https://wodolei.ru/catalog/filters/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Тогда уж всем нужно было уехать туда и раздавить баронов, используя все наличные силы. – Генерал сложил руку в кулак и стукнул им по поверхности воды, подняв брызги. Йалде отерла пенистую воду с лица. ИетАмидус выпил вина, но тут же выплюнул его. – Тут вода! – сказал он Йалде и выплеснул содержимое ей в лицо. Он рассмеялся, то же самое сделали и двое других. Вино немного жгло ей глаза, но Йалде согласно наклонила голову. ИетАмидус затолкал ее голову под воду, потом отпустил, позволив подняться на поверхность. – Держи! – Он сунул кубок ей в руку. Йалде вытерла кубок салфеткой и наполнила вином из графина.
– Сейчас это для нас, может, и очевидно, – сказал ЗеСпиоле. – Но тогда мы думали иначе. Мы все сошлись на том, что люди Сималга и Ралбута на высоте поставленных задач.
– А между тем мы ошибались, – сказал ИетАмидус и попробовал вино, пополоскав им рот. – Протектор не должен был доверять такое важное дело этим ослам. Уж эти аристократы! Они ничуть не лучше нас с вами. Знатное происхождение застилает им глаза. Они воюют как дети или женщины. Слишком много времени тратят на разговоры с этими баронами, тогда как с ними нужно не разговаривать – их нужно бить. Но даже если аристократы и сражаются, то делают это так, будто боятся крови. Слишком много всяких ухищрений, слишком мало мускулов. Сплошные уловки да хитрости. У меня нет времени на эти глупости. Баронов лучше встречать с открытым забралом.
– Ваша прямота всегда была самым привлекательным в вас, ИетАмидус, – сказал РуЛойн. – Я думаю, если ваша полководческая тактика и вызывала у моего брата кое-какие нарекания, то лишь потому, что ваши атаки много стоили ему в живой силе.
– Ерунда, – отмахнулся от обвинения ИетАмидус. – Многие из них просто никудышные бездельники, которых так или иначе ждала ранняя смерть. Они рассчитывают вернуться, разбогатев. Но обычно единственное, что они приносят домой, это болезни, подхваченные у шлюх. Смерть в сражении, место в истории, память о тебе, сохраненная в песне победы… эта шваль даже не заслуживает такого. Они – грубый инструмент, и обходиться с ними нужно грубо, без всяких этих нежностей и экивоков. Лучше атаковать в лоб и сразу решать дело. А эти благородные щеголи только бесчестят военное ремесло. – ИетАмидус посмотрел на двух девушек, сидящих на краю бассейна, потом бросил взгляд на Йалде. – Я иногда спрашиваю себя, – сказал он вполголоса, обращаясь к двум мужчинам, – не кроется ли чего-нибудь другого за неспособностью герцогов закончить эту войну.
– Чего? – спросил РуЛойн, нахмурившись.
– Мы с протектором полагали, что они стараются изо всех сил, – сказал ЗеСпиоле. – Вы что этим хотите сказать, генерал?
– Я хочу сказать, что нас всех держат за дураков, сударь. Этим герцогам, Ралбуту и Сималгу, ладенсионские бароны ближе, чем мы.
– Ну, если не в физическом смысле, то это очевидно, – с улыбкой сказал РуЛойн, явно при этом смущенный.
– Ну да. Они слишком близки с баронами. Неужели вы не понимаете? – спросил ИетАмидус, отталкиваясь от края бассейна. – Они отправляются на войну, требуют все новых и новых пополнений, тянут и тянут, не торопятся, теряют людей и технику, отвлекают войска от столицы и других наших границ, оставляя их открытыми для любого негодяя, которому заблагорассудится пожаловать к нам. Кто знает, какие козни у них на уме и что они сделают с протектором, окажись он среди них? Этот умирающий мальчонка, возможно, спасет жизнь отца, если только протектор и в самом деле его отец.
– Генерал, – сказал РуЛойн, – поостерегитесь. Может, мальчик вовсе и не умирающий. И у меня нет никаких сомнений в том, что я его кровный дядя по отцу, а генералы Ралбут и Сималг всегда демонстрировали свою преданность протекторату. Они присоединились к нашему делу задолго до того, как мы обрели уверенность в победе, и, можно сказать, поддерживая протектора, рисковали больше, чем любой из нас, потому что им было что терять – власть и престиж. – РуЛойн посмотрел на ЗеСпиоле, ища одобрения.
ЗеСпиоле демонстративно погрузился в поедание дольки фрукта, зарывшись в него всей челюстью. Он поднял глаза на собеседников с выражением крайнего изумления.
ЙетАмидус отмахнулся от слов РуЛойна.
– Все это очень хорошо, но факт остается фактом: генералы не сделали того, что должны были сделать в Ладенсионе. Они говорили, что вернутся триумфаторами через несколько лун. УрЛейн тоже так думал. Даже я полагал, что эта задача им по плечу, если только они как следует возьмутся за дело и бросят войска в пекло. Однако они ничего не добились. И пока что терпят поражения. Не взят ни один город, потеряно много осадных орудий и боеприпасов. Любая речушка, любая горка, любая ограда или цветок становятся для них непреодолимым препятствием. И я попросту задаю вопрос: почему? Почему у них ничего не получается? Разве есть другие разумные объяснения, кроме злого умысла? Разве это не заговор? Разве не естественно предположить, что стороны заключили между собой сделку, чтобы мы увязли в этой войне, чтобы протектор сам возглавил войска, а они смогли бы его убить?
РуЛойн снова бросил взгляд на ЗеСпиоле.
– Нет, – сказал он ЙетАмидусу. – Я думаю, дела обстоят совсем по-другому, и мы ничего не добьемся, ведя подобные разговоры. Налей-ка мне вина, – сказал он, обращаясь к Герае.
ЗеСпиоле ухмыльнулся, глядя на ЙетАмидуса.
– Должен сказать, Йет, что ваша подозрительность уступает разве что подозрительности ДеВара.
– ДеВар! – хмыкнул ЙетАмидус. – Я и ему никогда не доверял.
– Ну, это уже нелепость! – сказал РуЛойн. Он осушил свой кубок и нырнул под воду, потом появился на поверхности и тряхнул головой, выдувая воздух изо рта.
– Ну и что же, по-вашему, может быть на уме у ДеВара? – с улыбкой спросил ЗеСпиоле. – Уж он-то наверняка не желает зла протектору, потому что не раз спасал его от неминуемой смерти, а в последний раз это случилось, когда мы чуть было не отправили протектора к праотцам почище любого наемного убийцы. Вы же сами чуть не продырявили голову УрЛейна стрелой из арбалета.
– Я целился в орта, – сказал ЙетАмидус, нахмурившись. – И почти в него попал. – Он снова протянул свой кубок Йалде.
– Я-то в этом не сомневаюсь, – сказал ЗеСпиоле. – Моя стрела ушла от цели еще дальше. Но вы не сказали, в чем вы подозреваете ДеВара.
– Не верю я ему, вот и все, – сказал ЙетАмидус. Голос его теперь звучал раздраженно.
– Меня бы на вашем месте больше беспокоило то, что он не верит вам, старый дружище, – сказал ЗеСпиоле, глядя ЙетАмидусу прямо в глаза.
– Что такое? – вспыхнул ЙетАмидус.
– Понимаете, он, вполне вероятно, думает, что вы в тот день пытались убить протектора – я имею в виду, на охоте, у речки, – сказал ЗеСпиоле тихим, озабоченным голосом. – Знаете, он, возможно, наблюдает за вами. На вашем месте я бы этим озаботился. Он ведь хитрая, коварная лиса, этот ДеВар. Делает свое дело тихо, а зубы у него острые, как бритва. Не хотелось бы мне навлечь на себя его подозрения, уж вы мне поверьте. Да я бы трясся тогда от страха, боясь проснуться мертвым однажды утром.
– Что? – зарычал ЙетАмидус. Он отбросил в сторону кубок, и тот, подняв брызги, упал в пенистую воду. ЙетАмидус вскочил, его трясло от ярости.
ЗеСпиоле посмотрел на РуЛойна, на лице которого появилась тревога. Но тут ЗеСпиоле закинул назад голову и рассмеялся.
– Ах, Йет! Вас так легко вывести из себя! Да я же шучу, дружище. Вы могли сто раз убить УрЛейна. Я знаю ДеВара. Он и не думает, что вы – убийца. Какой же вы простак! Вот, держите лучше фрукт. – ЗеСпиоле поднял отрезанный кусок плода и кинул его над водой.
ЙетАмидус поймал и после краткого замешательства тоже расхохотался, погрузился в пенящуюся воду, вынырнул и снова громко рассмеялся.
– Ну конечно же! Вы меня дразните как какую-нибудь девку. Йалде! – крикнул он. – Вода стынет. Пусть слуги подольют горячей. А ты принеси еще вина! Где мой кубок? Куда ты его сунула?
Кубок, погружаясь в воду перед ЙетАмидусом, оставлял кроваво-красный след.
19. ДОКТОР
Лето прошло. Сезон выдался относительно мягким повсюду, а особенно в Ивенире, где ветра несли приятную прохладу либо вполне сносное тепло. По большей части Зиген каждую ночь скрывался за горизонтом вместе с Ксамисом; поначалу, во время первой части нашей Циркуляции, Зиген катился за Ксамисом с некоторым отставанием, а потом во время тех богатых событиями и тревожных первых лун в Ивенире шел за старшим братом след в след, а во время нашего дальнейшего пребывания там, к счастью не отмеченного серьезными происшествиями, стал обгонять его все больше и больше. Когда пришло время собирать то, что нужно собирать, и упаковывать то, что нужно упаковывать, появление Зигена опережало восход большего солнца на целый колокол, и на холмы вокруг приходила долгая предрассветная пора с резкими, длинными тенями. В это время казалось, что день начался только наполовину, одни птицы начинали щебетать, а другие – нет, и если луны отсутствовали или стояли низко, на небе оставались видны крохотные точки – блуждающие звезды.
В Гаспид мы возвращались со всей пышностью и церемонностью, приличествующей Циркуляции. Устраивались пиры, приемы, вручения грамот, торжественные парады под недавно построенной аркой, а также шествия между специально воздвигнутыми пропилеями. Надутые чиновники произносили длинные речи, подносились изысканные подарки, проводились официальные вручения старых и новых наград, возведение в новое достоинство и прочие мероприятия, довольно утомительные, но, как заверила меня (к моему удивлению) доктор, необходимые, поскольку требующий участия всех ритуал и использование понятных каждому символов сплачивает общество. Доктор сказала, что и Дрезену стоило бы шире пользоваться нашим опытом.
По пути назад в Гаспид, в разгар всех этих церемоний и мероприятий (я продолжаю настаивать, что большей частью то была пустая суета), король учреждал многочисленные городские советы, основывал профессиональные гильдии, даровал различным графствам и городам привилегированный статус. Герцоги и прочая знать из этих провинций не очень-то приветствовали королевские новшества, но король, казалось, был куда как энергичнее, чем на пути в Ивенир, изыскивая способы подсластить пилюлю для тех, кто мог оказаться в проигрыше в результате перестановок и передвижек, и пребывал в бодрой решимости добиться своего не потому, что он король, а потому, что уверен в своей правоте и люди скоро все равно будут смотреть на мир так же, как он.
– Но в этом нет никакой необходимости, государь!
– Но будет.
– И в этом можно быть уверенным?
– Так же как и в том, что солнца взойдут после захода, Улресил.
– Да, государь, но мы все же дожидаемся восхода, а встаем только потом. Вы же предлагаете готовиться к дню в разгар ночи.
– Некоторые вещи нужно предвосхищать с большим опережением, – сказал король своему молодому собеседнику, посмотрев на него шутливо-снисходительно.
Молодой герцог Улресил решил сопровождать двор в Гаспид. За прошедшее лето с того дня, когда мы впервые увидели его в Тайном саду за дворцом Ивенира, его умение говорить и мыслить значительно возросло. Возможно, он просто очень быстро развивался, но я думаю, что его новообретенная разговорчивость объяснялась прежде всего близким общением с королевским двором.
Мы сделали остановку в Тофорбианской долине приблизительно на полпути от Ивенира до Гаспида. Ормин, Улресил и новый герцог Вален, а с ними камердинер Вистер и куча слуг вместе с королем стояли перед королевским шатром в загородке из матерчатых стен. Доктор бинтовала руки короля. Высокие флагштоки слегка гнулись на теплом ветерке, насыщенном ароматами созревших плодов, и в каждом из углов шестигранной площадки трепыхались на ветру королевские штандарты: их тени совершали сложные движения на коврах, которыми была устлана выровненная земля.
Наш монарх должен был сойтись в церемониальном сражении со старым городским богом Тофорбиса, который являл собой причудливо окрашенное многоногое существо, – его изображала сотня человек, укрытых длинным балдахином в форме свода. Представление состояло в сражении человека с этим матерчатым зверем, подвижным, огромным, с нарисованной чешуей и гигантской зубастой птицей вместо головы. Ритуал этот нужно было провести, чтобы отдать дань туземной традиции и осчастливить местную знать.
Герцог Улресил смотрел, как доктор забинтовывает один за другим пальцы и ладони короля.
– Но зачем предвосхищать это с таким опережением, государь? – спросил он. – Не может ли такое решение оказаться ошибочным?…
– Еще большая ошибка – сидеть сложа руки, – терпеливо сказал король. – Если планируешь на рассвете перейти в наступление, то войска поднимаешь заранее. Строить их начинаешь уже в середине ночи.
– Герцог Вален, ведь вы думаете так же, как и я? – сказал Улресил слегка раздраженным голосом.
– Я думаю, что не имеет смысла спорить с королем, даже если кое-кому из малых сих кажется, что он совершает ошибку, – сказал новый герцог Вален.
Новый герцог, по всеобщему мнению, был достойным преемником своего покойного брата, не оставившего потомства и таким образом обеспечившего передачу титула родственнику, который был так обижен на судьбу, устроившую его рождение с опозданием (как он сам считал) на год, что степень его негодования могла сравниться разве что с мерой его самооценки. Он казался угрюмым и производил впечатление человека гораздо более старого, чем старый герцог.
– А что скажете вы, Ормин? – спросил король. – Вы тоже считаете, что я слишком предвосхищаю события?
– Может быть, немного, – сказал Ормин с мучительным выражением на лице. – Но тут трудно судить с какой-либо точностью. Я думаю, люди узнают о правильности или ошибочности своих решений только по прошествии значительного времени. Иногда только дети этого человека понимают, прав он был или нет. Это немного похоже на посадку деревьев. – Последнее предложение он произнес так, словно удивился собственным словам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я