https://wodolei.ru/brands/Good-Door/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Я говорил Рейдингеру, – поделился Джероламан с Лузеной в последний вечер перед прибытием новой группы, – что нужно что-то придумать для Ровены. Она выдыхается, скучает, а поскольку она разумный ребёнок, то несправедливо заставлять её бездельничать. Она знает о Башенной механике и порядке работы больше Сиглен. Она вполне способна выполнять обязанности Прайм уже сейчас, а ведь она ещё только подросток. – Он сокрушенно покачал головой. – А эта женщина никогда не даст ей настоящей работы.
– Еще бы, она безумно ревнует Ровену, ты знаешь это так же хорошо, как Бралла и я.
– В устах Сиглен она навсегда останется ребёнком. Я часто думаю, – и Джероламан потер подбородок, – не лучше ли было бы, если бы мы дали Ровене успокаивающее и доставили её на Землю, как только подвернется удобный случай.
– Ни за что, – горячо возразила Лузена, раздираемая противоречиями. – Тебя там не было. Ты не видел ужаса на лице девочки, когда мы пытались посадить её в космолет. Её мозг от страха заглушил всю планету. Только поэтому Сиглен и вмешалась. Это был единственный раз, когда Сиглен побеспокоилась о ком-то, кроме себя. Ты же знаешь, что все Праймы страдают агорафобией. Вспомни, как было плохо Дэвиду с Бетельгейзе. А Капелла! Их путешествия к станциям были ужасны.
Джероламан, задумавшись, почесал в затылке.
– Да Сиглен и сама сильно болела. Я прилетел сюда на том же космолете, так от самой Луны медиков там было больше, чем персонала станции. Думаю, тогда она надеялась, что её не пошлют на Альтаир. Она была так уверена, что станет Прайм Земли, если достаточно долго проторчит в Бланделе.
Джероламан взял стопку папок – информации о приезжающей группе.
– Еще я думаю, скоро что-то должно произойти. Посмотри, на этот раз повышающие квалификацию – те, с кем Ровена уже работала в течение прошлых курсов. Рэй Лофтус, Джо Толья, они приехали с Капеллы с прекрасными отзывами. Рейдингер поставил мне задачу подготовить трех потенциальных начальников станций. Раньше он такого не делал. Дьявол, а не человек!
Настоящий дьявол.
– Если бы он сам сказал это Ровене, может, она меньше бы раздражалась.
– Поезжай с ней в Приятную Бухту, как и планировала. Пусть она хорошенько отдохнет, но возвращайтесь вовремя, чтобы показать этим тупицам, как дела делаются.
Лузена улыбнулась, хорошо зная отношение Джероламана к нерадивым студентам.
– Если бы Ровена вела себя тактичнее, делая свои поправки, была чуть менее упрямой, отстаивая своё мнение…
Джероламан удивленно поднял глаза и погрозил женщине пальцем.
– Экипаж станции соответствует своему Прайму, ты прекрасно это знаешь, Лузена. В этом-то все и дело. Он поддерживает Прайма, помогает ему; Прайм же, в свою очередь, даёт задания экипажу, а не раздает награды. Праймы жестки со всеми и, как правило, жестче всего относятся к самим себе. – Он резко махнул рукой. – Так должно быть, или ФТиТ рухнет. Как только это случится, лига возьмет в свои руки бразды правления. ФТиТ не должна функционировать вполсилы или бюрократически, когда та или другая система будет постоянно вмешиваться и требовать приоритета тому или этому. ФТиТ – строго первая во всем и к людям любого уровня относится одинаково.
– Я знаю, – печально согласилась Лузена, – но не забываю, что Ровена – одинокий ребёнок и всегда была одинокой.
– Но не навсегда. Йеграни обещала.
– Обещание исполнится ещё не скоро. – Сказав это, Лузена вышла из офиса управляющего станцией. – А я оберегаю нашу спасительницу, – пробормотала она напоследок с большим удовольствием.
***
Приятная Бухта в разгар весны была великолепна, и Лузена заметила, что Ровена засияла, как только вышла из вездехода.
– Единственное, чего недостает этому месту, – вздохнула Ровена, оглядываясь и убирая серебряные волосы с лица, – так это того, что я не могу взять сюда Плута.
– Кажется, он не был против, что его оставили с Джерри, – ответила Лузена.
– Настоящая животная любовь, – скривилась Ровена. – Пока ты меня кормишь, я тебя люблю.
Лузена засмеялась.
– Отчасти, но он любит тебя и всегда бежит к двери, когда слышит твои шаги. Он никогда не замечает меня, даже когда я кормлю его, и только терпит Джероламана.
Ровена скептически кашлянула и повернулась, чтобы телепортировать багаж Лузены, а потом свой собственный, прямо в комнаты.
– Когда-то будет приятно иметь кого-то, кто полюбит меня! Не Прайм Ровену, не кормилицу, а меня!
Лузена ответила тем же тоном:
– Тебе уже восемнадцать…
– Ты уверена?
– С медицинской точки зрения – да, – съязвила Лузена.
Ровена все ещё стремилась узнать хоть что-нибудь о себе: дату рождения, фамилию, происхождение семьи.
– Немногие в Приятной Бухте знают, что ты Талант, ещё меньше – что Альтаир жаждет заполучить молодую Прайм. Ты всегда гостила здесь как член семьи. Теперь ты вполне взрослая, чтобы заняться своими личными делами.
Ровена покосилась на Лузену, пряча улыбку.
– Сиглен хватил бы удар, если бы она услышала твои слова! «Люди с нашими Талантами и ответственностью не должны заниматься вульгарной физической активностью». – Она подражала голосу Сиглен обезоруживающе точно.
– Вульгарной физической – действительно, – засмеялась Лузена. – О, я не потешаюсь над ней, но, правда, Ровена, Сиглен ни по темпераменту, ни по физическому состоянию никак не подходит для того, чтобы получать удовольствие от «лучших эмоций в жизни»… Даже если бы она узнала их… А ты такая стройная, молодая…
– Фея – так, кажется, этот рыжий кинетик с Земли с последнего курса назвал меня? – Ровена быстро взглянула на Лузену.
– Феи весьма привлекательны. – Лузена не хотела отступать от своего.
Теперь они были в доме, и Ровена разглядывала себя в зеркале, висевшем в холле.
– Я могу покраситься?
– Почему бы нет?
– В самом деле, почему?
Они попробовали несколько оттенков. Ровене хотелось иметь длинные черные локоны, но для брюнетки она была слишком белокожей. Поэтому они остановились на русом цвете. На лето Ровена решила также сделать короткую стрижку с завивкой. Результат понравился им обеим.
– Так лучше? – хотела знать Ровена, приглаживая завиток надо лбом.
– Пикантно! В ногу с модой! Теперь иди, развлекайся. Краска с гарантией: не выцветает на солнце и не растворяется в морской воде.
– Я только искупаюсь и немного позагораю, чтобы убедиться, что это так.
Пойдешь со мной?
– Не сегодня.
Лузена мягко выпроводила Ровену. Предстояло многое заказать для кухонного блока. Некоторые посетители при отъезде не всегда аккуратно пополняли запасы в номере.
Ленивое купание плюс беспечно проведенное время на пляже, чтобы подправить цвет своего загара, решительно улучшили настроение Ровены. Она и Лузена обедали на открытом воздухе, и некоторые мужчины бросали восхищенные взгляды в их сторону.
– Ты уверена, что никто здесь не знает, кто я?
– Никто. Даже Джероламану придется посмотреть на тебя дважды, прежде чем он узнает тебя теперь. Правда, и здесь, – Лузена пожала плечами, – могут предположить, что у тебя есть какой-нибудь Талант, но третья часть планеты имеет какой-нибудь из мелких Талантов.
– Лучше всего быть самой собой и не беспокоиться о Таланте совсем.
Лузена не поняла, произнесла ли Ровена это грустное предложение вслух или нет. Год за годом Лузена случайно «подслушивала» чисто телепатические реплики, но никогда не говорила об этом Ровене, чтобы уберечь девочку от чувства неловкости, что кто-то может услышать её сокровенные мысли. С другой стороны, это говорило о том, что девочка полностью ей доверяет.
Лузена ни разу не пожалела, что все эти пятнадцать лет была рядом с Ровеной, хотя время от времени её собственные дети, Барди и Финнан, сердились на мать за такую преданность Ровене.
Именно поэтому, когда-через два дня муж Барди, Джеддер Халей, сообщил Лузене, что у её дочери начались преждевременные роды, она немедленно собралась выехать в имение Халеев на восточном краю Великой Южной пустыни.
– Если я тоже поеду, Барди расстроится, – твердо сказала ей Ровена. – Ты одна нужна Барди. Сама же говорила, что я уже достаточно взрослая, чтобы жить самостоятельно. И ты уверяла, – продолжала Ровена, предупреждая возражения Лузены, – что никто не знает, кто я, поэтому я совершенно вне опасности. Честно говоря, мне очень нравится такая идея – провести несколько дней одной. Большинство детей начинают жить самостоятельно в шестнадцать лет. Я не могу провести всю жизнь в вакууме.
Ровене понадобился только один миг, чтобы достаточно глубоко проникнуть в сознание Лузены и прочесть её мысли и опасения относительно дочери.
– Это не значит, что со мной нельзя поддерживать связь, дорогая Лузена.
Я буду хорошо себя вести. Я же не Мойра.
– Конечно нет! – Лузена так и не простила свою племянницу, хотя её брат до сих пор не знал, почему те каникулы-закончились всего за несколько дней.
– Бери автолет Камиллы, его доставили на летное поле для нас. И можешь лететь не откладывая, – продолжала Ровена, быстро и аккуратно перекладывая в сумку Лузены вещи из её чемоданов. – Через десять минут будешь уже в пути. Барди не может ожидать лучшего ответа на свою просьбу.
– Дорогая моя! – Подвижное лицо Лузены засветилось благодарностью.
– Глупости, ты моя самая близкая подруга. – И Ровена обняла Лузену, обволакивая её любовью и пониманием. – Я тебя монополизировала, ты это знаешь. У Барди есть право обижаться на меня, но она настолько великодушна, что никогда даже не упрекнула меня вслух. Ты была нужнее мне.
До сих пор. Теперь ты нужна ей.
Ровена стояла на веранде, испытывая странное чувство радости. Какое-то облегчение, хотя Лузена всегда была искренней и нежной, заботясь о ней. У Ровены никогда не было причин обижаться на излишний надзор за собой. Но она осталась наедине с собой впервые за пятнадцать лет после того чудесного спасения. С ней не было даже пухи.
Она повернулась на каблуках и вернулась в дом, шлепнула рукой по двери, пробежала пальцами по столу, постучала по вазе со свежими весенними цветами, повертелась в гостиной и погладила полированные парчовые стулья, будто хотела удостовериться, что они не живые и что она – единственное живое существо в доме. Она закружилась в диком пируэте, затем с хохотом завалилась на диван.
Чудесное чувство! Быть одной! Быть самостоятельной! Наконец-то.
Она уловила сознание Лузены: бедная женщина все ещё сомневалась, разумно ли оставлять свою подопечную совсем одну, но она должна была ответить на просьбу Барди. Ровена мягко и нежно убрала беспокойство из сознания Лузены, установив отвлекающий блок, если Лузена вдруг начнет беспокоиться о ней. Ровена хотела вновь насладиться своими первыми настоящими каникулами.
Приятная Бухта приобрела для неё новое очарование. Она ела, только когда чувствовала голод, – ведь рядом не было Лузены, которая напоминала бы об обычном времени обеда или ужина. Особенно приятно было отсутствие Сиглен с её вечными советами попробовать это, съесть ещё немножечко того, или: «Будь добра, доедай до конца все, что подано, поскольку многие в мире могут только мечтать о таких чудесных блюдах».
Когда Ровена чувствовала голод, она садилась на велосипед и спускалась в торговую часть города, по дороге принюхиваясь к многочисленным запахам, приносимым легким весенним бризом.
Однажды она поставила велосипед на подставку около приглянувшейся ей коптильни. Аппетитный запах жареной рыбы не оставил её равнодушной, поэтому она заняла место рядом с другими посетителями этого гриля. Всего раз взглянув на соседа в профиль и слегка прощупав мозг, она сразу узнала Туриана, их капитана и инструктора во время первого посещения Приятной Бухты.
– Что у них тут самое лучшее? – спросила она. – Все так хорошо пахнет.
– Я заказал бутерброд с жареной красной рыбой, – ответил мужчина, улыбаясь ей. «Хорошенькая! – говорил его мозг. – Не похоже, что студентка, каникулы ещё не начались. Выздоравливающая? Выглядит уставшей. Чудесные глаза».
Ровена не поняла, рада она или нет, что моряк не узнал её. Конечно, у него сотни клиентов за лето. Почему он должен запомнить какую-то девчонку?
– У них только красная рыба? – спросила она.
– Нет, но она самая свежая, – сообщил Туриан. – Я видел, как её разгружали в доках полчаса назад.
– Тогда это то, что нужно.
Поэтому, когда официант спросил, что она выбрала, она знала, что заказать, но сильно переживала из-за невозможности не слышать поток сознания Туриана. Он перебирал в уме, что ему предстоит сделать, чтобы отремонтировать своё судно, раздумывал, хватит ли ему кредитов, чтобы хорошо сделать работу, или где он сможет сэкономить без риска потерять своих клиентов или нанести вред кораблю. Он проголодался. Все утро соскребал с корпуса зимнюю грязь и от кухонных ароматов слюнки глотал. Или этого оттого, что рядом сидит хорошенькая девушка? От такой у любого мужчины потекут слюнки. Она здесь уже по крайней мере несколько дней: какой красивый загар. Странно! Её лицо почему-то кажется ему знакомым.
Нет. Он, должно быть, ошибся: он никогда прежде не видел её в Приятной Бухте.
– Ты здешняя? – спросил он, чтобы убить время, пока жарится рыба.
– Нет. Я из порта.
– Отпуск?
– Да. Мне удалось уехать пораньше в этом году. Должностное расписание редко позволяет новичкам отдохнуть. – Это прозвучало как ответ на возможные вопросы. – А ты?
– Я готовлю свой корабль к лету.
– Да-а, а какой у тебя корабль? – Этот вопрос мог бы послужить возобновлению знакомства. Так он вряд ли вспомнит прошлую встречу и сколько ей лет на самом деле.
Он улыбнулся.
– Тур по морским заповедникам! Купание на глубине! И все такое. «Если я хорошо заработаю летом, то смогу рыбачить всю зиму там, где захочу», – добавил он мысленно.
– Всегда в Приятной Бухте? – Она не припоминала, чтобы видела его здесь в прошлом году, но она же не искала специально, да и в заповеднике больше не бывала.
– Не всегда. На Альтаире сколько угодно великолепных гаваней. Я плаваю повсюду, но летом здесь весьма неплохо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я