https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Esbano/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сегодня участвовать в дискуссии приглашены
люди, которых вы все прекрасно знаете, - Сэди Харгрив, Доминик Кампобелло,
Руди Штейнфелд. Прошу сюда, друзья мои.
На сцену один за другим робко поднялись весьма смущенные привлекаемым
к себе вниманием участники дискуссии. Сэди Харгрив оказалась невысокой и
плотно сбитой бабенкой со свирепым лицом, Кампобелло - толстеньким и
лысеньким, Штейнфелд - высоким и несколько не от мира сего. Уолтона немало
удивил подбор выступающих. Неужели все это какой-то спектакль? Что-то
непохоже.
Сам он всегда держался в стороне от своего окружения, никогда ничего
не обсуждал со своими соседями по гигантскому комплексу, где проживал, и
долгое время даже не подозревал о существовании общественной жизни в столь
огромных масштабах. Однако, неизвестно даже почему, общественная жизнь как
на дрожжах развивалась в новых поистине исполинских супергородах.
Общественные организации расцвели пышным цветом в каждом жилом комплексе,
в каждом квартале, превратив Нью-Йорк по сути в бесконечно огромный улей,
где роль сотов выполняли смыкавшиеся друг с другом небольшие поселки. "Мне
не мешало бы почаще бывать среди простого люда, - отметил про себя Уолтон.
- Этаким Гарун-аль-Рашидом, проводящим вечера на городских улицах".
- Всем вам привет, черти вы этакие! - агрессивно начала свое
выступление Сэди Харгрив. - Я рада, что могу потрепаться с вами сегодня
вечером. Боже, как мне хочется выговориться, рассказать о наболевшем.
По-моему, это просто безумие - разрешать черт знает кому из космоса
наступать нам на любимые мозоли и тем более становиться нам поперек
дороги. Я лично считаю, что нам обязательно нужно хорошенько проучить эту
несговорчивую планету.
Из зала послышались выкрики:
- Ату их! Ату их! Ну-ка, наддай им, Сэди!
Сэди Харгрив с немалым ораторским искусством предложила на
рассмотрение аудитории три пламенных аргумента в пользу немедленной войны
с Дирной, подкрепляя каждый из них соответствующим эмоциональным взрывом.
Уолтон с возрастающим восхищением наблюдал, как здорово она справляется со
взятой на себя ролью подстрекательницы кровавого конфликта. Эта женщина,
от природы великолепный оратор, играла на самых различных чувствах
слушателей. Казалось, к сердцу каждого из них у нее был свой, особый ключ.
И только оставалось сожалеть, что такой талант служит оппозиции.
Он видел, как действует ее речь на собравшихся. Многие из них
одобрительно кивали при каждом ее удачном выпаде, повторяли что-то про
себя, в пылу охватившей их страсти плотно сжимали зубы и воинственно
раздували ноздри. Подавляющее большинство участников собрания, - понять
это не составляло большого труда, - было настроено на войну с Дирной, если
Дирна откажется уступить Новую Землю.
Доминик Кампобелло начал свое выступление с того, что пригласил
собравшихся, так сказать, всем миром, посетить его парикмахерскую. Это
заявление было встречено дружным, одобрительным смехом. Затем он пустился
в рассуждения о том, что именно ВЫНАС - самый заклятый враг рода
человеческого. И хотя в его адрес, что не ускользнуло от внимания Уолтона,
и раздавались кое-какие неодобрительные выкрики, в целом собравшиеся
слушали его с сочувствием - Кампобелло, казалось, говорил искренне.
Третий оратор, Руди Штейнфелд, оказался местным преподавателем
музыки. Его выступление тоже было направлено против ВЫНАСа, хотя и
прозвучало более сдержанно, в характерной для интеллектуала сухой манере.
Слушая его, люди начали зевать, и это побудило Штейнфелда значительно
сократить свое выступление.
Часы теперь показывали ровно 19.00. Через час должна выйти в эфир
долгожданная калейдограмма, подготовленная Ли Перси.
Уолтон оставался на собрании до 19.30, слушая, как они, один за
другим, прямо с мест осыпали проклятиями то ВЫНАС, то Дирну, то Уолтона,
то всех скопом - в зависимости от того, в чью сторону направлялся гнев,
накопившийся в том или ином ораторе. В 19.30 Уолтон поднялся со своего
места и покинул собрание.
- Я в Вест-Сайде, на 382-ой улице, - позвонил он Перси из кабины
автомата. - Только что побывал на собрании жителей одного из кварталов. Я
бы сказал, преобладают антивынасовские настроения. Процентов эдак
девяносто явно против нас. Нельзя больше мешкать с нашей программой, Ли.
- А мы и не мешкаем. Вот как раз сейчас мы прижмем всех их к ногтю.
Калейдограмма готова. Конфетка да и только! И, я думаю, "Ситизен" тоже
поддаст жару! Так что в решающий бой мы выходим, Рой, во всеоружии.
- Будем надеяться, - сказал Уолтон.
Сам Рой никак не мог заставить себя смотреть подготовленную Перси
программу, хотя и вовремя вернулся домой в этот вечер. Он понимал, что
никакого вреда от этого не будет, - во всяком случае, для него лично, -
однако сама мысль о том, чтобы добровольно позволить кому бы то ни было со
стороны вторгаться в свой разум и манипулировать сознанием, вызывала у
него такое омерзение, что он тотчас же выбросил ее из головы.
Вместо этого весь час, пока шла калейдограмма, он надиктовывал отчет
о своем посещении собрания жителей одного из кварталов для последующего
учета его в группе социологических исследований. Когда он разделался с
отчетом, то сразу же взял в руки выпуск "Ситизена" от 21.00, который
поступил в приемный лоток получаемых им факсимильных изданий строго по
графику.
Прежде всего Уолтон стал искать материалы, посвященные событиям на
Венере. Заметку об этом редакция тиснула в самый низ листа.
ПРОИСШЕСТВИЕ НА ВЕНЕРЕ
"Сегодня утром на планете Венера зафиксирована мощная вспышка.
Астрономы, которые засекли ее, утверждают, что она обусловлена ядерным
взрывом в атмосфере планеты.
Тем временем станции космической связи не оставляют попыток связаться
с земными инженерами, работающими сейчас на Венере. Пока от них не
поступало никаких сообщений. Возможно, что их уже нет в живых".
Уолтон сдержанно рассмеялся. "Возможно, что их уже нет в живых".
Красиво сказано! Сейчас и Лэнг со своей бригадой, и участники спасательной
экспедиции уже лежат мертвыми под ливнями радиоактивного формальдегида, а
сама Венера объята яростным, бушующим, поистине адским пламенем, и стала в
десятки раз недоступнее для человечества, чем всего лишь сутки назад.
Перси с подлинным мастерством подал публике это далеко не самое
радостное известие. С одной стороны, он ни коим образом не стал связывать
Лэнга с ВЫНАСом. Чтобы это понять, читателю пришлось бы еще хорошенько
напрячь свои мозги. Было совершенно безрассудным отождествлять ВЫНАС в
глазах общественности с какими бы то ни было несчастьями или провалами.
С другой стороны, краткость сообщения и то место, которое ему было
отведено в бюллетене, как бы сами собой подразумевали, что пламя, которое
охватило всю поверхность Венеры, вызвано каким-то необычным природным
феноменом, а не неудачной попыткой изменить природные условия планеты,
предпринятые командой переустроителей. Это было еще одним признаком
высоких профессиональных качеств Перси.
Все это вместе взятое несколько приободрило Уолтона. Спал он крепко,
его не мучила совесть.
К 9.00, когда Уолтон прибыл в свой кабинет, его уже ждал первый
результат только что проведенного летучего социологического обследования -
общественное мнение качнулось на десять процентов в сторону ВЫНАСа и
Уолтона. В 10.00 подбавил жару очередной выпуск "Ситизена", уведомлявший о
том, что мирная колонизация Новой Земли становится все более реальной. В
редакционной колонке особо расхваливался Уолтон, а в разделе "Письма в
редакцию", с предельной тщательностью сфабрикованном Перси, просматривался
откровенный крен общественного мнения в сторону мирного решения проблемы
взаимоотношений с инопланетянами.
Эта тенденция продолжала расти не только в контролируемых ВЫНАСом
средствах массовой информации, ею, как оказалось, заразились и другие
агентства и телестудии. К 11.00, когда Уолтон покидал Каллин-Билдинг,
направляясь в штаб-квартиру Организации Объединенных Наций, провынасовские
настроения в общественном мнении уже почти преобладали.
Турболет высадил Уолтона прямо перед фасадом штаб-квартиры ООН,
сверкающим зеленым стеклом. Уолтон рассчитался с водителем и прошел в
вестибюль, где его уже дожидался несколько встревоженный Ладвиг.
- Заседание началось рано, - сказал Ладвиг. - Часов в десять.
- Ну и как обстоят дела?
- Я просто ошарашен, Рой. Пара твердолобых консерваторов прямо-таки
заходится в требованиях содрать с вас кожу живьем, но зато пришла помощь с
совершено неожиданной стороны. Вдруг со своего места поднялся ветеран ООН
Моген Соренсен из Дании и заявил, что ради спасения человечества крайне
необходимо, чтобы мы утвердили вас в должности директора ВЫНАСа.
- Сорренсен? Но ведь только недавно он требовал, чтобы меня поганой
метлой прогнали из Бюро!
Ладвиг кивнул:
- Вот это-то и хочется мне подчеркнуть. Климат меняется прямо на
глазах, определенно меняется. Скорее берите инициативу в свои руки, Рой.
Все, похоже, складывается так, что вы займете кабинет директора Бюро на
всю оставшуюся жизнь.
Они вошли в огромный зал Генеральной Ассамблеи. На трибуне в это
время выступал какой-то чернокожий мужчина с ослепительно белыми зубами.
- Кто это? - спросил шепотом Уолтон.
- Малькольм Нбоно, делегат из Ганы. Он считает вас святым.
Уолтон занял одно из свободных мест на балконе и произнес:
- Давайте послушаем немного отсюда, прежде, чем спустимся вниз. Мне
хочется успокоиться и собраться с духом.
В это время молодой делегат из Ганы говорил вот что:
- ...Подобные кризисы уже доводилось переживать человечеству. Много
лет назад, когда мой народ освободился от колониальной зависимости и обрел
свободу, мы на собственном горьком опыте узнали, что, какими бы трудными
ни были переговоры, мирное решение самых сложных вопросов несравнимо более
эффективно, чем лобовая атака. В моих глазах Рой Уолтон - поистине
выдающийся проповедник именно такого мировоззрения. Я призываю все
делегации голосовать за его назначение директором Бюро Выравнивания
Населенности Регионов Земли.
Толстяк с окладистой бородой справа от Нбоно громко крикнул: "Браво!"
и добавил при этом несколько сочных скандинавских ругательств.
- Вот это и есть старина Моген. Датчанин в самом деле переметнулся
сегодня на нашу сторону, - шепнул Ладвиг.
- Наверное, от начала до конца просмотрел калейдограмму вчера
вечером, - пробормотал еле слышно Уолтон.
Делегат из Ганы продолжал свой панегирик в честь Уолтона на высоких
нотах. Глаза Роя даже слегка увлажнились - не так-то просто слушать, что
ты в самом деле святой. Неожиданно оборвав свою речь в самой высшей точке
финального аккорда, Нбоно вытер лоб платком и опустился на свое место.
- Вот теперь самая пора спускаться, - сказал Ладвиг.
Они прошли через главный вход, и Ладвиг торжественно занял место за
неоновой надписью "Соединенные Штаты". Уолтон проскользнул на свободное
место по правую руку от него. Их приход вызвал заметное оживление в зале.
Председательствовал сам генеральный секретарь ООН - Ларс Магнуссон из
Швеции.
- Я вижу, прибыл мистер Уолтон из ВЫНАСа, - прокомментировал он
появление двух американцев, сощурив и без того крохотные глаза-бусинки. -
В соответствии с принятой вчера единогласной резолюцией мы пригласили на
утреннее заседание мистера Уолтона, чтобы он коротко обрисовал свою
деятельность на посту временно исполняющего обязанности директора Бюро
Выравнивания Населенности. Мистер Уолтон, будьте добры, начинайте.
- Огромное вам спасибо, - произнес, поднимаясь со своего места,
Уолтон.
Все делегаты смотрели на него с огромным интересом, а где-то за ними,
отсеченные яркими лучами осветительных приборов, незримо присутствовали
операторы телевидения, многочисленные зрители, пристально всматривающиеся
в него с балкона.
Зрители, которые, по всей вероятности, в полной мере вкусили вчера
вечером состряпанную Ли Перси калейдограмму. На него обрушилась лавина
аплодисментов. "Слишком уж легко все это далось, - подумал он. -
Калейдограмма, похоже, загипнотизировала всех и каждого".
- Господин генеральный секретарь, господа делегаты Ассамблеи, друзья.
Я очень благодарен за предоставленную мне возможность лично выступить
перед вами. Насколько я понимаю, вы сегодня собрались здесь, чтобы избрать
постоянного преемника мистера Фиц-Моэма. Я предлагаю на этот высокий пост
свою кандидатуру.
Моя подготовленность для этой должности, моя профессиональная
пригодность должны быть очевидны всем присутствующим. Я работал с покойным
директором Фиц-Моэмом еще тогда, когда только намечалось создание такой
организации, как ВЫНАС. После его безвременной кончины я временно замещал
его на этом посту и с немалым успехом поддерживал нормальное
функционирование Бюро в течение восьми дней.
Имеются особые, я бы даже сказал чрезвычайные, обстоятельства,
которые диктуют необходимость моего пребывания на этом посту. Наверное, вы
уже знаете о трагической неудаче, постигшей наши эксперименты по
переустройству Венеры - о гибели нашей авангардной группы ученых и об
экологической катастрофе, постигшей эту планету. Провал этого проекта
делает еще более необходимым выход в глубокий космос, чтобы разрешить
кризис, связанный с огромной перенаселенностью нашей родной планеты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я