, отец её бил, и мать наказывала. Я спросил, возбуждали ли её страдания мучеников, дал ей пару книг о пытках и подобных вещах; ей было интересно, я видел, но не знаю, что она чувствовала потом. Я расспрашивал, мучила ли она животных, рассказал о кошке, которую видел когда-то, давным-давно. Мальчики повесили её вниз головой и содрали шкуру. Неужели это было? А если было, неужели я в этом участвовал? Не знаю, не помню. Но Бонни мне не ответила, а когда я снова спросил, мучила ли она зверушек, нахмурилась. Полагаю, что да.
Рассказал Бонни, во что я верю. В жизни главное - это власть. Люди в большинстве своем глупы, у них нет никакой Власти, даже в мечтах. Нынче все так измельчало. Я испытал её, прочитав из великого учителя Ницше: "Все утратившее мужественность, все, что превращает нас в рабов, - все это хочет сегодня быть хозяином человеческой жизни. О, мерзость! Мерзость! Мерзость!".
Казалось, на неё это подействовало. Бонни меня обожает, признает мое превосходство. Это правильно.
Третий в нашей Игре очень важен. В единице есть нечто магическое один всегда один - и треугольник тоже. Двое - нечто совсем иное. Это было моей проблемой в прошлом. Какова же связь между Сексом и Страданием?
Уже скоро. Я установил контакт с Третьим. Очень многообещающе, хотя и приходилось быть осторожным. О Бонни я не упоминал. Мечтаю о том моменте, когда мы встретимся все втроем, когда будем общаться вместе, как общается Бонни с Дракулой в свободном полете фантазии.
Для подготовки я купил магнитофон. Что-то он запишет?
ГЛАВА VI
ИСЧЕЗНУВШИЕ
Анна-Мари была свободна каждый вечер, но обычно предупреждала Пенелопу, если хотела задержаться позднее одиннадцати. Двадцать седьмого мая в восемь вечера она вышла из дому. Пенелопа заметила, или ей это показалось, что девушка возбуждена и взволнована. Собиралась вернуться она около полуночи.
В два часа ночи Пенелопа отправилась спать. Утром Анны-Мари дома ещё не было. Пенелопа и Дик совещались за завтраком, не уволить ли её, когда наконец покажется. На другой день, в воскресенье, позвонили в полицию.
В среду утром, первого июня, в полицейский участок Роули пришел Дарлинг. Обратился к сержанту Сандерсу, который знал его как одного из пяти или шести агентов по торговле недвижимостью в городе. Дарлинг несмело спросил, не известно ли чего-нибудь о секретаре-машинистке Джоан Браун, которая у него работала. В понедельник та не явилась на работу, а когда он зашел к ней узнать, не больна ли, оказалось, что та собрала вещи и уехала.
- Понимаю, сэр. Она вам ничего не говорила? Вам не казалось, что ей разонравилась работа и она собирается уйти?
- Ничего подобного. Я был вполне удовлетворен её работой. - Звучало это как показания перед судом. - Это очень странно. И прискорбно. Она была обязательна, что сегодня редкость. Если вернется, другой секретарши мне не нужно.
- Долго она проработала у вас?
- Нет, недолго. Месяца три.
- Не знаете, у неё дома не было никаких неприятностей?
- Дома... - Дарлинг, безупречно одетый, с "бабочкой" в горошек, задумался над этим словом. - Даже не знаю, где её дом, мы никогда о нем не говорили. Здесь она снимала комнату. Полагаю, приехала из Лондона. - Он оперся на барьер. - Вы, возможно, думаете, что я зря поднимаю панику, сержант, но не понимаю, почему она ушла, не сказав мне ни слова, не оставив письма. Это странно.
Сержант, который и в самом деле думал, что Дарлинг зря поднимает панику, обещал заняться. Донесение о двух исчезнувших девушках попали на стол сержанту Плендеру из криминальной полиции. Он доложил о них шефу, инспектору Харли.
Был жаркий день, в воздухе пахло грозой. В кабинете Харли было слишком душно. Инспектор не относился к людям, которые ищут работу на свою голову.
- Не понимаю, чего вы всполошились, Гарри.
- Исчезли две девушки, инспектор, двое за четыре дня.
- Нельзя утверждать, что Браун исчезла. По донесению, она собрала вещи и уехала. Она же все забрала, да?
- Да, но, по словам миссис Рэмсон, её хозяйки, была очень расстроена, особенно последние два дня. И не упоминала, что хочет уехать, хозяйку это удивило не меньше, чем её начальника, Дарлинга.
- Агента по торговле недвижимостью? Я его знаю. - Харли поцыкал зубом. - Что это была за девушка, местная шлюшка?
- Нет, инспектор. Скорее, особа сдержанная и замкнутая.
- Как она уехала, вы выяснили?
- Нет. Я расспрашивал и на вокзале, и на автобусной станции, но её не помнят. Это неожиданность. Фото у нас нет.
- Но уехала она по своей воле, в этом нет сомнений.
- Я так не думаю. Тут ещё второй случай...
- А, та француженка...
- Да. Анна-Мари Дюпон. Служанка у Сервисов. Полагаю, особа с ветерком в голове, но не слишком испорченная. Оставила чемодан, одежду, обувь вообще все.
Инспектор взглянул на фотографию, приколотую к донесению Плендера,
- Очень миленькая. Вы же сказали, с ветром в голове, вот её ветром и сдуло.
Плендер шутку не принял.
- Значит, все барахло оставила здесь. Это ничего не значит. Ставлю десять к одному, что работает сейчас в каком-нибудь стриптиз-клубе, где тряпки ей не нужны. Знаете, каковы по большей части эти иностранки, что приезжают к нам учить язык? Профессионалки, которые строят из себя любительниц.
- Да, инспектор.
- Вижу, вы со мной не согласны. Но, чтобы меня убедить, вам достаточно указать хоть на какую-то связь между секретаршей Браун и служанкой Дюпон. Можете?
- Пока нет.
- Как родственники?
- Сервис написал родным Анны-Мари во Францию. Кажется, матери её уже нет в живых, жила с отцом и старшей сестрой. Родственников мисс Браун я ещё не разыскал.
- Ладно. Пока продолжайте действовать обычным путем. И, полагаю, Гарри, через неделю-другую обе найдутся, увидите. - Харли утер лоб.
ГЛАВА VII
ЛЮДИ ИЗ "ПЛАСТИКА".
Первого июня, в праздник, они перебрались в "Плющ". За Бобом Лоусоном каждое утро приходила служебная машина, чтобы отвезти его в правление, но Боб в дороге занимался документами и диктовал письма, поэтому Полю места в машине не предлагал. Поль с Дженнифер ехали или шли пешком на станцию и садились в поезд. Дорога занимала сорок минут. Поль читал "Файненшел Тайме" и "Таймс", Дженнифер листала женские журналы. Элис оставалась дома одна.
Строчила шторы, натирала полы, открыла счета у местных торговцев. Дважды её приглашали на чай, но первый раз она перепутала время и явилась, когда гости уже расходились, а в другой - только слушала местные сплетни, не произнеся и десяти слов. Сплетни были не по её части. Вернувшись домой, зареклась на будущее.
В тот день она перекладывала старые фотографии в шкатулке, стоявшей в гостиной на груде ещё не разобранных вещей. Сидела на полу, поджав ноги, разложив вокруг фотографии. Грудная Дженнифер, ползущая по газону из дома под Кройдоном, где они жили, когда Поль ещё был коммивояжером, Дженнифер ангел в школьной пантомиме, Поль и она на банкете фирмы двенадцать лет назад, когда Поль только перешел в "Тимбэлс пластик". Сэр Джеффри Пиллинг, бывший коммерческим директором до того, как у фирмы возникли финансовые проблемы и Бобу Лоусону поручили её реорганизацию, танцевал с нею дважды. Полю он сказал: "Желаю удачи вам, Вэйн, и вашей прелестной молодой жене. Вы прекрасная пара".
- Прелестной, - вздохнула Элис. В те годы это звучало как песня. Она вспоминала их как лучшую пору своей жизни, те годы, когда она уже пришла в себя после гибели
Энтони и была очарована красавцем Полем, когда была хороша собой и по-настоящему счастлива. Родителям её Поль не нравился, мать ворчала, что можно было найти кого-нибудь получше, но она не обращала внимания. Но "прекрасная пара" была давно в прошлом. "Я хороша", - заявила она себе и повторила это как заклинание, пока не вошла в ванную, где зеркало уличило её во лжи. Бледное усталое лицо, ещё хорошей формы, с тонкими чертами, но с заметной сединой в волосах и напряженным выражением глаз, явно нельзя было назвать красивым. Она разорвала на четыре куска фотографию с банкета, немного поплакала, а потом все четыре куска осторожно наклеила на картонку. После этой уступки сентиментальности снова стала практичной женщиной. Накрасилась, надела даже слишком элегантное платье и отправилась за покупками.
На главной улице она встретила Пенелопу Сервис, которая поведала ей о загадочном исчезновении Анны-Мари.
- Она немного со странностями, - рассказывала Пенелопа вечером Дику. Когда я рассказала ей об Анне-Мари, знаешь что она сказала? Сейчас... Пенелопа прыснула, как от щекотки. - "Интересно, не соблазнил ли её мой муж. Обо мне он уже стал забывать, зато интересуется молоденькими".
Дик кивнул. Как психолог, он привык ничему не удивляться.
- А потом добавила: "Не обращайте внимания, сегодня меня что-то потянуло на воспоминания, с вами такое бывает?" Мне... мне стало её немного жаль, она казалась такой... - фраза осталась незавершенной. - Так что я пригласила её на чай, и, видимо, она вступит в наш... в наш бридж-клуб.
- Отлично. А что будем делать с этой чертовой девицей?
- Думаю, новую искать не станем. С ними больше хлопот, чем... - но и эта фраза осталась неоконченной.
- Полагаю, её вещи надо бы отослать родственникам.
- Завтра займусь.
- В полиции думают, она с кем-нибудь сорвалась в Лондон. Но, честно говоря, мне она такой не казалась.
Пенелопа Сервис была уже по горло сыта разговорами про Анну-Мари.
- Не знаю, дорогой, и мне это безразлично. Знаю только, что как помощница по дому она ничего не стоила, и... и я рада, что мы от неё избавились.
- Слушай, вот смеху будет, если Вэйн действительно скрывает её где-нибудь в любовном гнездышке. Он-то мужчина хоть куда, а?
- Не в моем вкусе. Не люблю мужчин в его возрасте, которые ведут себя как незрелые юнцы. С него станет и волосы красить...
На дверях кабинета золотыми литерами значилось "Поль Вэйн", а пониже черными: "Управляющий по кадрам". Должность эта когда-то называлась "начальник отдела кадров", но решено было, что "управляющий" звучит солиднее. Это отнюдь не означало принадлежность к директорату, но Поль имел право пользоваться теми же туалетными комнатами и обеденным залом, что и члены совета директоров. Эти привилегии много значили. Показывали, как далеко он смог продвинуться, поступив в фирму рядовым сотрудником.
Через неделю после переезда в Роули Поль нашел на своем столе циркуляр. В нем сообщалось, что на следующей неделе на самом верхнем этаже открывается маленький ресторанчик для директоров, избранных высших чиновников и их гостей. Посещать его следует только в обществе солидных клиентов. К циркуляру был приложен список тех, кто будет иметь право посещать ресторан, сообщив предварительно, каких приведут гостей. Его фамилии в списке не было.
Поль перечитал список ещё раз. На первом листе был председатель совета директоров сэр Джордж Рос, затем все руководители. Кроме них - ещё две фамилии. Блейни, начальник отдела внутреннего рынка, и О'Рурк, отвечавший за экспорт. Ясно было, что в списке должен был быть и Поль Вэйн. Циркуляр пришел из канцелярии Хартфорда, и Поль тут же позвонил его секретарше.
Девушка, снявшая трубку, сообщила, что мисс Попкин больна.
- Я заменяю её временно, мое имя Джой Линдли. Поль объяснил, что ему нужно.
- Мне очень жаль, мистер Вэйн, это моя вина...
- В чем же?
- Этот циркуляр. Я дослала его вам по ошибке. Даже не знаю, как это могло случиться.
- Я вас не понимаю, мисс... - никак не мог вспомнить её имя, - Линдли. Я звоню, чтобы обратить ваше внимание, что в списке пропущена моя фамилия, вот и все.
Но когда она с сомнением ответила: "Да, понимаю", он вдруг осознал, что его не включили сознательно. Попытался сгладить впечатление, сказав, что поговорит об этом с Хартфордом. Девушка облегченно согласилась, что так будет лучше.
Положив трубку, Поль дал волю гневу. Все это ясно подтверждало его слова Элис о попытках Хартфорда выжить его из фирмы. Блейни и О'Рурк были начальниками отделов его уровня, и если их фамилии в списки были, а его нет, это было сделано умышленно. Минут через пять он настолько успокоился, что мог идти к Хартфорду.
В приемной увидел ту девушку, молодая, с начесом светло-русых волос. Она испуганно ему улыбнулась.
- Вы Джой Линдли.
- Да. Мистер Вэйн, этот циркуляр... Это моя вина.
- Ничего. - Под столом он заметил красивые стройные ноги. - Давно вы здесь работаете?
- Три месяца.
- Вам нравится?
- Ах да, очень.
- Я хочу поговорить с Хартфордом. Не волнуйтесь, Джой, о вас речи не будет. Это ни к чему.
- Я вам очень благодарна.
"Ну вот, Поль, ты и завоевал союзника", - сказал он себе, входя в кабинет Хартфорда. Тот казался слишком мал для своего огромного письменного стола. На столе стоял письменный прибор из стекла и стали в форме двух зубчатых колес, фотография жены в хромированной рамке и нож для разрезания бумаг. Ножом он пользовался редко, ибо, как обычно, на столе не было никаких писем. Хартфорд, как было общеизвестно, был убежден, что только у бездарного работника стол завален бумагами. Неприятное мнение для такого человека, как Поль, у которого стол был вечно завален бумагами, с которыми нельзя было ни разобраться сразу, ни направить в дело.
Руководители в "Тимбэлс" были на "ты", но Хартфорду Поль "тыкал" с немалым усилием. Он сделал наивную мальчишескую мину, ещё простодушнее, чем обычно.
- Брайан, говорят, на этой неделе открывается новый ресторан, это правда?
- Да.
- Отлично. В следующий четверг у меня будут двое очень важных клиентов. Не знаю точно, но решил, что лучше спросить, когда он откроется.
В голосе Хартфорда заскрежетал лед:
- Я разослал циркуляр всем, кто сможет посещать новый ресторан. Тебе его не посылали.
Это была констатация факта: раз что-то решив, Хартфорд уже не менял позиции.
- Значит, ресторан предназначен исключительно для директоров.
- Этого я не говорил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24


А-П

П-Я