https://wodolei.ru/catalog/shtorky/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мой отец наказал бы вас плетьми, служи вы в его полку! Как вас зовут?
— Эмери, сэр… гм… мэм… Эмери! — наконец выговорил дворецкий, на которого она явно произвела впечатление. — Виконт Броктон и виконтесса хотели бы видеть вас вместе с вашим… гм… с вашей спутницей у себя в гостиной. Если вы изволите… — закончил он прерывающимся голосом, переводя взгляд на ковер.
Калли захотелось улыбнуться или даже слегка подпрыгнуть, так понравилась ей реакция дворецкого. Но порыв пришлось подавить. Это всего лишь начало, виконта на испуг не возьмешь.
— Прекрасно, Эмери, — сказала она, протягивая руку Лестеру, который все еще метался меж двух ролей и не знал, то ли воспользоваться поддержкой, то ли самому предложить ее Калли. — Этого следовало ожидать, — продолжала она. — Можете, однако, надеяться.
Калли уже сделала шаг вперед, но затем остановилась.
— Вы сказали — виконтесса? Так Броктон женат? — Почему-то ветер покинул ее расправившиеся было паруса.
— Нет, сэр… гм… мэм, — заговорил второй слуга, выходя вперед. — Это мать его сиятельства. Редкая женщина, я бы сказал, если позволите. Я с ней очень осторожен, так как она остра, как гвоздь. Вы понимаете, что я имею в виду? О, я не представился. Меня зовут Робертс. — Он взглянул на Лестера: — И я с удовольствием вам помогу, сэр… гм… я имею в виду, мэм.
Эмери наградил парня убийственным взглядом, означавшим: «Стой на месте и закрой рот».
Но Робертс, видимо, считал, что ему есть что сказать.
— «Сэр» или «мэм» — какая разница? Я только сделал перестановку в их паре, ну и что? Все равно я прав.
А Робертс намного лучше Эмери, решила Калли. Дворецкий снова вытянул свой тонкий нос и посмотрел на них с Лестером будто на каких-то мерзких гадов, только что выползших из-под замшелого камня.
— Ну, так мы идем? — сказала она, прежде чем слуги второпях бросились помогать им с Лестером пройти в дверь. Двое мужчин расступились, освобождая им путь.
Калли слышала стук своего сердца. Ноги стояли не так твердо, как это могло показаться со стороны. Однако, ухватившись за темные перила из красного дерева, она с небрежным изяществом начала быстро спускаться по лестнице.
Лестер, придерживая свои юбки, скакал рядом, причитая сквозь набитый лакрицей рот:
— О, пожалуйста, не спеши! Ради Бога!
Они спустились на первый этаж. Громко стуча каблуками по бело-черной плитке, Калли миновала вестибюль. На полпути между лестницей и двустворчатыми дверьми, видимо, ведущими в гостиную, она остановилась и стала ждать, пока Эмери войдет с докладом. Ей подумалось, что сейчас перед дворецким стоит непростая задача. Интересно, как он их объявит, если все еще путается в вопросе их пола так же, как Лестер о свой подол!
Слуга, казалось, со скрипом ворочал мозгами, придумывая, как бы половчее вывернуться. Удостоив ее легким поклоном, он распахнул двери и сделал единственный шаг, чтобы ступить на обюссонский ковер. Прочистил горло и объявил протяжным зычным голосом — типичным для дворецких:
— Милорд, миледи, авантюристы доставлены. — И откланялся.
Калли оценила его находчивость.
— Отлично, — прошептала она, когда слуга прошел мимо нее.
Он снова ей поклонился, на этот раз расслабившись настолько, чтобы согнуться до пояса.
— Вы позволите дать вам небольшой совет? Ее сиятельство — виконтесса. Не вдовствующая виконтесса, а виконтесса. Помните это, если вам дорога жизнь.
— Ну спасибо, Эмери, — ответила Калли с лучезарной улыбкой. Нежданно-негаданно завязавшаяся дружба оставляла надежду на продолжение по прошествии следующего малоприятного часа.
Напоследок Калли стиснула слегка вспотевшую ладонь Лестера, вдохнула поглубже и, устремив подбородок в причудливый декор потолка, впорхнула в комнату.
— Как замечательно снова ощутить себя на свободе после этого нелепого заключения! — защебетала она. — Между прочим, благодарю за хлеб с маслом, было очень вкусно. А теперь, если кто-нибудь из вас будет так добр вернуть мне шляпу, мы отправимся домой.
Слева от нее раскатистый женский голос воскликнул с изрядной долей юмора:
— Какая наглость!
Калли чуть-чуть повернула голову вместе с верхней частью тела в том направлении. Все денди пользовались этим приемом. Частично из тактических соображений, чтобы произвести впечатление на собеседника, частично потому, что из-за лишнего пол-оборота потерпели бы неудачу, ибо уши застряли бы в крахмальных уголках слишком высокого воротничка.
Та, кого увидела Калли, вне всякого сомнения, была виконтессой. Женщина удобно расположилась в широком штофном кресле с высокими подлокотниками, упершись мысками домашних туфель в край тахты. Даже сидя леди казалась очень крупной и высокой — выше большинства женщин. В красивом платье и туго затянутом корсете выглядела она весьма импозантно — с телом скорее ядреным, нежели дебелым, и набирающим полноту, как случается в старости. У нее были живые ярко-синие глаза и просто кричащие волосы, поистине ужасного желтого цвета. А ее улыбка предупреждала об остром как бритва языке, который при необходимости без колебаний искромсает на мелкие ломтики любого оппонента. Калли сразу почувствовала к ней расположение.
— Миледи, — сказала она со всей почтительностью и поклонилась в ту сторону, где сидела дама. — Что касается вашей реплики по поводу наглости, я полагаю, вы могли преподать неплохой урок своему сыну. Ваш сын, должно быть, впитал самонадеянность с материнским молоком. Но при этом, по-видимому, не обладая и половиной вашего ума, скатился до бессвязной болтовни. Он пытается уничтожить противника, заговаривая его до смерти, чего не следует делать мужчине. Вы, конечно, знаете, что он только что похитил нас прямо с улицы?
— Похитил, говорите? — сказала виконтесса, швыряя в рот сливу. Фрукт тотчас исчез в маленькой розовой полости. Три, нет — четыре браслета на руке откликнулись громким звоном, когда дама смахнула сахарные крошки с густо-лилового халата. — Мой сын, насколько я знаю, рассматривает это скорее как способ спасения. Но я тем не менее собиралась провести собственное расследование. Саймон, будь любезен ответить на обвинения юной леди. Да, кстати, когда-то я тоже носила бриджи. Чертовски удобно, не так ли, девушка? — Посетительница нахмурилась и тяжко вздохнула. — Хотя ваши сидят намного лучше, чем мои когда-то. Или… — закончила она, подмигивая, — или мое зеркало было шире.
— Мама, ты верна себе, — сказал Саймон, оставляя свое место у камина и переходя на новое, чтобы видеть Калли. — Удивительно, как ты умеешь портить то, что и так уже основательно испорчено! Поэтому я сам проведу интервью, если, конечно, ты не возражаешь.
Виконтесса подмигнула, затем наморщила нос и посмотрела на Калли.
— Чопорный, как его отец. Но, видит Бог, он переменится. Дайте ему время, дорогая, и он станет как шелковый. И вы будете водить его вокруг вашего прекрасного пальчика, в точности как я управляла его отцом. Любовь — это дело такое. Но только повремените, пока я не подберу себе графа, хорошо?
Калли порядком растерялась, однако заметила, что слова виконтессы вызвали недовольство ее сына. Лицо его слегка помрачнело. Калли даже порадовалась. Она выразила виконтессе свое согласие коротким кивком и, сверкнув глазами, повернулась к Саймону Роксбери, виконту Броктону — царю всех зловредных чудищ.
— Милорд! — сказала она с прежней бравадой, будто даря ему возможность говорить, хотя не сомневалась, что он воспользуется ею и без разрешения. — Если я правильно понимаю, вы собираетесь нас представить?
— Вероятно, это вызовет некоторые затруднения, малыш, — сказал он, приближаясь к ней, чтобы их не подслушали. — Черт возьми, я не имею ни малейшего представления, кто вы!
Лестер, стоявший достаточно близко, услышал и возмутился:
— О, Калли, ты слышала? Он назвал тебя ребенком. Так не годится. Это дозволено только твоему папе и Джастину.
— Не присесть ли вам где-нибудь в стороне? — предложил Саймон далеко не любезно, вновь сосредоточив все внимание на Калли. Лестер никогда не сопротивлялся тому, кто явно превосходил его в силе, и потому немедленно выполнил то, что ему сказали.
— Неужели вы в самом деле такой свирепый? — прошептала Калли, окинув взглядом комнату и заметив в дальнем углу двух мужчин. Она узнала в них джентльменов, которые поднимали Лестера с тротуара. Они стояли рядом и потягивали вино, молча наблюдая за ней. — Надеюсь, те двое мужчин хотя бы не мучили моего товарища, пока везли сюда? Я не думаю, чтобы это входило в ваши планы.
— Разумеется, нет, — немедленно подтвердил Саймон. — Но я подумывал, не отлупить ли вас, Калли. Так, кажется, вас зовут?
— Совершенно верно, — вздохнула она и вновь вскинула подбородок. Оказалось, что держать голову в таком положении довольно утомительно. Каким образом ее чопорная гувернантка ухитрялась делать это часами? И смотреть вдоль носа тоже было совсем нелегко — сразу начинала кружиться голова. — Я полагаю, что эту атаку мы тоже встретим во всеоружии. То есть я, Каледония Джонстон, и мой друг, Лестер Плам. Вы довольны, милорд?
— Доволен? — откликнулся виконт вполне дружелюбно. — Не то слово, мисс Джонстон! Моя радость не знает границ. — В этот момент Калли возжаждала увидеть его висящим на крюке под потолком, чтобы можно было метнуть в него нечто более весомое, нежели взгляд. — Вы сказали мистеру Пламу, — продолжал виконт, — что по меньшей мере один из здесь присутствующих нашел его весьма привлекательным? Хотя розовый цвет, вероятно, не самый удачный выбор.
Оценив замечание, Калли прикрыла рот рукой, чтобы скрыть чуть заметное движение губ. Она притворно кашлянула, затем кивнула в сторону двух все еще безымянных джентльменов.
— Вы, кажется, собирались нас представить, милорд, — напомнила она.
Виконт, верный своему слову, но никак не из-за ее подстрекательства, что было совершенно ясно, проделал эту короткую процедуру.
— Так это не тетя, а дядя! — воскликнул, бледнея, болезненно худой мужчина по имени Бартоломью Бут. Он покосился на Лестера, и кожа его начала заливаться густой красновато-коричневой краской. — О Боже, это он! В самом деле, мне нужно подумать об очках. Здесь какая-то неразбериха! Арман, я клянусь, если ты хоть слово скажешь…
Арман Готье, довольно красивый тип, как вынуждена была признать Калли, в ответ только засмеялся и неторопливо подошел к ней с легкостью и грацией, коим она немедленно позавидовала. Взяв ее руку и прижав к губам, он с легким французским акцентом произнес:
— Я очарован, мисс Джонстон. — И, повернувшись к Саймону Роксбери, усмехнулся: — Чем дальше, тем интереснее, не так ли? Не знаю, как мне тебя благодарить, дружище, что ты позволил нам с Боунзом принять участие в твоем развлечении.
— Для чего же иметь друзей, Арман, как не для того, чтобы доставлять им удовольствие? — промурлыкал Саймон.
Калли уловила в его голосе недоброе предупреждение. У нее даже холодок пробежал вдоль позвоночника. По совершенно непонятной ей причине виконт только что сделал своему другу что-то вроде «кыш». Арман Готье, очевидно, разобрался, куда дует ветер, и только слегка поклонился ей еще раз, прежде чем возвратиться к Бартоломью и своему бокалу с бренди.
— Не желаете присесть? — сказал ей тогда виконт. Его тон не оставлял сомнений в том, что это не предложение, а приказ.
Калли устроилась рядом с Лестером, которого трясло, как в ознобе. Саймон Роксбери тотчас вышел на середину комнаты и повернулся так, чтобы не стоять спиной ни к кому из присутствующих.
— Теперь, если я могу рассчитывать на всеобщее внимание, мне бы хотелось вернуться к самому началу и подумать, сможем ли мы найти выход из сложившегося положения. Арман! Если хочешь, я пошлю за пером и бумагой, чтобы ты мог делать заметки. Полагаю, из этого получится вполне сносный фарс для театральной премьеры. А нашему доброму другу Шеридану как никогда нужен новый успех.
— Не будь таким несносным, Саймон, — предупредила его мать. — В этом нет никакого проку, для тебя прежде всего. Как и почему мисс Джонстон тут оказалась — не суть важно, весь вопрос в том, что она здесь. Эта девушка послана мне свыше, и я должна сохранить ее, если собираюсь проторить тебе тропу к алтарю. Я чувствую это. Я в этом убеждена. Странно, но я не вижу никакой помехи собственным планам, а ты знаешь, что твое счастье для меня превыше всего. Я такая хорошая мать, Саймон! Вы ездите в мужском седле, девушка? Правильно. Не обращайте ни на кого внимания.
— Мама… — предостерегающе начал Броктон, но тут же сомкнул рот, зная, что пытаться остановить мать — такое же неблагодарное занятие, как пробовать вычерпать Атлантический океан чайной чашкой.
— А кроме того, дорогой, — высокопарно продолжала виконтесса, — таким образом ты избавишь себя от этой кошки Шейлы Ллойд. Нам следует рассматривать происшедшее как подарок судьбы, не правда ли? В общем, я довольна. Да, вполне довольна. Боунз, вы не позвоните Робертсу? Мое блюдо пусто.
Саймон тихонько выругался, но его почти заглушили хохот Армана Готье и кашель поперхнувшегося Бартоломью Бута. Калли начинала осмысливать то, что сказала виконтесса, — сейчас и в первые минуты их встречи. Теперь, когда все стало понятно, Калли вскочила на ноги. Щеки ее горели от негодования.
— Если ваши люди похитили меня на улице, чтобы затем сделать любовницей этого невыносимого человека, то я…
Теперь пришел черед виконтессы поперхнуться, да так сильно, что присутствующие испугались. Она сделалась ужасно багровой, прежде чем вмешался Лестер Плам. Молодой человек имел солидный опыт по спасению своего обожаемого папаши, подобно свинье заглатывавшего все, что находилось в пределах видимости. Отпущенный Лестером резкий шлепок между лопаток оказался, несомненно, той острой стрелой в колчане. Она вышибла из чрева виконтессы почти нетронутую сливу в сахаре.
— Боже, какая любовница? — выдохнула наконец немолодая дама, вытирая рукавом струящиеся из глаз слезы. — Она у него уже есть. Я говорю о жене, девушка!
О жене?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я