https://wodolei.ru/catalog/unitazy/IFO/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И хотя спина Грифина была согбенной, он заговорил со спокойным достоинством:
– Думаю, что объяснять нечего. Я дал под присягой лорду Кендалу клятву, что буду защищать леди Шану ценой своей жизни, что я и делаю.
Торн хрипло рассмеялся.
– Что? И поэтому вы идете по ее следам?
Сэр Грифин не подал виду, что может отказаться от своих намерений под натиском ярости другого человека.
– Да, милорд, я пришел, чтобы сдаться вам и таким образом иметь возможность находиться рядом с леди.
Сказав это, он достал саблю из ножен и положил ее к ногам молодого человека.
Торн мельком взглянул на оружие, которое лежало между ними. Он сердито смотрел на сэра Грифина, совершенно не испытывая восторга от его присутствия.
– Что заставило вас искать ее здесь, в замке Лэнгли? – требовательно спросил он.
– Мы знали, что вы совершили побег, милорд, а так же то, что прихватили с собой леди. И совершенно очевидно, что вы должны были вернуться в замок.
– Разве ее лошадь не вернулась в Мервин? Неужели никто не искал ее следов и не обнаружил плащ у реки?
– Да, милорд, лошадь вернулась, и те, кто нашли плащ, молились за ее безвинно погубленную душу и проклинали вас сотню раз за то, что вы лишили жизни нашу любимую леди.
– Итак, вы пришли сюда, чтобы отомстить за нее? – сказал Торн, посмеиваясь от удовольствия.
Грифин отрицательно покачал головой.
– Нет, милорд, – спокойно заявил он, – я пришел сюда потому, что знал – вы привезете леди Шану сюда.
Улыбка исчезла с лица Торна.
– Как? Как вы могли это знать, ведь вы поверили, что она мертва?
– Но ненадолго, милорд, – Грифин сохранял исключительное спокойствие, – пока все скорбели, я искал ее труп.
– Но я мог привязать к телу камень!
Густая бровь Грифина вопросительно поднялась вверх.
– Зачем вам это, милорд? Вы не стали бы зря тратить на это время, потому что вам было известно, как скоро обнаружится ваше исчезновение. И почему вы так небрежно бросили плащ, если вы хотели скрыть ее смерть?
Торна изумил этот вопрос, он нахмурился.
– Вы догадались, что это уловка?
– Не до конца, – проговорил Грифин, – до тех пор, пока я не увидел ее своими глазами. – На его лице не было и признака улыбки, когда он говорил это, но на какое-то крошечное мгновение оно осветилось радостью. – Пока я не услышал ее голоса, который знаю как свой собственный. – Но радость его померкла, когда он дотронулся до виска. – Вы пощадили меня, милорд, хотя легко могли убить. И, слава Богу, вы пощадили леди Шану.
Торн продолжал хмуриться, убежденность этого человека раздражала его. Он злился на себя и на этого старика. Он-то считал себя таким умным, а этот старикашка видел его насквозь.
Нервничая, он положил руки на бедра.
– Итак, вы считаете меня милосердным? Ваша леди думает, что я просто фанатичный мясник, который поубивал ее людей, – с вызовом начал он. – Скажите, старик, вы разделяете ее мнение?
Грифин впервые почувствовал себя неловко.
– Клянусь вам, милорд, – медленно проговорил он, – я думаю, что вы можете быть и жестоким, но не думаю, что ваша жестокость может быть беспричинной. Надеюсь, что это так и есть, и молю Бога, чтобы я был прав. Из ваших уст я слышал, что налет на Мервин не ваших рук дело, и я поверил вам.
Губы Торна искривились в усмешке.
– Почему вы так думаете, вы же ничего не знаете обо мне. Леди считает меня виновным.
– Я прожил на свете гораздо больше, чем вы с ней, вместе взятые, – спокойно заявил Грифин. – Я научился доверять тому, чему вас ненавидящая леди доверять не хочет, милорд. – Он приложил руку к сердцу и, слегка наклонив голову, добавил: – Но, может быть, не так важно для меня было бы ваше признание, но у меня есть уверенность, что вы никогда не стали бы лгать и изворачиваться, если бы вы это сделали.
Эта непоколебимая вера вызвала у Торна подозрение, но одновременно и неловкость. Что, если старик хитрит, чтобы расположить его к себе?
Ткнув пальцем в старика, он сказал:
– Тогда знай, старик, что твоя леди – моя пленница, да и ты тоже. Я пока еще не обращался с ней плохо. Но напоминаю, что она провела здесь чуть больше одного дня! Что касается тебя, то посидеть немного в тюрьме тебе не помешает. Может быть, если я буду, снисходителен, то выпущу тебя через несколько дней.
Грифин опустил глаза.
– Когда вы выпустите меня, обещайте, что позволите мне заботиться о леди Шане. Пусть хоть издалека. Я не доставлю вам никаких хлопот, милорд. Обещаю вам это.
– Смотри, сдержи свое обещание, – фыркнул Торн. – Я тоже умею помнить свои обещания, и знай, старик, что твоя леди поплатится, если ты носишь камень за пазухой. – Он подхватил саблю Грифина, подошел к дверям и громким голосом позвал стражу.
Через несколько минут он уже поднимался по лестнице, ведущей в башню средневекового замка. Настроение его можно было сравнить только со вкусом прокисшего вина. Подумать только, этот старый рыцарь шел по следу своей хозяйки, как верный пес. Торн не понимал такой привязанности к леди. Он объяснял причину этой странной верности тем, что любовь и преданность здесь не играли ни малейшей роли, просто старик чувствовал себя связанным клятвой, данной ее отцу, и вынужден был держать слово.
Заранее уверенный в самой бурной реакции Шаны, и ничуть по этому поводу не беспокоясь, Торн вошел в свою комнату. Но она только уперлась в него тяжелым сердитым взглядом, стоя на своем постоянном месте у окна. Правда, до конца сдержаться она не могла.
– Мне интересно, милорд, а священник еще жив? Или вы лгали тоже, когда сообщили, что его нет в живых?
Злая улыбка появилась на его лице.
– Миледи, – небрежно проговорил он, – ваша память подводит вас. Я никогда не заявлял, что убил священника, это вы почему-то решили, что я сделал это. А что касается сэра Грифина, я просто сказал вам, что оставил его рядом со священником. Я никогда не утверждал, что убил их обоих.
Шана изо всех сил пыталась справиться с волной нарастающего гнева. Ей стало намного легче оттого, что никто не погиб тогда, но воспоминания о том, что она пережила, вызывали ненависть к человеку, который был причиной ее страданий.
Она повернулась к нему лицом.
– Где он сейчас?
Улыбка погасла на его лице.
– Там, где, я в этом уверен, ему ничто не угрожает. Я не настолько глуп, чтобы освободить его, чтобы он мог привести сюда своих людей.
– Такой храбрый рыцарь, а боится старого человека, – необдуманно уколола его Шана.
Жестокие слова сорвались с его языка:
– Все люди могут быть опасны – кроме мертвых.
Шана побледнела. Она молча наблюдала за тем, как он сел на кровать и снял обувь. Он пощадил Грифина однажды, но пощадит ли еще раз? Ей так хотелось быть в этом уверенной, но резкий хищный профиль Торна не внушал надежд. Она подумала, что с этим человеком шутить нельзя.
Шана сильно сжала руки, чтобы унять дрожь.
– Грифин не причинил вам вреда, – тихо сказала она. – В самом деле, милорд, если кто и навредил вам, то только я.
Он разразился смехом.
– Тут вы абсолютно правы, принцесса.
У девушки закружилась голова, и, подняв глаза, он увидел беспокойство и страх у нее во взгляде.
– Пресвятая Мария, – сердито сказал он. – Ваш слуга в тюрьме и он жив! – Торн различил, что страх в ее глазах померк. – Ну что, больше не будем взывать к моему милосердию? О, я совсем забыл, вы же считаете, что у меня, его нет.
– Вы не освободите его?
– По вашему повелению? Думаю, что нет, миледи.
Шана глубоко вздохнула, потом проговорила:
– Тогда, тогда посадите меня вместо него!
Торн был поражен, когда понял, что она не шутит. Неужели леди действительно так беспокоилась о старом слуге? Или просто пыталась обыграть его и обмануть? Он уронил сапог на пол и посмотрел на нее долгим тяжелым взглядом.
– Пожалуйста, – воскликнула она. – Грифин старый человек.
– Да, миледи, вы мне уже говорили об этом.
– Что, если он заболеет от холода и сырости? Без пищи он не сможет…
Торн вскочил на ноги, сквозь зубы, произнося проклятия.
– У меня нет желания морить его голодом, миледи! Но предупреждаю вас, что он заплатит сполна, если вы вздумаете меня обмануть! Было бы благоразумно с вашей стороны помнить об этом. А пока, – он стащил с себя тунику и бросил на кровать, – предлагаю вам поторопиться. Должен сказать, что я совершенно теряю терпение. – Его слова катились, как камни с горы, и Шана застыла, испытывая неуверенность и растерянность. Но все ее чувства быстро переросли в раздражение, когда она увидела его широкую улыбку.
Он внезапно вскочил, продемонстрировав мягкость движений, их силу и грацию.
– Вы, без всякого сомнения, привыкли к услугам служанок, – улыбаясь, сказал он. – Я буду счастлив оказать вам услугу, принцесса.
Комната в башне, раньше казавшаяся просторной, теперь стала тесной и маленькой. Шана судорожно сглотнула, не в состоянии оторвать взгляда от покрытой волосами груди Торна. Она не понимала, что с нею происходит, но ничего подобного она не испытывала с Барисом.
Она никак не могла избавиться от этой предательской мысли, не выходящей из головы. Помимо воли взгляд ее скользнул ниже.
Торн дотронулся до ее плеча и Шана вздрогнула. Он разразился смехом.
– Миледи, откуда такая нервозность? Не вы ли заявляли здесь, что не боитесь никого, даже мужчин?
Она стояла, затаив дыхание, не доверяя его добродушному настроению. Он остановился напротив и положил ей руки на плечи. Шана ощутила тревогу, когда он потемневшими глазами взглянул на ее губы. Голова графа наклонилась ниже и Шана прерывисто вздохнула. Резким движением она оттолкнула его и отвернула голову в сторону, но он удержал ее в объятиях.
– Что? – с насмешкой воскликнул он. – Мне кажется, что вы не имели ничего против моих объятий сегодня утром, принцесса. Или вы продолжаете считать меня мерзкой тварью?
Глаза и губы Шаны выражали ненависть.
– Вы хуже. Вы англичанин!
Кривая улыбка появилась на его губах.
– А, да, я тот, кто убивает беззащитных… – Он отпустил ее и поклонился, сопровождая поклон движением, говорившим, что она свободна. – Предлагаю поспешить, миледи, иначе мое терпение кончится.
Он отошел к столу, стоящему возле камина. Шана наблюдала, как он налил себе полный бокал вина и осушил его до дна. Увидев, что она даже не пошевелилась, он медленно покачал бокал в руке и небрежно заметил:
– Я не прочь повторить то, что было вчера, не обещаю, однако, что исход будет прежним.
Ее сердце сильно забилось.
– Что вы этим хотите сказать?
Он только улыбнулся.
– Я сказал вам, что намерен продолжить наше знакомство. Может быть, на этот раз я так и сделаю.
Шана ощутила, что бес противоречий вселился в нее.
– Барис – единственный мужчина, которого я приму в постели, милорд, но только не вас.
Пожав плечами, Торн поставил бокал на стол.
– В темноте, принцесса, все женщины одинаковы, а тела ощущают одно и то же. Вы утверждаете, что давно потеряли девственность. А для женщины ее партнер, я в этом не сомневаюсь, не имеет никакого значения.
– Это лишний раз говорит о том, милорд, как вы мало знаете женщин.
Торн покачал головой, на губах – его появилась неясная улыбка.
– Не пытайтесь рассердить меня, леди. Думаю, вы пожалеете, если вам это удастся. Мне придется доказать вам, что вы неправы, я просто обязан буду это сделать. – И хотя в его голосе не было угрозы, выражение глаз убеждало больше, чем слова.
В душе у Шаны все клокотало от ярости. Этот человек, оказывается, даже не был способен испытывать угрызений совести. Пальцы ее потянулись к поясу, завязанному на талии, она понимала, что ничего не оставалось делать, только подчиниться ему. Безусловно, он имел наглость предложить ей раздеться у него на глазах, но это было несколько лучше того, что он сделал вчера, попросту раздев ее сам. При воспоминании об этом она вспыхнула. Скромность требовала, чтобы она отвернулась, как в прошлый раз, но гордость не позволяла ей этого сделать. Через минуту платье упало к ее ногам, за тем Шана нагнулась к подолу нижней юбки и стащила ее через голову.
Она стояла перед ним совершенно нагая. Прошлый раз Торн не имел возможности разглядеть ее фигуру как следует, и посему решил использовать представившуюся ему сейчас возможность. Шана была высокой для женщины, но тело ее отличалось изяществом и утонченностью линий. Длинноногая, с высокой грудью и выступающими сосками цвета спелой лесной ягоды, с чуть впалым, почти мальчишеским животом, она была полна женского обаяния. Внизу живота он разглядел золотистые завитки волос, один вид которых заставил его вообразить многое другое и почувствовать острое возбуждение. Он не был рад этому, готов был проклинать себя за то, что стал жертвой этой совсем не нужной страсти. Но он уже не мог справиться с другими потребностями своей души, ему нужно было познать эту женщину, погрузиться в эту манящую прекрасную плоть, несмотря на то, что кроме несчастья ему это ничего не сулило.
Торн вспомнил, что она сказала сегодня утром. «Он знает хорошо, как заставить женщину отвечать на каждое его желание или прихоть». Ах, да, этот ее обожатель Барис. Внезапно Торна охватила ярость. Он проклянет себя, если овладеет ею, когда она думает о другом.
Шана была рада, что не испытывала ничего, кроме злости, когда он оценивающе рассматривал ее обнаженное тело. Взгляд его прищуренных глаз медленно и внимательно скользил по ее фигуре. Она инстинктивно прикрыла руками грудь, но прежде чем она нашла слова, чтобы обругать его, он отвернулся, словно отпуская ее, и снова принялся за вино. Шана, воспользовавшись, случаем, быстро кинулась к кровати и нырнула под одеяло. Через минуту он погасил свечу. Покрывала поднялись, матрац прогнулся под весом его тела. Вторую ночь подряд они лежали молча на разных концах кровати, на расстоянии друг от друга.
Шана почувствовала, что злость снова оживает в ней. Она, наконец, обрела смелость, которую ей так не хватало раньше.
– Мальчик Вилл считает вас героем, я же просто презираю.
– Ах, да, вы мне напоминаете об этом при каждом удобном случае.
– Когда-нибудь вы об этом пожалеете, граф, клянусь вам, вы очень пожалеете.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я