Достойный сайт Wodolei 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Пока никто из витязей не мог переплюнуть высокого рыжеусого воина по имени Трофим Могила. Плевковый умелец искусно пользовался тем, что у него между верхними передними зубами была изрядная щель, сквозь которую он так метко харкал с пятнадцати шагов, что попадал аккурат в правый прищуренный глаз мериканского царя.
Витязи шли на разные ухищрения. Одни тренировали язык, постоянно его высовывая, что на крепком морозе было чревато всяческими неприятными последствиями. Другие втайне от товарищей лизали невесть где раздобытые дольки лимона, что, конечно, в определенной степени помогало.
Но вот с точностью у многих была проблема.
Забава Тихону понравилась, и он тоже стал в очередь веселых храбрецов, желая потягаться с удалым Трофимом Могилой, который, сидя на пне в сторонке от всех, лишь презрительно усмехался, провожая плевки конкурентов скептическим взглядом.
Тихону подумалось, что непросто будет победить ухмыляющегося в сторонке чемпиона. Правда, у него самого тоже был большой в этом деле опыт, как водится, от безделья. Сидишь себе где-нибудь на сеновале в знойный летний полдень. Делать как есть нечего, идти к речке неохота, мыслей в голове полезных никаких. Вот и начинаешь с тоски на приоткрытую дверь сарая поплевывать, в особенности ежели на нагретое солнышком дерево мухи садятся.
В середине очереди случилась потасовка, с великим позором был изгнан молодой витязь, уличенный в мошенничестве. У воина в самый неподходящий момент вывалился из-за кольчуги надрезанный сочный лимон.
Один оплеванный царь Жордж был спокоен и взирал на хохочущих русичей с выражением не то полного равнодушия, не то презрения на плоском лице.
А может, грустил душою. Небось, переел хваленых мериканских «шматсов», вот и загрустил чуток от изжоги.
Истинно же русскому человеку потреблять подобную дрянь было весьма опасно для здоровья, в чем самолично смог убедиться князь Всеволод. Хотя, к примеру, его помощник дровосек Парамон, тоже вкусивший заокиянской сладости, на здоровье свое не жаловался и даже сумел вывести в уме какой-то непонятный интегральный корень. Правда, к вечеру того же дня Парамон снова отупел и, нажравшись лыкового первача, приставал с глупыми разговорами к славным витязям, за что в обилии получал от оных тычки да затрещины.
Тихону удалось продвинуться в очереди соревнующихся почти до середины, как вдруг рядом, у телег с зачехленными пушками, случилась занятная перебранка между слегка подвыпившими бравыми вояками.
— А чё вы, чё вы, да кто вас, русичей, тогда знал-то? В шкурах, небось, по лесам еще бегали, — надрывался худой краснолицый краинец в темно-синих шароварах, косоворотке и с длинным оселедцем, намотанным на правое ухо. — А у нас тогда уже цивилязация была и высокая духовная культура!
Как случалось со всеми краинцами от чрезмерного волнения, казак и сам не заметил, как ни с того ни с сего перешел на чистую русскую речь.
Что еще раз доказывало старую мудрую поговорку: что краинец, что русич, что седорус — один хрен!
Спорящий с хохлом плечистый светлобородый витязь громко рассмеялся:
— Глядите, люди добрые, как наш герой разошелся. Да кто же, окромя тебя, дурня, не знает, что вышли-то мы все из одного единого народа…
Прочие воины с интересом наблюдали за словесной перепалкой.
— А вот и неправда! — взвизгнул казак, крутя на пальце оселедец. — Вас и в помине еще не было, когда краинцы Трою основали!
— Чего?!
— А вот ничего! Не было бы никакой Эллады без нас. Всем известно, что енто мы их породили. Великий казацкий ватажек Левко Гарматник на лодках-чайках Днепр переплыл, все пороги одолел и вышел в Великое море, за которым и возникли много лет спустя знаменитые эллинские империи.
— Нет, вы токмо поглядите, как лясы точит! — возмутился светлобородый. — Его послушать, так получается, мы, русичи, от краинцев произошли!
— Ясное дело, от краинцев! — басом проревел казак, кладя руку на саблю. — Град Киев-то, праматерь всех рассейских городов, издавна нашей столицей был, еще до Новгорода, до Кипиша, до Хмельграда. Когда мы Киев строили, вы все по лесам в виде обезьян ефиопских бегали с каменными топорами наперевес…
— А вот за это ты сейчас схлопочешь! — торжественно предупредил светлобородый, снимая с пояса булаву.
Плюнув на очередь (разумеется, в переносном смысле), Тихон поспешил к месту возможной драки, где уже собралась приличная толпа любопытствующих. И, что характерно, в толпе этой весело смеялись над спорщиками как русичи, так и краинцы.
— Кончай бузить, Бараболя! — прокричали потешающиеся казаки. — Он у нас как выпьет, все рассеян костерит.
— У, вражье племя! — продолжал надрываться неугомонный Бараболя. — Слава Велесу, удалось нам от вас вовремя отделиться, а то держали нас под пятой столько лет, национально самовыражаться не давали.
— Это как? — весело спросили из толпы.
— Ну… — Буян призадумался, но тут же нашелся с ответом: — Не позволяли нам шаровары и оселедцы носить.
— Так вот в чем дело! — поигрывая булавой, улыбнулся светлобородый. — Вот, значит, за что вы обиду великую на нас затаили.
— Да, затаили! — огрызнулся казак. — И первыми от вас отделились.
Ларчик, как видно, просто открывался, но дракой по-прежнему попахивало.
Краинский бунтарь уже вознамерился было пронзительно засвистеть и выкрикнуть что-нибудь навроде «Бей кацапов!», как внезапно толпа воинов расступилась, пропуская к спорщикам двух разгневанных князей — Богдана Шмальчука и Буй-тура Всеволода.
Спорщики мгновенно притихли.
— Бараболя, — проговорил гетман, зловеще шевеля усами, — сучий ты сын, снова воду мутишь?
И схватив испуганного казака за оттопыренное левое ухо (видно было, что тягали его, уже и не раз), Шмальчук потащил возмутителя спокойствия к своей палатке.
Всеволод одобрительно глядел им вслед.
— Погоди, гетман, — прокричали витязи. — Бараболя что же, правду, выходит, говорил?
Гетман резко остановился:
— Насчет чего?
— Ну насчет того, что краинцы русичей породили?
Шмальчук ничего на это не ответил и только с чувством сплюнул в сторону.
— Вот так вот и воюем, — сообщил подошедшему Тихону Всеволод, — благо, что не друг с другом. Наверное, мериканцам нужно спасибо сказать.
— За что, князюшка? — удивился дружинник.
— Да за то, что сплотили нас перед общей бедой в единый народ! — усмехнулся Ясно Солнышко.
Воистину непостижима славянская душа.
Тем временем вражеские войска медленно, но неотвратимо стягивались к границам краинского удела, готовясь к массированному наступлению. Целью был знаменитый град Киев, не раз уже отбивавшийся от разнообразного супротивника, будь то Навьи колобки или же псы-рыцари.
Но то, конечно, давно было.
Затаила Русь дыхание, ибо несметные полчища врагов готовили воистину сокрушительный удар по праматери городов русских.
Царь Жордж лично настоял на подобной стратегии. Прежнее ведение войны оказалось ошибочным. Русичи с легкостью отбили начатое было наступление на восточном направлении. Да и внезапное исчезновение одной из основных армий несказанно обеспокоило царя.
М-да, попьет еще кровушку у мериканцев российская навья нечисть в прямом и переносном смысле.
Очередным провалом обернулась и попытка внешней разведки раздобыть образец невиданных навьих творений. Засланный на Русь секретный агент Фокс Шмалдер бесследно исчез. Лучший агент Жорджа сгинул, небось, в этом их ужасном Навьем Царстве, природа коего вызывала среди вражеских ученых всевозможные кривотолки. Кто ж знал, что обитатели этого самого царства все как один будут сражаться на стороне Руси.
Сплошные просчеты.
Царь Жордж быстро разогнал всех своих прежних советников, решив далее обходиться без их помощи. Они и так уже проморгали нападение железных гарпий на главные города Мерики, учиненное врагом номер один Беней Ладаном, богатым ефиопом, люто ненавидящим любую дерьмократию. Да и самого Беню хваленые советники так и не сыскали, опозорившись тем самым на весь белый свет.
Особо не раздумывая, царь Жордж собрал все свои войска в одном месте и решил бросить их на град Киев, ну а затем идти на Новгород, дабы сломить последний оплот русичей. Будут, шельмы, знать, как без ведома Жорджа объединяться.
Ишь, чего удумали!
Но скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой вовсю резвятся Навьи колобки
Как и обещал Леший, стали русичи на следующее утро собираться в дальнюю дорогу. Колупаев проверил оружие: почистил меч, натянул верный лук, пускающий железные стрелы. Мало ли с чем они в этом Средиземье столкнутся.
Муромец же все утро только и делал что опохмелялся, безуспешно борясь с негаданно напавшей икотой. Где Илья ухитрился раздобыть лыкового первача, так и осталось загадкой. Степан, правда, подозревал, что выпивкой богатыря снабдили шкодливые домовенки Потап с Ефимкой. Уж больно они тихие были в то утро. Видно, желали, безобразники, чтобы к Муромцу в гости снова Кондратий пожаловал. Однако до подобного безобразия, слава лешему, не дошло. Икающего Илью вывели из избушки под белые, трясущиеся с перепоя рученьки и с трудом взгромоздили на телегу. Колупаев еще подумал, что икота одолела Муромца, скорее всего, от страха, однако же вслух кузнец ничего не сказал, не желая позорить Илью пред Лесным Владыкой.
— Я провожу вас прямо до нужной Трубы, — пообещал русичам Леший, седлая маленького серого ослика. — Провел бы и дальше, но дел шибко много. Я князьям обещал дороги постоянно врагам путать, так что зла на меня не держите.
— Да что ты, Лесной Владыка! — в сердцах воскликнул Колупаев. — Спасибо и на этом.
Красавица Кимка, весело поглядывая на смущенного Муромца, вынесла из избы вкусный гостинец, завернутый в аккуратный узелок.
— А это вам, добры молодцы, в дорогу, — проговорила молодица, укладывая гостинец в телегу, — дабы не оголодали ненароком и успели совершить много подвигов ратных.
— Спасибо, хозяюшка! — поблагодарил Степан и пихнул кулаком сидящего рядом Муромца.
— Дык, — как всегда несколько неопределенно отозвался Илья, украдкой косясь на зеленоволосую красотку.
— Ну что, поехали? — спросил Леший и очень резво поскакал на своем ослике к виднеющейся вдалеке Великой Преграде.
— Мы, в общем, понимать… — неуверенно пробормотал Кимке Муромец, и на этом красноречие окончательно его покинуло.
— Еще свидимся, добры молодцы! — весело улыбнулась молодица.
Колупаев стеганул Буцефала, и телега устремилась следом за Лешим.
— Нет, ты это видел? — тяжело задышал на ухо кузнецу Муромец.
— Что видел? — переспросил Степан.
— Ну, как она мне улыбнулась?
— Нет, не видел.
— А ведь неспроста улыбнулась, как пить дать неспроста. Так вот ни с того ни с сего такие красотки добрым молодцам не улыбаются.
— Это ты-то добрый молодец? — рассмеялся Колупаев. — Да тебе, поди…
Кузнец призадумался, подсчитывая в уме.
— Да тебе за сорок еще когда перевалило!
— Самый возраст жениться! — серьезно ответствовал Муромец, поглаживая сильно отросшую за время странствий бороду.
— Самый возраст уже и внуков иметь, — продолжал с улыбкой Степан. — Ты, Илья, эти свои заморочки по поводу Кимки брось. Она тебе в дочери годится. Гляди, прознает Лесной Владыка о твоих мыслях недостойных … ох и несладко тебе придется!
Илья опасливо поглядел на скачущего впереди на потешном ослике Лешего.
— Ну так ведь я, понимашь, холостой…
— Холостой, да не простой, — схохмил Колупаев. — Кто ж тебе, дубине, позволит-то на девчонке молоденькой жениться? Вот ежели бы ты князь какой был, а так…. посмешище одно. И впрямь, правду о таких говорят: седина в бороду, бес в ребро!
Муромец вздрогнул и, внимательно изучив бороду, сварливо отозвался:
— Да нету у меня никакой седины.
— Ничего-ничего, вот побываем в Средиземье, появится! — пообещал Степан.
— А что, лихие то места?
— Хуже некуда. Вернее, даже не так… — Кузнец минуту помедлил, подбирая нужные слова. — Понимаешь ли, никто толком ничего об этих землях не знает. Чушь всякую рассказывают, а так ли оно все на самом деле, проверить трудно. Правда, жители ентого Средиземья к нам время от времени захаживают, и посему одно я знаю точно: там, как и у нас, тоже идет война.
Услышав подобное, Муромец что-то невнятно замычал, а колотун стал бить его пуще прежнего. Хотя икота навроде как прошла.
— Ну вот, — с грустью констатировал Колупаев, — и куда тебе такому жениться? Ты бабу голую хоть раз в жизни-то видел?
— Видел, — кивнул Илья, — на картинке…
— Эх ты, жених, — покачал головою Степан. — Поскольку ты богатырь, то лишь ратными подвигами можешь завоевать расположение красавицы, ежели какая понравится.
— Енто как? — заметно оживился Муромец и даже перестал на время трястись.
— Как-как, да вот так, — проворчал кузнец. — Назвался богатырем — полезай в пещеру к Горынычу. Ведь чем богатырь свои чувства красавице доказывает? Доблестным подвигом во имя прекрасной девицы. Вот ежели ты, Илья, сразился бы с Кощеем каким, желательно, конечно, с Бессмертным, или же голову Горыныча Кимке на золотом блюде принес, вот тогда бы наверняка Лесной Владыка за тебя свою дочь отдал.
— А без Горыныча дык никак? — снова сделавшись несчастным, тоскливо спросил Муромец.
— Ну а кто ж задаром свою любовь так просто подарит? — удивился Колупаев. — Красну девицу нужно завоевать! Моли Велеса, чтобы колдун какой черный Кимку похитил… Вот тогда бы… а впрочем, что я с тобой, дурнем, тут спорю, все равно ведь впустую.
Но богатырь не унимался.
— Ну расскажи, Степан, ну что тебе стоит?
— Да чего тут рассказывать? — разозлился кузнец. — Я ведь как женился? Заплатил колдуну одному знакомому мешочек золота, дабы он девицу мне понравившуюся похитил, ну а потом надел ратные доспехи и пошел ее вызволять. Да только та мегера похлеще дикой кошки оказалась. Сама колдуна уделала, да так, что мне пришлось еще и лечение ему оплачивать: сломанную ногу и выбитые зубы. Понял я, что ошибся со своим выбором, но назад дороги уже не было.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31


А-П

П-Я