https://wodolei.ru/catalog/leyki_shlangi_dushi/izliv/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Продолжай быть искренним. В противном случае мои уроки прекратятся. Знай, что мне нужно укрепить тебя, чтобы потом поручить тебе некую миссию. Нужно, чтобы сияние золотого диска и огня урея проникли в твое тело и в твою душу.
— Великий Царь, вы знаете ту юную жрицу, которая помогала царице?
— Она живет в Абидосе.
— Как зовут ее?
— Она носит великое имя — Исида! Это имя супруги Осириса. Эта юная женщина посвятила свою жизнь храму и его таинствам.
Слова царя повергли Икера в отчаяние: прекрасная Исида оставалась для него недоступной.
Одной из основных черт Секари было упорство, особенно если речь шла об установлении истины, а следовательно, об оправдании невиновного. И все же будущее Собека-Защитника представлялось ему довольно мрачным.
Секари решил следовать простому рассуждению: те, кому удалось запятнать Собека, должны были сильно гордиться своим успехом, который рассматривали как подвиг. А значит, они должны были более или менее явно — даже дерзко! — обозначиться.
Нить казалась верной. И секретный агент Сесостриса попросил визиря передать ему материалы допросов, касающихся всех, даже самых незначительных, событий, имевших место в городе после обвинения Собека-Защитника.
Когда на его стол легли огромные пачки документов, Секари едва не поддался желанию отказаться от своей затеи! Тогда он попросил себе в помощь двух писцов, способных рассортировать тексты в зависимости от важности описываемых событий: ссоры в тавернах, воровство на рынках, семейные ссоры, ставшие причиной подачи жалоб, претензии по поводу границ земельных участков... Секари начал свое расследование с самого серьезного: с преступления в Мемфисе и с убийства двух человек, сделавших попытку нелегально перейти границу на северо-востоке царства.
Убийство в Мемфисе было спровоцировано жестокой разборкой между двумя двоюродными братьями. Они разодрались, оспаривая друг у друга право на владение трехсотлетней пальмой. Тот, кто лучше дрался, размозжил голову своему родственнику.
Никакого отношения к делу Собека.
Второе же дело — дело о попытке перехода границы — напротив, давало интересную подробность: нелегалы пытались не проникнуть на территорию Египта, а уйти из него!
Секари отправился на оборонительные сооружения, чтобы лично расспросить офицера, подписавшего допрос. У Секари было специальное направление от визиря, и его приняли как нельзя лучше.
— Расскажи, как все это было.
— Эти двое подошли к нам без всякой видимой враждебности. И не понравились моим солдатам, а у них инстинкт! По всей вероятности, ханаане. Я спросил у них, куда они идут. Они ответили: «В Сихем, наши документы в порядке». И нахально эти документы показывают: «Смерть египетской армии, да здравствует ханаанская революция!» Ну, тут сразу разговор пошел на повышенных тонах, бандиты попытались бежать, а лучники их и пристрелили. Бандитов было двое.
Секари нахмурился.
Или эти провокаторы были самоубийцами, или... они не умели читать! Кто-нибудь вручил им этот документ, сказав, что это пропуск, чтобы... чтобы... Чтобы стражники на границе убили их на законном основании!
— Ты знаешь, как звали этих негодяев? — спросил Секари без особой надежды.
— К несчастью, нет, но у меня есть пристрастие к рисованию. А поскольку это самый серьезный случай из тех, что здесь происходили, я не преминул набросать оба портрета.
Секари прямо-таки подскочил.
— Покажи мне их!
— Сразу предупреждаю, это любительская работа!
Однако офицер владел кисточкой мастерски.
— Я беру твои портреты с собой, — сказал Секари.
Когда стражники подошли к Тонкому Носу, горшечник, поселившийся в народном квартале Мемфиса, схватил толстую палку и поднял ее над головой.
— Не подходите или зашибу!
— Мы от визиря. Он желает срочно тебя видеть.
— Кто скажет мне, что вы не ложные стражники, как те, другие?
— Я, — ответил Секари.
— А ты кто такой?
— Я — специальный посланец фараона. Ни один из стражников руки на тебя не поднимет в моем присутствии.
Горшечник немного успокоился.
— Чего еще от меня нужно?
— Нужно сверить кое-что очень важное. В присутствии визиря.
— В его личном присутствии?
— Он ждет тебя.
Горшечник, сомневаясь, все же согласился отправиться за Секари.
Когда Секари ввел его в кабинет Хнум-Хотепа, ремесленник понял, что над ним не смеются. Поэтому он решил сразу же заявить со всей решимостью:
— Если вы потребуете, чтобы я взял назад свою жалобу, я отказываюсь! На меня напали, меня избили и украли мое судно! Пусть виновный — даже сам начальник всей стражи, а я — всего лишь простой горшечник, я требую справедливости!
— Именно таков мой долг, — сказал Хнум-Хотеп. — Каким бы ни было социальное положение принесшего жалобу, справедливость неизменна. Поэтому Собек-Защитник под подозрением и в ожидании процесса помещен под наблюдение.
— Хорошо, верю.
— Взгляни на эти портреты.
Хнум-Хотеп положил перед горшечником рисунки, которые Секари привез с границы.
Тонкий Нос буквально вцепился в папирус.
— Они! Они! Это они, те самые двое стражников, что причинили мне столько зла! Ну, значит, вы нашли их! О, я хочу видеть их немедленно. Они еще услышат обо мне, негодяи!
— Они мертвы, — сказал визирь. — Это ханаане, переодевшиеся стражниками, чтобы подставить Собека. Ведь стража у него в подчинении! А ты, Тонкий Нос, стал жертвой этой махинации. Признаешь ли официально нападавших на тебя?
— Конечно, я их признаю. Это они, и никто другой!
Пока писец составлял по всем правилам протокол, Секари бегом бросился к Собеку-Защитнику.
33
— Какие новости от генерала Несмонту? — спросил фараон у Сехотепа, Хранителя Царской Печати.
— Армия в Ханаанской земле разворачивается, Великий Царь. Никаких неприятных инцидентов.
— Строительство в Дашуре продвигается, — добавил Великий Казначей Сенанкх. — Джехути работает замечательно: ремесленники устроены хорошо, материалы поставляются бесперебойно. Только, увы, от генерала Сепи по-прежнему нет никаких известий. Должно быть, у него серьезные трудности.
— Это молчание не обязательно должно быть тревожным, — рассудительно заметил Сесострис. — Сепи осторожен и недоверчив, поэтому предупредит нас только тогда, когда найдет золото.
Монарх напомнил присутствующим:
— Меня не только пытались убить, но и нападали на мое ближайшее окружение! Вас хотели дискредитировать, а меня оставить в одиночестве, без друзей и союзников! Ты, Сенанкх, удачно выбрался из силков. Ты, Сехотеп, предугадал западню и повел себя так, что в нее угодили те, кто ее готовил. Но Собека чуть не убрали. Поэтому всем нужно быть предельно осторожными, потому что будут предприняты новые попытки.
— И по-прежнему никаких, даже самых крошечных, подозрений относительно виновника всего этого! — в ярости сжал кулаки Сенанкх.
— Великий Царь, — спросил Сехотеп, — не просил ли вас в последнее время кто-нибудь из чиновников о повышении по службе?
— Никто не просил.
— Жаль... Я считал, что автор манипуляций уступит своему тщеславию и желанию получить больше власти, а стало быть, совершит оплошность и выдаст себя! Что ж, преступник выказывает больше изворотливости, чем я предполагал.
— А если это иностранец, а не египтянин? — предположил Сенанкх.
— Что ж, возможно, — согласился Сехотеп. — Но в таком случае следует признать, что у него такая обширная сеть, что она захватывает даже Мемфис!
— Ну раз Собек уже приступил к своим обязанностям, он прощупает ее на свой лад. Он снова восстановит безопасность во дворце. После того что рассказал Икер, теперь самое главное поднять тревогу в городской управе Кахуна. Я уже приказал правителю этого города пристально отслеживать связи проникших к нему бандитов. Надеюсь, это так или иначе выведет нас на их предводителя.
— А если они попытаются овладеть городом? — взволнованно спросил Сехотеп.
— Если бы это было неожиданностью, им, возможно, это и удалось бы. Но сегодня нам все известно, и мы сумеем их обуздать... Как двор отреагировал на усыновление Икера?
— Как вы и предвидели, Великий Царь, — отозвался Сенанкх. — Все поражены, и многие завидуют. Те, кто видели себя на его месте, теперь станут преследовать его и мстить. Будут ненавидеть. Но этот юноша кажется мне твердым как гранит. Его не затрагивают ни поношения, ни льстивые похвалы. Его интересует только путь, по которому нужно пройти. И ничто его не остановит.
— А ты, Сехотеп, как ты находишь Икера?
— После вашего успеха объединения Египта, Великий Царь, он дал мне повод удивиться во второй раз. Можно подумать, что этот писец жил во дворце с рождения! У него от природы такие верные жесты и удивительно соответствующее поведение! И при этом он ни в чем не поступается собственным достоинством. И, разумеется, молва приписывает это тому, что он — вашей крови.
— Разве он не стал мне сыном? Я доверю ему опасную миссию, которая, может быть, поможет нам узнать, где был построен корабль, отправленный к земле Пунт.
— Завистники решат, что вы удалили его от двора, и будут счастливы! — воскликнул Сенанкх.
— Простите мне мою настороженность, — сказал Сехотеп, — но вам действительно кажется, что юноша уже окончательно оправился, чтобы пуститься в такое приключение?
— Судьба Икера не похожа ни на чью другую. То, что ему предстоит исполнить, превосходит границы разумного, и никто вместо него сделать этого не сможет. Если ему не удастся, то все мы окажемся перед лицом грозной опасности.
Раздражения Собека лучше было не вызывать! Даже таким пустяком, как пояс от схенти или обычный кожаный браслет! Чтобы наладить так быстро разваленную охрану дворца, Собек-Защитник работал днем и ночью.
Каждого из тех, кто оказался виновен в допущении ошибок в ту страшную ночь, когда негодяи покушались на жизнь фараона, Собек вызывал к себе лично. И тут ему не было дела до чинов и наград. От его гнева сотрясались стены кабинета. Даже у ближайших его помощников начинали дрожать ноги в ожидании окончания разбора ошибок. А кое-кому придется провести немало лет в дальних провинциальных гарнизонах, где самой сложной задачей станет для них пересчитывание коров и буйволов.
Затем Собек удостоверился, сохранила ли свою эффективность личная стража фараона и усердно ли занимались подготовкой те, кто в нее входил.
Когда Собек представлял монарху результаты своей работы, рядом с ним сидел Икер.
— Ты еще не встречался с моим приемным сыном, — заметил Сесострис. — Икер, это Собек-Защитник, начальник всей стражи царства.
— Благоденствия твоей КА , — сказал молодой человек.
— И тебе того же, — ответил Собек, скривившись. — Великий Царь! Даже опасаясь навлечь на себя ваш гнев, прошу дать мне возможность говорить с вами один на один.
Монарх выразил согласие, и Икер удалился.
— Великий Царь, — начал Собек, — убить вас пытались трое. Двое убиты. Третий — Икер.
— Твоя недоверчивость меня не удивляет и не шокирует. И все же будь уверен в том, что мне не в чем подозревать этого юношу.
— Разрешите мне хотя бы установить за ним наблюдение!
— Я тебе это приказываю, потому что его жизни, как и моей, угрожает опасность.
Собек не сумел скрыть своего разочарования.
— Мое удаление было частью точного плана: размещение бандитов в Мемфисе, а также, разумеется, и в других городах страны, начиная с Кахуна. Эта сеть пользуется поддержкой населения вплоть до знати. Одни помогают по глупости и несерьезности, другие — из желания свергнуть вас и ликвидировать вашу власть. Долгое время я был не у дел, теперь надо наверстывать! И, кроме того, мне приходится работать вслепую! Если я не преодолею трудности, очень прошу вас, отстраните меня!
— Этого-то враг как раз и ждет, — запротестовал фараон. — Неужели ты считаешь, что я должен доставлять ему удовольствие?
После долгих часов утренней работы с визирем Икер вместе с царем прогуливался в дворцовом саду. Сикоморы, тамариски, гранатовые и фиговые деревья отбрасывали приятную тень. Здесь мир казался спокойным и прекрасным.
— Хнум-Хотеп считает, что ты работаешь хорошо, Икер. Даже самые желчные и злые языки вынуждены молчать — ведь ты не ведешь себя высокомерно и избегаешь светских радостей.
— О Великий Царь! Мне предстоит так многому еще научиться! Хнум-Хотеп — прекрасный учитель, но только то, что постигаешь на собственном опыте, усваивается полностью. Что касается управления стадами, то...
— У меня для тебя другое поручение.
Погрузившись в свои административные дела, Икер пытался забыть, что рано или поздно, но монарх все же произнесет эту фразу. Вот уже некоторое время он мирно наслаждался обманчивой безмятежностью баловня судьбы.
— Я ставлю перед тобой несколько трудных для достижения целей, — пояснил Сесострис. — Завтра вместе с Секари ты поедешь в Файюм. У тебя с собой будет печать Царского Сына, но используй ее только в самом крайнем случае. Лучше всего попытайся пройти незамеченным, потому что нам неизвестно, кто наш главный враг и где он скрывается. Благодаря исследованиям, сделанным в Доме Жизни Абидоса, мы узнали, что когда-то в Файюме была посажена акация, посвященная богине Нейт. Если тебе удастся ее разыскать, то мы попытаемся привить ее ветвь к Древу Осириса. И еще... Попробуй найти верфь, где шло строительство «Быстрого»... Потом отправляйся в Кахун, чтобы связаться там с азиатами и разрушить их планы.
Горькая мысль пронзила Икера.
— Великий Царь, смерть писца Херемсафа...
— Возможно, это преступление. Я относился к нему как к своему верному слуге. Когда он спрашивал у меня согласия на посвящение тебя в первые таинства Анубиса, его аргументы выглядели вполне убедительно.
— Правитель Кахуна — ваш союзник или противник?
— Когда его назначали на эту должность, его намерения казались самыми лучшими. Но власть часто портит людей. Тебе решать, какова его истинная природа.
— Вы всегда все обо мне знали, Великий Царь! Вам были известны мои желания, мои печали и мои надежды. Это так, правда?
— Проведи спокойно остаток дня в этом саду, сын мой.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43


А-П

П-Я