https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/Erlit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Я это понимаю, Олстон.
— Возможно, твоя догадка относительно давнишнего клиента Хайбека верна. Один как раз вышел на свободу в прошлый вторник. Малоприятный тип. Отсидел одиннадцать лет. И я ума не приложу, почему Хайбек вообще взялся за это дело?
— Никаких записей?
— Все материалы, за исключением микрофильма с приговором суда, находятся в архиве в Неваде. Мне до них не добраться.
— Должно быть, на то есть причина.
— Растлитель детей. Отпетый подонок. У него были две дрессированные немецкие овчарки. Он приходил на детскую площадку или школьный двор и привлекал маленьких детей собаками. Собаки уводили детей в какой-нибудь укромный уголок, а там этот сукин сын делал с ними, что хотел.
— О Боже!
— Многие дети дали показания. Взрослые тоже. Взяли его при свидетелях. Полагаю, занимался он этим достаточно долго. Рассчитывал, что собаки всегда прикроют его уход. Но не мог предугадать, что двое негров не испугаются немецких овчарок и расшибут им головы.
— И он получил одиннадцать лет?
— Чувствуется, что усилия Хайбека не пропали даром.
— Одиннадцать лет.
— То были тяжелые для него годы, Флетч. Растлителей детей в тюрьмах не любят. На коктейль, во всяком случае, не приглашают.
— Как его зовут?
— Феликс Габо. Перепробовал много профессий. Водил рейсовые и школьные автобусы, работал на такси. Жил с сестрой-калекой в Сан-Игнатиасе. Сейчас ему сорок один или сорок два года.
— Если с таким обвинением Хайбек вытащил его из тюрьмы через одиннадцать лет, у него нет оснований стрелять в Хайбека.
— Он чокнутый, Флетч. Я хочу сказать, что только чокнутый может выдрессировать собак для таких дел. И наверняка видит в Хайбеке своего злейшего врага.
— Олстон, у меня возникла другая идея. Допустим, кто-то убил или искалечил твоего близкого родственника. Скажем, сына или брата. А Хайбек или вообще увел убийцу от наказания, или благодаря ему тот получил срок условно. Не возникнет у тебя желания посчитаться с Хайбеком?
— Повтори еще раз.
— Сегодня мне рассказали об одном деле, которое вел Хайбек. Пьяный юноша угнал машину и сбил человека. Стараниями Хайбека он получил три месяца условно. Что можно сказать о жене, родителях убитого? Нет у них оснований злиться на Хайбека?
— Скорее, они захотят отплатить той же монетой пьяному подростку.
— Но не Хайбеку?
— Для этого надо быть шибко умным. Поначалу, в гневе, люди хотят, чтобы преступник понес заслуженное наказание. Когда же суд не наказывает преступника должным образом, полагаю, у многих возникает желание лично воздать преступнику по заслугам.
— Но, при здравом размышлении…
— При здравом размышлении они начинают винить во всем правоохранительную систему, законодательство или судопроизводство.
— То есть, по твоему убеждению, ни у кого не возникает мысли, что именно усилиями адвоката защиты преступники остаются на свободе?
— Какой-нибудь умник может до этого додуматься.
— Умник, который сумеет разглядеть определенную систему в действиях Хайбека.
— И, возможно, у него есть личные основания недолюбливать Хайбека.
— К тому же он понимает, что легальными способами с Хайбеком не справиться.
— Да, такой человек мог бы прострелить Хайбеку голову. Но, Флетч, тут самое время вспомнить о теории вероятности. Хайбек защищал преступников более тридцати пяти лет. Число родственников жертв, наблюдавших, как Хайбек отправляет громил и убийц не в тюрьму, а на морской пляж, должно исчисляться сотнями, если не тысячами.
— Полагаю, что так. — Флетч взял со столика книгу «Нож. Кровь». — И потом, я уже знаю, кто убил Хайбека.
— Умница ты наш, — вздохнул Олстон. — Почему ты сразу не сказал мне об этом? Вместо того, чтобы так долго говорить с тобой по телефону, я бы мог побегать трусцой.
— Побегать ты еще успеешь. — Флетч неспешно переворачивал страницы.
— Я не хочу, чтобы меня ограбил молочник.
— Слушай. — И Флетч начал читать:
«Узкие, перетянутые поясом бедра,
Располосованные автоматным огнем.
Каждая пуля,
Рвущая кожу,
Выворачивающая плоть,
Отбрасывает тело,
Отрывает его от ног.
И вот
Идеальный воин
Кланяется своей смерти,
Поворачивается
И падает.
Он убит, но
Погиб
Не зазря.
Его смерть — его жизнь.
Он — идеал
И в этом».
— Мой Бог! — ахнул Олстон. — Что это?
— Стихотворение, называющееся «Идеальный воин».
— Мы с тобой понимаем в этом поболе, не так ли, дружище?
— Понимаем ли?
— Там нет места танцующим красавцам.
— Нет.
— Кто может писать такое дерьмо? Меня прямо-таки зло берет.
— Если я не ошибаюсь, хотя полной уверенности пока нет, это стихотворение написано зятем Дональда Эдвина Хайбека.
— О, тот, кто его написал, способен на все.
— Я прочитал Барбаре другое его стихотворение, «Нож. Кровь», и она заспешила с пляжа в коттедж, готовить ужин.
— Я думаю, ты прав. Тебе нет нужды продолжать поиски убийцы Хайбека, зная, что у этого стиша есть автор.
— Я думаю, с ним стоит поговорить.
— Значит, твой редактор хочет, чтобы ты вел это расследование?
— Нет, Олстон, не хочет.
— Пытаешься проявить себя?
— Если я откопаю что-нибудь интересное, откажется ли газета от этого материала?
— Понятия не имею.
— Я собираюсь жениться. Мне надо самоутверждаться. Пока я лишь подшучиваю над газетой. А газета отвечает мне тем же.
— Ты рискуешь.
— Какой тут риск? Если я ничего не нарою, никто ни о чем не узнает.
Глава 16
Барбара, завернувшись в полотенце, подошла к креслу, в котором сидел Флетч.
— Ты хочешь знать, почему мы женимся?
— Мне постоянно задают этот вопрос.
Полотенце упало на пол.
Она стояла перед ним, словно только что высеченная из мрамора статуя.
— Это тело и твое тело, двигающиеся в унисон, в совокуплении и без оного, всегда полагаясь друг на друга, вместе они или порознь, будут определять нашу жизнь сегодня, завтра и все последующие дни.
Флетч откашлялся.
— Я слыхивал поэзию и похуже. Недавно.
— Не пора ли нам в постель?
— Полагаю, ты права. — Флетч поднялся, думая о том, что ждет его завтра. — Теперь или никогда.
Глава 17
Барбара вошла в спальню с опущенной головой, не отрывая взгляда от газеты.
— Черт побери, — проворчал лежащий в кровати Флетч. — Когда ты возьмешься сторожить дом в следующий раз, пожалуйста, первым делом проверь, есть ли шторы в спальне.
— Бифф Уилсон попал на первую полосу.
— Естественно.
— Вернее, туда попал Хайбек.
— Солнце и то еще не встало!
— Хочешь послушать? — Барбара села.
— Да.
— «Известный всей стране криминальный адвокат, партнер юридической фирмы „Хайбек, Харрисон и Хаулер“, Дональд Эдвин Хайбек, шестидесяти одного года, вчера утром найден застреленным в собственном синем „кадиллаке“ последней модели на автостоянке „Ньюс трибюн“.
— Окна выходят на запад, а в комнате еще до зари светлее, чем в церкви по воскресеньям.
— «Полиция полагает, кавычки, что это типично гангстерское убийство, кавычки закрываются».
— Гангстерское, как же!
— «Партнеры мистера Хайбека, Чарлз Харрисон и Клод Хаулер, еще до полудня выступили с совместным заявлением».
— Держу пари. Бросили все дела и занялись заявлением.
— «В ушедшем от нас Дональде Хайбеке адвокатский корпус потерял одного из самых блестящих своих представителей. Благодаря глубокому пониманию и неординарному толкованию законов, особенно в криминальных процессах, Дональд Хайбек был образцом для своих коллег. Мы скорбим о смерти нашего партнера и близкого друга, последовавшей при столь подлых и необъяснимых обстоятельствах. Выражаем наши глубокие соболезнования вдове Дональда, Жасмин, его сыну Роберту, дочери Нэнси, в замужестве Фарлайф, и внукам».
— Неординарное. — Флетч скорчил гримасу. — Впервые я слышу, чтобы это слово означало преступное.
— Он был преступником? — спросила Барбара.
— Когда вчера я назвал Хайбека криминальным адвокатом, мои собеседники, похоже, восприняли это как шутку.
— Здорово они пишут. «При столь подлых и необъяснимых обстоятельствах».
— Адвокаты — единственные люди на земле, которые могут утверждать, что слова означают не то, что они означают. А означают они то, что от них хотят господа адвокаты. Глубокое понимание закона! Ха-ха! Он только и делал, что насиловал закон.
— Вижу, у тебя сформировалось особое мнение, Флетч.
— Я слышу то, что слышу.
— Не позволяй своему особому мнению взять вверх. Есть и другие, не менее эффективные способы поставить крест на собственной карьере.
— Ты права.
— «Жена Хайбека, Жасмин, спала до обеда после успокоительного укола, сделанного врачами, а потому ничего не смогла сказать о постигшем ее горе».
— Должна быть первая миссис Хайбек. О ней что-нибудь есть?
— Не нахожу. Ни Харрисон, ни Хаулер не собираются публично высказывать свое мнение о причинах смерти Хайбека, чтобы не мешать полицейскому расследованию.
— Гангстеры не имеют отношения к этому убийству.
— «Согласно Джону Уинтерсу, издателю „Ньюс трибюн“, Дональд Хайбек приехал на встречу с ним, назначенную на десять часов утра. Он хотел посоветоваться, как лучше объявить о пяти миллионах, которые мистер Хайбек намеревался пожертвовать городу. „Мне не довелось лично знать Дональда Хайбека, — сказал нам Джон Уинтерс, — но вся редакция „Ньюс трибюн“ скорбит о случившемся и выражает соболезнование его родственникам и друзьям“.
— Мудрый Джон Уинтерс. Даже в смерти держит скользкого адвоката на расстоянии вытянутой руки. Амелия Шарклифф говорила, что никто не решался причислить Дональда Хайбека ни к друзьям, ни к врагам. Полагаю, она права.
— «Тело мистера Хайбека обнаружила сотрудница редакции Пилар О'Брайен, когда приехала на работу. Лейтенант полиции Франсиско Гомес заявил, что в мистера Хайбека стреляли только один раз, с близкого расстояния, из пистолета еще не установленного калибра. На месте преступления пистолет не нашли».
— Это не гангстерское убийство.
— «Выпускник местного университета, Дональд Хайбек многие годы читал лекции на юридическом факультете…» Далее идет перечисление громких процессов, выигранных Хайбеком, — Барбара перевернула страницу. — Тут еще много чего написано. Хочешь, чтобы я все прочла?
— О процессах я прочитал еще вчера. Даже я знаю, как писать некрологи.
— Я думаю, его зятя, Фарлайфа, должны немедленно арестовать, приговорить к тюремному, заключению и бросить в камеру. — Барбара сложила газету.
— Ты полагаешь, Хайбека убил Фарлайф?
— Том Фарлайф написал поэму, которую ты прочел мне вчера вечером. Разве этого недостаточно, чтобы отправить его за решетку? Человека, который пишет такие стихи, нельзя оставлять на свободе.
— Его убили не гангстеры.
— Я должна спросить, почему ты долдонишь одно и то же?
— Ты спрашиваешь?
— Да.
— Для того чтобы въехать на автостоянку «Ньюс трибюн», необходимо остановиться у ворот, показать охраннику какой-нибудь документ, удостоверяющий личность, и сказать, зачем приехал. Но войти и выйти можно беспрепятственно. Хайбек поставил машину в дальнем конце автостоянки. И я просто не могу поверить, чтобы профессиональный наемный убийца подъехал к воротам, представился охраннику, проследовал на автостоянку, сделал свое грязное дело, а затем отбыл в неизвестном направлении. И едва ли профессиональный убийца станет парковать машину неподалеку от автостоянки, чтобы пройти через ворота, прострелить Хайбеку голову и спокойно ретироваться. Профессиональный убийца разделался бы с Хайбеком совсем в другом месте.
— Странно, что никто не слышал выстрела.
— Пистолет малого калибра стреляет тихо, так что на открытой автостоянке таких размеров услышать его невозможно.
Барбара вытянулась рядом с ним на кровати.
— Наверное, мне пора отправляться в путь. — Флетч приподнялся. — Уже пора.
— Еще рано.
— Откуда ты знаешь? Мне столько надо сделать. Причем далеко не все, что хочется.
— Не забудь, что сегодня мы обедаем с мамой. Она хочет поговорить с нами о свадьбе.
Флетч взглянул на часы.
— Мы действительно проснулись очень рано. Полагаю, время у нас есть.
— Я знаю, — Барбара закинула руки за голову. — Для того я и раздвинула шторы до твоего приезда.
Глава 18
— Доброе утро, — поздоровался Флетч с женщиной среднего роста, в фартуке, открывшей дверь дома 12339 по Полмайр-драйв в Хейтс. Ее глаза сузились, как только она узнала во Флетче человека, который пробежал по кухне днем раньше в одной рубашке, обернутой вокруг бедер. Флетч широко улыбнулся:
— Я совсем не такой плохой, как могло показаться.
— Что вам угодно? — спросила кухарка.
— Я лишь привез этот сверток. — Он протянул пакет с одеждой Хайбека. — И, если возможно, хотел бы повидаться с миссис Хайбек.
Кухарка взяла пакет. Бечевка заметно провисла.
— Миссис Хайбек отдыхает.
Из пакета выпал черный ботинок Дональда Хайбека.
— Ой-ой, — Флетч наклонился, поднял ботинок, положил его поверх пакета.
Кухарка отвернула голову, поскольку ботинок едва не уперся ей в нос.
— Еще один вопрос. Вчера у бассейна сидела пожилая женщина. С седыми волосами, красной сумкой, в зеленых теннисных туфлях. Вы знаете, кто она?
Кухарка молча смотрела на Флетча поверх ботинка Дональда Хайбека.
— Она назвалась миссис Хайбек, — добавил Флетч. — И вела себя как-то странно.
— Я не говорю по-английски, — ответила кухарка. — Не понимаю ни единого слова.
— Так я и думал.
Усаживаясь за руль, Флетч посмотрел на дом. Занавеска на втором этаже качнулась, прикрывая щель, через которую кто-то наблюдал за ним.
Глава 19
— Позвольте поблагодарить вас за то, что вы смогли уделить мне несколько минут, — начал Флетч.
Его удивило, что куратор музея современного искусства вообще согласился принять его, заявившегося без предварительной договоренности в половине десятого утра. Он-то ожидал, что кураторы приходят на работу попозже, а их занятость не позволяет общаться с некоей личностью, одетой в тенниску и джинсы, пусть даже чистые, только что выстиранные, и новые теннисные туфли, утверждающей, что прибыла она из газеты.
И уж, конечно, он представить себе не мог, что куратор музея будет сидеть за столом в клубной бейсболке «Детройтских тигров».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


А-П

П-Я