https://wodolei.ru/catalog/unitazy/nedorogie/Jika/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ренайо закашлялся. Премио Санкто прочитал вечернюю молитву звучным голосом – контрапункт к тихому и мелодичному бормотанию Сааведры.– Для передачи тончайших оттенков используй пальцы… Если работа не удовлетворяет тебя, ты должна быть готова отбросить ее и начать заново.Элейна почувствовала запах скипидара, камеди, краски и пота множества тел, собранных в замкнутом пространстве комнаты; присутствовали здесь и другие ароматы: травы, земли и дерева – все они проникли в ателиерро за долгие годы работы в нем множества людей. Моча. Слезы. Пот. Слюна. Семя. Кровь. Своими собственными телами иллюстраторы Грихальва порождали Дар.– Но более всего, Элейна, – наставлял ее Сарио, – ты должна сохранять терпение.Внезапно лампы вспыхнули особенно ярко, а потом разом погасли, словно резкий порыв ветра задул их.Наступила тишина.Единственная свеча озаряла комнату, отбрасывая длинные, колеблющиеся тени. Сарио исчез. Премиа Санкта произнесла благословение мертвым.Кабрал встал и вместе с Гиаберто и Дамиано снова зажег лампы. Вскоре в ателиерро опять стало светло. Сааведра, низко склонив голову, замерла возле мольберта.А на картине, спиной к зрителю, стоял мужчина. Элейна вскрикнула и встала. Это была спина Сарио; она узнала ее, как и одежду, которая была на нем, как и прическу, и едва заметный намек на профиль.Однако в зеркале отражалось лицо совсем другого человека – то было лицо настоящего, первого Сарио, который умер более трехсот лет назад. Наконец мгновение застыло – теперь он навсегда останется таким, никогда не состарится и не умрет. Будет всегда смотреть на свой самый главный шедевр: себя самого.Элейна заплакала и выбежала из комнаты. Глава 92 – Элейна! Элейнита! Ты что, еще не готова? – Беатрис ворвалась в комнату и стала оглядывать ее критическим взглядом. – Да тут не так роскошно, как в моей келье Новисиата, милая. А в твоем ателиерро внизу еще даже не подмели пол!– Это бесформенное белое одеяние и тугой платок тебе очень идут, Беллита.Беатрис рассмеялась.– Знаешь, в моем саду все так замечательно растет. Мне выделили маленький, аккуратненький участок для опытов. Кроме того, я посадила в их саду несколько своих трав и привела его в порядок – теперь там стало гораздо лучше, чем раньше.– А ко мне уже записались пятьдесят учеников, – перебила ее Элейна, – хотя занятия начинаются только через месяц! Комната кажется тебе голой лишь потому, что ты бы заполнила ее вышитыми коврами, лакированными вазами, всякой модной ерундой и дурацкой мебелью. Я закончила работу над “Деянием” всего пять дней назад, мне просто не хватило времени как следует здесь все обставить. Беатрис помогла ей застегнуть пуговицы на спине. – Если ты намерена играть в обществе значительную роль, сестричка, тебе следует завести горничную и кучу слуг.А я встретила внизу лишь Дэво. Не думаю, что ты станешь прибегать к его помощи во время одевания!– Наберись терпения, Беллита. Рохарио сказал, что как только мы с ним поженимся, он попросит своего дворецкого подыскать нам надежных слуг. Я не стану ему в этом мешать. Он ужасно любит обо всем хлопотать.– Он вернулся? Вы получили разрешение екклезии?Элейна покраснела и быстренько стала складывать кружевную шаль.– Сам Премио Санкто дал свое согласие, хотя, мне кажется, я заметила, как в его глазах что-то промелькнуло, когда он объявил, что бракосочетание должно состояться во время Санктеррии.– Можно подумать, костры Санктеррии сделают твою кровь безупречной! – хмыкнула Беатрис.– Рохарио вернулся в город, чтобы присутствовать на свадьбе Сааведры.– Ах, да, конечно! У меня такое впечатление, что на улицы высыпало все население города, народ ждет начала празднеств. Астравента подходящий для бракосочетания день, ты со мной согласна? Особенно если вспомнить, что невеста уже поймала звездочку в свое зеркало.– Беатрис!Но она только рассмеялась, подвела Элейну к зеркалу и занялась ее прической.– Я и представить себе не могла, что женщина из рода Грихальва, забеременевшая от до'Веррада, будет так популярна. Эйха! Больше я ничего не могу сделать с твоими волосами. – Беатрис задумчиво подошла к окну и тут заметила картину под покрывалом. Элейна только сегодня принесла ее в свою комнату на чердаке. – Что это такое? Твое новое произведение?Элейна тотчас отвернулась от зеркала.– Пожалуйста, не открывай ее.– Как скажешь. – Беатрис чуть приподняла одну бровь. – Насколько я понимаю, это секрет. – Она провела рукой по желтой ткани, прикрывавшей картину, нахмурилась, увидев пыль на пальцах, и выглянула в окно. – Эйха! Вон санкта Луисса и ее бедная матушка решили немного подышать воздухом, дожидаясь меня. Знаешь, это душераздирающая история, но я расскажу ее тебе потом, потому что вижу санкту Хуанию, которую ласково называю Змея, она вечно высматривает своими глазками-бусинками, кто чем занят. И, кажется, начинает беспокоиться. Мне пора! – Она поцеловала Элейну в щеку и направилась к двери.– Подожди!Беатрис остановилась и взглянула на сестру широко раскрытыми глазами.– Что случилось, Элейна? У тебя такой серьезный вид, а ведь сегодня праздник.Многие недели она с трудом несла на плечах эту ношу. Как легко было бы позволить Беатрис уйти, а книгу оставить себе. Знания, которые только и ждут минуты, когда она или кто-нибудь другой сделает их своим достоянием. Элейна глубоко вдохнула, открыла сундук, стоявший в темном углу, и вынула из него книгу. Протянула ее Беатрис.– Она когда-то принадлежала Сарио Грихальве, – сказала Элейна. Казалось, тяжелая книга обжигает ей руки, но она сумела справиться с собой. – Это древний экземпляр Кита'аба – книги тза'абов, ставшей впоследствии Фолио.Беатрис смотрела на нее, не проронив ни слова.– Я не смогла ее сжечь, хотя мне и следовало это сделать! Я не имею права брать на себя такую ответственность. – Элейна нетерпеливо протянула книгу сестре. – Возьми! Я доверяю книгу тебе, Беатрис, ты самая лучшая из всех нас. Я знаю, ты сумеешь принять правильное решение.Внезапно глаза Беатрис наполнились слезами.– Ты не доверяешь себе, понимая, какое знание содержится в этой книге? – мягко, с состраданием спросила она. – Милая Элейнита, ты совсем на него не похожа, хотя ты его и любила.– Я заглянула себе в сердце, Беллита. Я не очень от него отличаюсь. По правде говоря, мало отличаюсь. Я стану рисовать, как никто до меня не рисовал, я буду знаменита: художник Элейна Грихальва. А вдруг какая-то часть моего существа возжелает большего, вдруг я начну использовать других людей ради достижения собственных целей, не смогу думать ни о ком, кроме себя? Нет, я не должна рисковать. Не хочу быть такой, как он.Она снова протянула книгу.По лицу Беатрис пробежала тень, но тут же исчезла, и на ее место пришло спокойствие, которое так умиротворяло всех, кто ее знал. Она кивнула и взяла из рук Элейны древнюю книгу.Молча они вместе прошли через гостиную в небольшой зал, где и расстались. Тишина показалась Элейне гнетущей – теперь, когда Беатрис ушла и унесла с собой Кита'аб. Но через некоторое время она почувствовала, как тени рассеиваются и на сердце становится легче.Да, она похожа на Сарио, и с этим ничего не поделать. Но ей хватило мудрости справиться с тем, что было в ней дурного, – в отличие от него.Вдруг она услышала, как у нее за спиной распахнулась дверь, а в следующее мгновение ее уже целовал Рохарио.– Сначала я отправился в Палассо Грихальва, – сказал он. – Должен признаться, забыл, что ты там теперь не живешь. Все так изменилось. – Он оглядел гостиную столь же критически, как Беатрис спальню. Здесь совсем недавно покрасили стены, пахло краской, несмотря на открытые окна. – Комнаты довольно просторны и оригинальны, мне нравится фризмаркский стиль. Благодарение Матре, здешние мастера смогли его воссоздать! В небольшом зале внизу достаточно места для собраний, надеюсь, споры моих товарищей не помешают тебе проводить уроки. Но на время летней жары нам следует переезжать в Коллара Ассаддо.Очаровательное местечко, настоящая деревня. Кроме того, заниматься землей почти так же интересно, как политикой. И почему я не понял этого раньше!– Потому что был бесполезным и тщеславным существом, корассон мейа.– Эйха! – расхохотался он. – Точно! Твоя мать так рассвирепела, когда меня увидела! Ты рассталась со своей семьей не очень хорошо, Элейнита.– Что верно, то верно. Знаешь, они не хотели, чтобы я уезжала. Только я теперь больше не боюсь моих родных.Он выглядел весьма довольным собой. Пусть думает, будто именно он освободил Элейну своей поддержкой. Зачем лишать его этой иллюзии?Рохарио медленно поворачивался, рассматривая комнату. Он начал по-новому повязывать галстук. Скоро, вне всякого сомнения, самые молодые члены Парламента станут носить галстуки точно так же. Эйха! По крайней мере его соратники начнут одеваться со вкусом!Рохарио вдруг остановился: он заметил портрет над камином.– Это что-то новое! Какой чудесный портрет! Кто написал его? Ты здесь просто неотразима!– Его написал Сарио Грихальва. – Элейна была готова к его возмущению или негодованию, но Рохарио лишь удивился:– Мне казалось, ты уничтожила все его работы.– Верно. Все, кроме той, где изображена бедняжка Аласаис. Рохарио склонил голову набок и с улыбкой посмотрел на нее. С тех пор как Элейна увидела его впервые, он стал совсем иначе улыбаться. Теперь в его улыбке больше не было настороженности избалованного ребенка.– Все, кроме той картины. И этой. Они знают про нее?– Нет. – Элейна боялась сделать вдох.– Замечательный портрет, Элейна. Мы сохраним его навсегда. Она с трудом перевела дух.– Конечно.– Но ты должна написать мой портрет, и мы повесим его рядом. Два портрета. Больше ничего не будет.– Почему ты вдруг загрустила, гвиверра мейа?– Рядом с ними не будет наших детей.– Мы уже говорили об этом, Элейна. И больше не стоит. – Он решительно взял ее за руку и подвел к окнам, выходящим в маленький дворик. Цвели акации, вдоль выложенных кирпичом дорожек ровными рядами выстроились липы. Каменщики работали над фонтаном, небольшой копией фонтана с колокольчиками. Они с Рохарио долго стояли в уютном молчании, пока не зазвучали свадебные колокола.– Нам будет хорошо вместе, Рохарио. – Элейна поцеловала его.– Надеюсь! Идем. Отец придет в ярость, если мы опоздаем. Он говорит, что я теперь никуда не прихожу вовремя, но в этом виноваты бесконечные собрания. Я не представлял себе, что десять человек могут иметь двадцать самых разных точек зрения, которые они слишком бурно высказывают.Но по его тону и выражению лица Элейна видела, что Рохарио нравится такая жизнь. Подумать только, до'Веррада – член Парламента! И в самом деле наступили новые времена.– Кстати, – вдруг сказал он, стараясь придать своему голосу неуверенность, но Элейна поняла, что он страшно горд, – Парламент намерен заказать тебе официальный документ ассамблеи. Выборы пройдут в следующем месяце, а первая ассамблея соберется во время Провиденссии.– Я получу этот заказ! Рохарио! Официальный документ ассамблеи! Я не могла и мечтать о такой чести. Это ты заставил их принять такое решение?– Ты переоцениваешь мое влияние. Мне кажется, картина на стене в гостинице Гаспара сыграла свою роль, если тебе уж так хочется знать правду. Они все мечтают выглядеть так же превосходно, как герои того произведения. Эйха! Нам и в самом деле пора идти.Пока Элейна ждала Рохарио, поправлявшего галстук перед зеркалом, – он, как всегда, тщательно следил за своей внешностью, впрочем, на него сейчас устремлено так много юных глаз, – она с удовлетворением разглядывала свою гостиную.Просторная комната, много воздуха и света, льющегося сквозь роскошные окна, расположенные вдоль двух стен. Здесь достаточно места для дивана, мольбертов, рабочих столов. Для занятий живописью. Здесь она будет учиться у Кабрала до тех пор, пока он сможет давать ей уроки. У Гиаберто и других иллюстраторов Грихальва, если они не откажутся прийти сюда. Здесь она будет работать с талантливыми молодыми художниками. Будет передавать свою Луса до'Орро тем, кто захочет получить знание.Ремесло, понимание и не имеющее имени, но неистребимое желание стать живописцем. Секрет Золотого Ключа.– Ненавижу этот цвет. – Рохарио нахмурился, глядя на свой жилет. – И почему оранжевый теперь в моде? Пора сделать его непопулярным. – Он поймал в зеркале ее взгляд, и на мгновение ему показалось, что он смотрит в другое зеркало, то, что на портрете, державшем в плену Сааведру. На портрете, где сейчас заключен Сарио. – Элейна, я никак не могу понять одного. Если правда, – а я в этом не уверен, уж больно невероятным это кажется, – что Сарио Грихальва жил так долго, отнимая жизни у других, то кем он был в тех, других жизнях? Оставался Сарио или превращался в кого-то еще?Некоторые секреты не должны стать всеобщим достоянием. Потому что в самом конце Сарио посвятил лишь ее одну в свою тайну.– Он так в этом и не признался, – спокойно ответила Элейна. – Не сказал никому, даже Сааведре.Пройдет время, и она, возможно, извлечет из хранилища Пейнтраддо Меморрио Сарио и покажет его всем остальным, и тогда картина станет последним и величайшим памятником его таланту.Еще раз зазвонили колокола – новая жизнь. Элейна улыбнулась, взяла Рохарио за руку, и они вместе вышли из комнаты. ГАЛИЕРРА 1347 – Бальтран, сюда… проходи вот здесь. Видишь? Нет, нет, нинио! Не через заднюю дверь. Сюда, пожалуйста.Кураторрио находился где-то посередине Галиерры, все его внимание было сосредоточено на женах банкиров: их изысканные черные кружевные накидки украшали волосы и прикрывали глубокие вырезы модных платьев.– Если мы будем вести себя тихо, Бальтран, нам удастся проскользнуть…– Патро! – Мальчик схватил его за руку и потянул к окну. – Ты видишь новые пушки? Посмотри, какие они красивые!Алехандро вздохнул и подчинился неизбежному. Ему пришлось выдержать обмен любезностями и неизбежную светскую болтовню жен банкиров, уважаемых женщин из хорошего общества. Пришлось поговорить с каждой. Он был знаком с их мужьями, встречался с ними во время официальных обедов или присутствовал на церемонии представления их дочерей ко двору.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я