https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/elektricheskiye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А вы со Стеном?
– Мы? Мы поедем в гостиницу и тоже будем спать до завтра, точнее уже до сегодня, – добавил я вспомнив который сейчас час.
Я плохо знаю итальянские обычаи, но рискнул и на прощанье поцеловал ей руку.
Не долго раздумывая, мы со Стеном поехали в уже знакомую нам гостиницу. Мама Си встретила нас на этот раз со словами:
– О, синьор, рада видеть вас вновь, – она демонстрировала знание немецкого, о чем я во время своего прошлого визита и не подозревал.
– Могли бы мы остановиться у вас?
– Ну конечно, – она что-то набрала на клавиатуре компьютера, – и, если вы хотите, то тот же номер, в котором вы жили, сейчас свободен.
– Это будет просто замечательно.
– А ко мне вы можете обращаться синьора Креспа.
После этого краткого обмена любезностями, мы со Стеном поднялись в уже знакомый нам номер.

* * *
Утром, когда я проснулся, солнце уже вовсю светило в окно номера. Похоже, поздно вставать в этой гостинице становилось моей привычкой. Вылезать из кровати совершенно не хотелось. Вчерашний день, вобравший в себя такое количество событий, вычерпал все мои силы. Воспоминания о произошедшем приобрели оттенок нереальности. С трудом заставив себя подняться, я умылся и спустился в холл гостиницы. Время завтрака, обычное для всех гостиниц уже прошло, но сеньора Креспа, увидев меня, засуетилась и настояла, чтобы я позавтракал. Еще вчера меня поразило, насколько изменилось ее отношение ко мне. Я не знал, чему это приписать: или тому, что в прошлый раз, ожидая от меня – русского пьяного дебоша на всю ночь и выяснения отношений с остальными постояльцами, и после нашего со Стеном спокойного пребывания, она внесла нас в перечень приличных постояльцев, или же тому, что вчера мы ужинали с Кьярой – подобные сведения разносятся в маленьких городках с такой молниеносной скоростью, что еще до окончания нашего ужина вполне могли долететь и сюда.
В столовой никого не было. Сеньора Креспа принесла мне тарелку с горячими тонкими сосисками, миску нарезанных овощей и корзинку со свежими. еще теплыми булочками. Затем на столе как по волшебству появилось оливковое масло, уксус и специи. Завершали мой завтрак кофе и стакан свежего сока. В ответ на мою искреннюю благодарность, высказанную с неожиданным для меня самого южным темпераментом, она улыбнулась и пожелала мне приятного аппетита.
Позавтракав, я решил сегодня никуда не ехать, а немного поработать и собраться с мыслями в этом спокойном месте. Улочки, по которым мы со Стеном отправились гулять, несли на себе отпечаток лучших времен, сейчас ушедших, но кто знает, может быть, когда-нибудь возвратящихся сюда. В этом Фаэдис не отличался от десятков провинциальных городков разбросанных по всей Европе, где мне довелось побывать.
Прогуляв и покормив Стена, я попытался взяться за переводы, но сегодня работа не шла. В голове моей крутились мысли о том, как я позвоню Кьяре, что скажу и не окажется ли все ее хорошее ко мне отношение лишь плодом моей фантазии. Я проверил почту и обнаружил заказ на три новых перевода, столь же щедро оплачиваемых, но в отличие от предыдущих, не требующих от меня срочного исполнения. Решив устроить себе выходной, я взялся листать записи Руджеро, причем по своей давней вредной привычке, начав с конца. И первый же лист, который я просмотрел, то есть последний лист его записей, просто заинтриговал меня. На нем был схематично нарисован герб, который Руджеро показывал мне в подвале своего дома и под ним написано профессор Егоров, затем адрес в Пиране и телефон. Посмотрев на карту я обнаружил, что Пиран находится на средиземноморском побережье Словении, в нескольких десятках километров отсюда. Не в состоянии на чем-нибудь сосредоточиться, я набрал номер телефона профессора.
– Добрый день, – на всякий случай по-английски сказал я, – можно услышать профессора Егорова.
– Добрый день, – ответил мне также по-английски мягкий женский голос, – к сожалению профессора сейчас нет.
– А когда я мог бы его услышать?
– Думаю, сразу же по его возвращению из Америки.
– Точно не могу сказать, но при нашем разговоре он обещал, что скорее всего будет в ближайшие несколько дней.
Я поблагодарил собеседницу и мы распрощались. Наступило время сиесты и я решился позвонить Кьяре. Набирая телефонный номер, я по порядку построил в голове все, что ей скажу, но стоило ей ответить и все построения мои рухнули, развалились, как карточный домик под ураганным ветром, я только и смог сказать.
– Кьяра, здравствуй.
– Здравствуй, Сережа, – сказала она, мне нравилось все и то как она произносила мое имя смягчая, как и все «е», так что имя звучало Серьежа.
– Кьяра, а когда я смогу тебя увидеть?
– Ну, до выходных это очень трудно, а, скорее, просто невозможно, – она похоже улыбалась, – а вот в выходные мы могли бы встретиться.
У меня моментально появились триста тридцать три довода для поездки в Пиран.
– Кьяра, ты знаешь, я как раз несколько дней должен пробыть в Пиране, это тут недалеко, а на выходные могу приехать.
– Почему обязательно приехать, мы вполне можем встретиться и в Пиране, он мне кстати очень нравится.
– Я буду ждать тебя и каждый день звонить тебе, я страшно хочу видеть тебя или хотя бы слышать твой голос!.
– Мне твой голос тоже нравится.
Поболтав еще немного мы попрощались. Желания приниматься за переводы так и не появилось, поэтому я решил еще покопаться в тетради Руджеро.
Записи на английском чередовались с записями на итальянском, причем, как мне показалось, без какой-либо видимой системы. Итальянского, я к сожалению, не знал и потому решил пока прочесть ту часть тетради которая была написана по-английски. Она в основном была посвящена Бафомету, о котором Руджеро рассказывал мне в тот памятный вечер и в его записях я нашел много того, о чем он в тот вечер не говорил, а может я просто уже не слышал, когда он рассказывал.

* * *
«…Расшифровать настоящую сущность Бафомета, видимо, весьма старого символа,. скорее всего невозможно, – писал он, – и поэтому мы можем удовлетвориться только предположениями. Первой подсказкой может быть само название Бафомет – может быть, извращение слова Мохаммед, что частично бы совпадало с теорией арабского происхождения этого идола. По ней, тамплиеры, подобно как и остальные христиане в Палестине, вошли в тесный контакт с мусульманами и начали перенимать некоторые элементы их официального вероучения и исламского эзотеризма. Эта теория, однако, натыкается на препятствие в том, что ислам запрещает изображение человеческой фигуры, а поэтому в исламском обществе просто не могла существовать скульптура Мохаммеда.
Речь может также идти об извращение арабского слова «абуфихамет», а следом и «буфихимат» отец (или источник) мудрости (или понимания). По другому объяснению в греческом означает «крещение огнем», что приводит нас на почву поклонения огню, заратустрианства. Точно также можно перевести слово Бафомет, как «принятие руководства».
Собирание людских голов, их различная обработка и поклонение им в различных видах присуща многим примитивным культурам. Например, прославленные охотники за черепами дайяки, индейцы Амазонии или тсансы, собиравшие уменьшенные людские головы.»
В другом месте рукописи я нашел его заметки, где он как бы размышлял над своими знаниями.
«…При этом нет никакой уверенности в том, что этот конкретный Бафомет был вообще каким-либо бюстом или скульптурой. С самой большой правдоподобностью, речь шла о каком-то абсолютно уникальном и не воспроизводимом предмете. Если бы это была какая-то обычная скульптура, то тамплиеры соответствующей копией снабдили каждую свою крепость и коменду, точно также, как мы сегодня встречаемся с миллионами распятий. Иметь какую-либо реликвию и не размножать ее абсолютно не отвечает христианским привычкам. Реликвии в конце концов разделялись на бесконечное число кусочков, чтобы они попали в как можно большее количество дарохранительниц. Производились и производятся копии и реплики чудесных статуэток и картин, которые после соприкосновения с оригиналом служат на новом месте точно также хорошо как и оригинал. Тамплиеры же никогда и ни с кем не поделились своим Бафометом Единственным исключением были веревки, которые носили вокруг талии и которыми, возможно, был обвязан Бафомет. Это обхождение с реликвией было подозрительным уже само по себе и легко могло стать одной из причин или пусковым моментом папской и королевской ненависти, которая стала для этого ордена роковой.
И еще одна теория, появившаяся в последнее время. Я вспомнил об этом, потому что сам наткнулся в какой-то из прочитанных книг.
По ней Бафомет был частью какого-то устройства, которое некто предал израильтянам в пустыне, чтобы они с его помощью вырабатывали манну и так пережили сорок лет прогулок по пустыне. Это устройство, а возможно его часть (или источник энергии) был уложен в Ковчеге завета, причем по каббалистической книге, называвшейся «Книга света» было это устройство целиком названо «Помощником мельника» а одна его часть – Головой. В этом виде затем Бафомет сплывается с легендарным граалем, сосудом изобилия, который по легенде напоит жаждущих, насытит голодных, поможет выздоравливать больным, а здоровым продлит жизнь, и в этой своей функции перекрывается с камнем мудрецов алхимиков и эликсиром молодости.
В следующем отрывке я нашел такое описание:
«…Бафомет во время процессов был описан как отливающий металлическим блеском и возбуждающим ужас своей необычностью. Какая-то обычная голова, наверное, достаточно закаленных тамплиеров так просто не привела в ужас. Слово Бафомет также можно с помощью каббалистического шифра афабас дешифровать как софия, или мудрость, или же скрытая мудрость. Такой скрытой мудростью мог быть возможно и управляющий элемент целого устройства…»
Похоже было, что Руджеро на протяжении долгого времени собирал отдельные сведения и легенды, и все их заносил в свою тетрадь. Я попробовал найти какие-нибудь пометки, оценивающие достоверность той или иной теории, но их то ли не было, то ли они были написаны по-итальянски. Решив не перегружать свое сознание и еще раз перелистал тетрадь пытаясь определить соотношение написанного по-английски и по-итальянски. По-английски была исписана примерно шестая часть тетради.
Отправившись на вечернюю прогулку со Стеном, я поужинал в попавшемся по пути небольшом ресторанчике-траттории. Единственный столик на улице был пуст и это обстоятельство определило мой выбор. Я заказал красное вино и первое попавшееся мне в меню блюдо. Официант принес большую тарелку макарон с овощами и морскими тварями, графинчик с красным вином и неизменные бутылочки с несколькими разновидностями оливкового масла, настоянного на разных травах, и виноградным уксусом. Распланировав завтрашний день и старательно отгоняя воспоминания о вчерашнем, я после ужина вернулся в гостиницу и лег спать.
Утром, встав пораньше, я без каких-либо происшествий и приключений, как мне стало казаться ставших неотрывной составляющей моей жизни я добрался до Пирана и ориентируясь на рекламные указатели доехал до небольшой современной гостиницы на краю города, построенной на склоне горы и как бы спрятанной между окружающими ее деревьями. Поставив машину перед гостиницей я вошел в холл поинтересоваться, есть ли свободные номера:
– С собакой? – переспросил меня метрдотель, – я должен узнать у шефа.
Вернувшись через пару минут он уточнил:
– Так вы говорите, что задержитесь у нас минимально до конца выходных? – я подтвердил, – В таком случае мы с радостью вас примем, – сказал он, делая какие –то пометки в книге лежащей перед ним.
Закончив с этим, он вручил мне ключи и объяснил, как найти номер. Переставив машину в сетчатый бокс, ключи от которого, я получил вместе с ключами от номера, я решил первым делом осмотреть город, в который мы попали. И мы со Стеном отправились на прогулку. Дорога, идущая вниз по склону горы привела нас в бухту на берегу, обрывалась, как бы упираясь в пляж. Указатель к центру города, обозначал тропинку, ведущую по над самым морем и мы со Стеном довольно быстро дошли до старого города, выстроенного на склонах горы окружающей другую большую бухту. Вдоль берега тянулась широкая асфальтированная дорога, спустившись на которую мы оказались между отдыхающими, еще не столь многочисленными в это время года. Пансионы и ресторанчики, стоящие здесь же, по большей части готовились к предстоящему сезону. Несмотря на запаркованные тут и там машины на все пути до главной площади нам не встретилось ни одной едущей машины. К главной площади мы подошли, свернув на узкие улочки и пройдя через небольшой базарчик, где старушки торговали свежей зеленью, овощами и фруктами. Тут же продавали свежую рыбу и различные дары моря. Я сам не ожидал, насколько мне будет приятно увидеть эту, в общем-то ничем не примечательную черту обычной жизни. Дело в том, что мне, прожившему на юге России, скорее подсознательно, не хватало всего этого в Чехии, утерявшей такую традицию торговли, как рынок, и не желающей к ней возвращаться, как к чему то нецивилизованному.
Не в силах вот так сразу уйти, но не видя необходимости, что либо покупать, я желая продлить свое пребывание здесь, присел за столик маленькой кофейни, расположенной здесь же и заказал чашку кофе, оказавшегося на удивление вкусным.
Допив кофе и расплатившись, мы со Стеном вышли на главную площадь. Здесь, помимо муниципалитета и почты располагалось большое количество маленьких магазинчиков торгующих всем возможным. Первым делом я купил плавки, потому что собираюсь в поездку и предположить не мог, что окажусь на побережье. Потом на глаза мне попалась реклама магазинчика мобильных телефонов и я решил посетить его.
Дело было в том, что еще совсем недавно операторы мобильной связи соревновались между собой, предлагая все новые услуги и меняя тарифы и я, чтобы иметь возможность выбора, но не покупать себе все новые телефоны с блокировкой от иных операторов, купил телефонный аппарат без блокировок, продававшийся в фирменном магазине «Нокия», и дававший возможность подключения к интернету.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я