https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Keuco/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Патрисия Мело
Матадор



Патрисия Мело

Матадор

Патрисия Мело – молодая бразильская писательница, которую газета «Вашингтон Пост» назвала «…многообещающим талантом, успешно совмещающим современные тенденции с лучшими литературными достижениями прошлого». «Матадор» не имеет никакого отношения ни к быкам, ни к арене. В переводе на русский язык это слово означает «убийца», и Мело ярко, динамично и увлекательно создает историю серийного убийцы, ставшего таковым из^а того, что общество его неожиданно поддержало…


Patricia Melo О MATADOR
© 1995 BY PATRICIA MELO
© КОМПАНИЯ «МАХАОН», 2005

Я человек, и ничто человеческое мне не чуждо.
Теренций

Не то чтобы я мечтал стать Богом или героем.
Я мечтал превратиться в дерево и расти веками, не причиняя никому вреда.
Чеслав Милош



Часть первая

1

Все началось с того, что я проиграл пари.
Я уселся в кресло. Арлете, хозяйка парикмахерского салона, накинула мне на плечи, поверх рубашки, покрывало, предоставив разглядывать пришпиленные к стене фотографии красивых женщин. Что-нибудь неброское, никто не обратит внимания. Арлете не поняла, почему я хочу покрасить волосы в светло-коричневый цвет. Решив, что это шутка, она рассмеялась. Это и было мое пари: «Сан-Паулу» продул «Палмейрасу» со счетом два – ноль.
Арлете намазала мне голову какой-то липкой пастой и сказала, что надо так просидеть двадцать минут. Полиэтиленовый чепчик испортил мне настроение. Выглядел я по-дурацки, я вообще считаю, что мужчина, красящий волосы, должен вызывать смех. Я принес с собой бритву, усы я тоже проиграл. Не без колебаний я взглянул на себя в зеркало. Я уже пять лет ношу усы, с тех пор как посмотрел по телевизору фильм с Чарльзом Бронсоном. Я вспомнил, что вся моя предыдущая жизнь, до того как я отрастил усы, была дерьмом: все мои небесные покровители, Господь и ангелы, сидели здесь, на моих усах. Заметив мою нерешительность, Арлете отняла у меня бритву и начала ею орудовать. У нее было красивое тело, золотистая от загара кожа и крепкие ноги. Ее грудь мелькала у меня перед глазами, иногда она прижималась ею к моему плечу, я чувствовал на своих губах ее дыхание – это было уже слишком. Я вспомнил, как мы занимались любовью у нее дома, на диване, когда ее парализованный отец погружался в забытье. Я опять захотел ее. С идиотской улыбкой на лице она попыталась отстраниться от меня, но я сгреб ее в охапку и крепко поцеловал. Она ответила на поцелуй. Тогда я отпихнул кресло, и наши тела прилипли друг к другу. Я опустился на колени, она тоже, я поднял подол ее желтого платья и отдался мощному порыву, который охватил нас обоих. Арлете – молодая кобылица, трусики, мокрый мысок внизу, а я – всадник, я – эскадрон, рвущийся в бой; в мгновение ока на моем дереве вырос крепкий молодой побег, украшенный свежей листвой и распустившимися цветами. Мне казалось, что все произошло очень быстро, буквально за несколько секунд; вдруг Арлете открыла глаза, начала размахивать руками и тарахтеть без умолку; она схватила меня за руку повыше локтя, сунула мою голову в раковину и стала поливать ее водой, понося меня на все лады, завывая и постанывая, как припадочная в последней стадии болезни. Потом она усадила меня на скамеечку спиной к зеркалу и запретила поворачиваться. Когда же наконец мне было позволено повернуться и увидеть то, что получилось, я обалдел: мои волосы стали светло-соломенного цвета. Я превратился в настоящего блондина, точь-в-точь как какой-нибудь рок-музыкант из Великобритании.
Я всю жизнь считал себя некрасивым. На моем лице было много складок, оно мне казалось мясистым и никогда не нравилось. Жабьи глазки, нос картошкой, я всегда избегал смотреть на себя в зеркало. Но в этот день мое лицо выглядело по-другому. Я с любопытством вглядывался в облик совершенно незнакомого мне человека со светлыми волосами, чужака, который не имел со мной ничего общего. У меня посветлели не только волосы, но и глаза, и даже кожа – все источало какой-то новый свет. В одночасье все черты обрели гармонию, опущенные уголки губ по-прежнему смотрели вниз, кончик носа также закруглялся, а веки оставались такими же припухшими, но все это не имело значения, потому что появилось нечто большее и очень важное – облик. Все лицо мое светилось, и это был не отраженный свет от ламп, это был тот самый свет, который источают иконы, божественное свечение. Именно это я и почувствовал – близость к Богу.
Мое молчание смутило Арлете, я, не отрываясь, глядел на свое отражение.
Хорошо получилось, сказал я. Мне нравится.
Тебе нравится этот кошмар?
Это не кошмар.
Это хуже, чем кошмар. На тебя страшно смотреть. Ты не можешь выйти на улицу в таком виде.
Но я не лукавил, и она поняла, что именно так я и собираюсь поступить. Ее краска проникла в самую глубь моего естества и изменила облик моего внутреннего «Я», мою самооценку. Впервые за двадцать два года моей жизни я глядел на себя в зеркало, и у меня не возникало желания разбить ею вдребезги. Я чмокнул Арлете и счастливый вышел на улицу, думая о том, что большую часть прожитых мною лет я хотел стать другим человеком и иметь другое лицо.

Бегите в Маппин,
Пришло время Маппина,
Маппин – это дешево!
Когда я был мальчишкой, я обожал музыкальную рекламу Маппина. Видеомагнитофон «Градиент», четыре головки, дистанционное управление. Один год гарантии. Сто шестьдесят при оплате сразу или восемьдесят за первый взнос. Семейный шопинг, игрушки, покупка в рассрочку, в кредит. Торопитесь! Люблю ходить в Маппин. Последние дни рекламной акции. Распродажа. Постельное белье. Специальное предложение. Все, что нужно для вашего автомобиля. Не теряйте времени. Дешево. Маппин.
Я поискал глазами какую-нибудь красивую продавщицу. Они все были красивые в своей униформе, как у стюардесс. Я выбрал брюнетку.
Готов поспорить, что у вас хороший вкус.
Она улыбнулась, краешек одного зуба у нее был чуть-чуть отколот, что добавляло ей шарма.
Что обычно вы покупаете для своего мужа?
Я не замужем, сказала она. Путь свободен.
Но парень-то у вас есть? – я как раз подошел к полке с трусами.
Нет. Она была очень хорошенькая, просто персик.
Тогда ответьте мне, как если бы я был вашим парнем, – она засмеялась, но я сделал вид, что не заметил этого, – если бы я был вашим парнем, что бы вы мне купили?
Вы бизнесмен?
Я работал в магазине, торговавшем подержанными автомобилями, меня скоро должны были уволить, как только они обнаружат, что я каждый вечер беру какую-нибудь машину покататься, причем никогда не беру одну и ту же дважды.
Да.
В таком случае вам нужна классическая сорочка
Ее звали Кледир, и она уже два месяца работает в Маппине. Она ходит на курсы машинописи, у нее больная мама, а папа погиб в автомобильной аварии. Все это я узнал по дороге в примерочную кабинку и обратно, пока Кледир, присев около меня на корточки, расправляла складки на моей новой одежде.
Мы выбрали с ней две светлых рубашки, которые подойдут ко всему, две футболки, черный ремень и брюки фирмы «Lee». Кледир рассмеялась, когда я назвал эти штаны брюками, это не брюки, а джинсы. Я называю их брюки «Lee», потому что, когда я был маленький, такие брюки из плотной хлопчатобумажной ткани были только этой фирмы. Это был контрабандный товар из Аргентины. Еще мальчишкой я хотел купить себе такие штаны, но денег у меня не было, и поэтому я не носил джинсы «Lee», но этого я Кледир говорить не стал. Она долго смеялась, услышав мои объяснения, и я подумал, что иногда мне это удается – рассмешить кого-нибудь, это хорошо.
Еще я взял галстук, просто так, для прикола. Вы мне покажете, как его завязывать, спросил я. Мы опять стояли в примерочной кабинке. Я слегка обнял ее за талию, и вдруг почувствовал терпкий запах Арлете у себя на губах. Черт возьми, я забыл умыться! Интересно, Кледир тоже это почувствовала?
Это просто. Надо сложить его пополам, сделать свободную петлю и узкий конец пропустить в петлю сначала сзади, а потом спереди. Ее глаза стали грустными – отец, она скучает по нему. Мне стало неловко.
Это очень сложно, сказал я, может, мы сходим куда-нибудь вместе, и ты мне объяснишь еще раз? Я попытался поцеловать ее. Запах! Энзимы и бактерии, которыми меня досыта накормила Арлете, лишили меня всякой инициативы, мой конь, мой дикий мустанг был стреножен.
Ты хочешь, чтобы меня выгнали с работы?
Ты любишь жаренное на углях мясо?
Мне открыли кредит. Я расплатился ничем не обеспеченным чеком (я завтра же попрошу выписать мне настоящий чек у себя на работе) и ушел, злясь из-за того, что время пролетело так быстро.
В десять вечера Кледир в белом платье с оборками на юбке вышла из магазина Маппин и села в мою машину цвета синий металлик. Я хотел отвезти ее в какой-нибудь отель, где мы могли бы кувыркаться в постели всю ночь, но я должен был заскочить в бар Гонзаги и предъявить плату за проигранное пари моему двоюродному брату Робинсону. Строго говоря, я мог бы это сделать и потом, как-нибудь на днях, но дело в том, что я очень хотел там появиться, я чувствовал, что хорошо выгляжу с моей новой прической, в строгой рубашке, в джинсах и на машине, которая, хоть и не была моей, но входила, так сказать, в джентльменский набор. Ко всему прочему, я был не один, а с Кледир, ослепительной брюнеткой, которая, как я решил, станет моей девушкой. Может, я даже женюсь на ней. Вслух я произнес следующее: Кледир, мне надо ненадолго заехать в бар Гонзаги, а потом у нас с тобой будет незабываемая ночь. Я рассчитывал на то, что Робинсон одолжит мне денег, чтобы я мог заплатить за ужин с шашлыком и за мотель.
Я припарковал машину, вышел, открыл вторую дверцу, подал руку очень красивой девушке, и пошел вперед. В бар Гонзаги я вошел уже со своей девушкой. Маркан, Галегу, Суэл – все пили пиво, кроме Робинсона, который еще не появлялся. Разговор сразу умолк. Все уставились на меня: блондин, в хорошей рубашке, с роскошной девчонкой – они смотрели не отрываясь.
Ну и как, спросил я.
Никто не ответил. Все сидели, разинув рты, включая Гонзагу, хозяина бара. Три парня играли в бильярд. Они бросили игру и тоже посмотрели на меня.
Это – Кледир, она со мной.
Тишина, никто не проронил ни звука.
Я пододвинул Кледир стул, а то она уже начинала комплексовать. И тут Суэла пробрал смех. Он глядел на меня и ржал. Мы с ним даже приятелями не были, пару раз он просил угостить его пивом, я платил, вот, собственно, и все. В нашем районе все знали, какой он пользуется репутацией, я же ничего знать не хотел, меня чужое дерьмо не интересует, кстати, это всегда было моей жизненной философией.
В чем дело? – спросил я. Ты что, в цирке?
Ё-моё. Что это у нас за блондин? Смех да и только.
Тебе смешно, Суэл?
Прикольно. Ты похож на янки.
Может, ты еще скажешь, что я и на оленя похож?
Слушай, ты приперся сюда, выглядишь, как типичный американец. Конечно, мне смешно. А что такого?
Ничего. Просто ты назвал меня оленем.
Он опять заржал.
Да никак я тебя не называл.
Когда люди начинают вот так смеяться, меня это просто бесит. Я решил проучить его.
Я вызываю тебя на дуэль. Завтра, в шесть часов, возле бара Тонью.
Суэл побледнел.
Что за чушь ты несешь?
Я взял Кледир за локоть и направился к выходу.
Ты все отлично слышал, сказал я.
Я отвез Кледир домой, заехал к себе на работу оставить машину и отправился спать. Трахаться в эту ночь мне расхотелось.

На следующий день я проснулся с зубной болью. Я раскаивался в том, что вызвал Суэла на дуэль. Это была дурацкая шутка, а вернее – несусветная глупость. Я хотел покрасоваться перед Кледир, а в итоге вляпался по уши. Суэл был здоровенный негр. У нас говорили, что он специализируется на воровстве автомагнитол. У него могли оказаться очень серьезные друзья, и уж, конечно, он умел обращаться с оружием. Мне стало страшно. Сам-то я оружия отродясь в руках не держал. Суэл меня прикончит, мне следовало бы извиниться перед ним. Я привык просить прощения, я так и живу: сначала нагажу, потом извиняюсь. Был еще один выход: не ходить в бар Тонью. Последствия: Суэл может окончательно слететь с катушек и пристрелит меня где-нибудь на улице, так что я даже Понять ничего не успею. Лучше всего попробовать договориться. Я выпил пол-упаковки новалгина и отправился на поиски. Ни мать, ни друзья, ни его брат понятия не имели, где он, я всем им сказал, что хочу поговорить с ним. К пяти часам дня я загибался от пульсирующей зубной боли, но Суэла так и не нашел. Тогда я зашел домой к своему дядьке, взял у него винтовку 28-го калибра, запихнул ее в коробку из-под люминесцентной лампы, которая попалась мне на глаза, коробка оказалась в самый раз, и отправился к Тонью. План у меня был такой: я попробую поговорить с ним, типа я вчера перебрал, не бери в голову и все такое, но в случае чего, винтовку буду держать наготове. Никогда ведь не знаешь, чем дело кончится.
В автобусе, по дороге в бар Тонью, меня чуть не вырвало на затылок впереди сидящего пассажира. Чертов новалгин. Я начал искать способ выпутаться из этой истории, так сказать, заочно. Не нашел. Зуб ныл ужасно. Я вышел из автобуса и, пройдя пару кварталов, подошел к бару Тонью. Похоже, все складывалось не так, как я себе это представлял. Кледир сидела за барной стойкой и, завидев меня, бросилась мне навстречу и со слезами в голосе начала умолять меня бросить эту дурацкую затею. А я-то думал, что мы с ней больше не увидимся. Наверное, это мой шанс. Кледир плакала и повторяла как заведенная, не делай этого, не губи свою жизнь. Все в порядке, Кледир, не надо плакать, ты права. Двухкомнатная квартира в рассрочку, выгодное предложение. Дуэли не будет. Кухонная мебель. Я хочу на тебе жениться. Все для вашего семейного очага. Я буду честно пахать в своем магазине подержанных машин, жизнь моя пойдет на лад. Измените свою жизнь к лучшему. У меня в голове мелькали самые радужные мысли, но ничего из этого я не произнес вслух. А вот об этом не проси, – вот что я ответил ей. В самом деле, трудно понять, почему это вдруг люди начинают делать глупости. По-моему, этому есть только одно объяснение:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


А-П

П-Я