Положительные эмоции магазин 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Он похлопал ДеВара по плечу. – Ступай. И если меня не будет здесь, когда вернешься, значит, я снова в гареме – устроил еще одну схватку с твоим противником. – Он ухмыльнулся ДеВару и сжал его локоть. – От всех этих разговоров о войне и победных сражениях у меня кровь прямо-таки приливает к члену!
Он оставил в коридоре ДеВара, который стоял, разглядывая плитки пола, и прошел в открывшуюся дверь. Дверь затворилась за ним, заглушив гомон, хлынувший было оттуда. Два стражника присоединились к своим товарищам по другую сторону двери.
Челюсти ДеВара двигались так, будто он что-то жевал, потом он сплюнул и пошел прочь.
Штукатур почти закончил ремонт Расписанной палаты. Он положил последний слой и теперь ждал, пока тот подсохнет, а сам тем временем, стоя на коленях на забрызганном белилами куске материи, обозревал свои инструменты и ведерки, пытаясь вспомнить, в каком порядке их собирают. Обычно эту работу делал его ученик, но сейчас пришлось работать одному, потому что задание было секретным.
Незапертая дверь палаты открылась, и показалась фигура облаченного в черное ДеВара, телохранителя протектора. Штукатур поймал взгляд, которым смерил его этот смуглолицый человек, и мороз подрал у него по коже. Да не допустит Провидение, чтобы его убили теперь, когда он закончил работу. Он знал, что работа эта секретна – за слоем штукатурки находилось тайное помещение, и сомнений не было: помещение это предназначалось для того, чтобы оттуда можно было вести наблюдение. Но неужели секрет таков, что его готовы убить, лишь бы он не проболтался? Штукатур и прежде производил кое-какие работы во дворце. Он был честен и язык держал за зубами. Они это знали. Они знали его. Его брат служил во дворцовой страже. Ему можно было доверять. Он никому ничего не расскажет. Он готов поклясться в этом своими детьми. Они не могут его убить. Не могут!
Штукатур съежился при приближении ДеВара. Меч телохранителя в черных ножнах раскачивался при ходьбе, с другой стороны на бедре висел длинный кинжал. Штукатур заглянул в лицо ДеВара, но увидел только холодное, пустое выражение, которое ужаснуло его даже сильнее, чем безжалостная свирепость лживой улыбки убийцы. Он попытался что-то сказать, но не смог. Он почувствовал, что еще немного, и содержимое его желудка выплеснется наружу.
ДеВар, казалось, едва замечал его. Он бросил на штукатура беглый взгляд, посмотрел на скрывавшую тайник новую перегородку – еще влажную, между других расписанных панелей похожую на обескровленное лицо между живыми и румяными, – потом прошел к небольшому возвышению. Штукатур, ощущая сухость во рту, развернулся на коленях, чтобы видеть ДеВара. Телохранитель потрогал подлокотник трона, стоявшего на возвышении, затем направился к панели на другой стороне комнаты, где и остановился. Панель представляла сцену в гареме – стилизованные изображения томных, пышногрудых женщин в откровенных нарядах: они возлежали, играя в разные игры или попивая вино из тонких бокалов.
Черная фигура застыла там на несколько мгновений, а когда ДеВар заговорил, штукатур вскочил на ноги.
– Ну что, эта панель закончена? – спросил ДеВар. Говорил он громко, голос эхом разносился по пустой комнате.
Штукатур сглотнул, сухо откашлялся и наконец смог выдавить из себя:
– Д-д-да, с-с-сударь. Худ-д-дожник может работать уже завтра, когда все высохнет.
Продолжая смотреть на полотно с гаремной сценой, телохранитель тем же глухим голосом сказал:
– Хорошо. – А потом неожиданно, без всякого замаха, одним сильнейшим ударом пробил правым кулаком панель, перед которой стоял.
Штукатурка с хрустом посыпалась на пол.
ДеВар постоял еще мгновение – кулак его утонул в панели с изображением гарема. Потом медленно вытащил руку из пробитого отверстия, и еще несколько кусков штукатурки с росписью упали на пол.
Штукатур трясся от страха. Ему хотелось бежать отсюда сломя голову, но его ноги словно приросли к полу. Он хотел закрыться руками, но руки словно приклеились к бокам.
ДеВар стоял, глядя на свою правую руку, потом принялся неторопливо отряхивать пыль с черной материи. Он поворотился на каблуках и быстро направился к двери, но, дойдя до нее, остановился и обернулся. Выражение безутешной нестерпимой муки на его лице стало еще очевиднее. Он посмотрел на только что разбитую им панель.
– Вот еще панель, которую нужно залатать. Вероятно, ее сломали еще раньше, верно?
Штукатур принялся отчаянно кивать головой.
– Да-да, конечно, сударь. Да, обязательно. Я уже и сам это заметил, раньше. Я займусь ею немедленно, сударь.
Телохранитель смерил штукатура взглядом.
– Хорошо. Стражник выпустит тебя.
Потом он вышел, дверь закрылась, щелкнул замок.
11. ДОКТОР
Начальник стражи дворца Ивенир поднес к носу надушенный платок. Перед ним стояла каменная плита с железными кандалами, ручными и ножными, соединенными полосками звериной шкуры. Но эти приспособления не стесняли того, кто сейчас находился на плите, потому что на ней распростерлось безжизненное тело главного королевского палача. Нолиети лежал обнаженным, если не считать небольшой повязки, прикрывавшей гениталии. Рядом с начальником стражи Полчеком стоял Ралиндж, главный палач герцога Кветтила, и молодой, с посеревшим лицом и весь в поту писарь, присланный начальником стражи Адлеином: тот возглавил поисковый отряд, отправившийся на поиски Юнура, помощника палача. Лицом к ним с другой стороны плиты стояли доктор Восилл, ее помощник (то есть я) и доктор Скелим, личный врач герцога Кветтила.
Камера для допросов под дворцом Ивенир была относительно невелика. Под низким потолком пахло разной мерзостью, включая и самого Нолиети. И дело было не в том, что тело начало разлагаться (убийство случилось всего несколько часов назад), а в грязи и коросте на бледной коже погибшего главного палача – чистоплотностью он не отличался, это было очевидно. Начальник стражи Полчек смотрел на блоху, которая выпрыгнула из-под повязки на бедрах мертвеца и стала двигаться вверх по его животу.
– Смотрите. – Доктор Скелим показал на крохотное насекомое, ползущее по грязной коже. – Кое-кто покидает тонущий корабль.
– Ищет тепла, – сказала доктор Восилл, выкидывая руку, чтобы прихлопнуть насекомое.
Блоха исчезла за мгновение до того, как рука настигла ее – скакнула в сторону, только ее и видели. У Полчека на лице появилась улыбка, меня тоже позабавила наивность доктора. Как это говорят – поспешность нужна при ловле блох. Вот уж точно нужна – поди поймай блоху. Пальцы доктора схватили воздух, но она поднесла их к лицу и внимательно осмотрела, свела кончики и потерла ими о бедро. Потом доктор посмотрела на Полчека, стоявшего с удивленным видом.
– Наверное, прыгнула на кого-то из нас. Фонарь в потолке, прямо над плитой, был открыт, видимо, в первый раз за долгое время, судя по тому, сколько пыли и всякого мусора просыпалось на беднягу писаря, отряженного доктором на эту работу. Мрачную сцену освещал еще и напольный светильник, стоявший поблизости.
– Мы можем продолжать? – ворчливым голосом сказал начальник стражи Ивенира. Полчек был крупный, высокий человек со шрамом, уродовавшим его лицо – он начинался у кромки седых волос и заканчивался на подбородке. После падения в прошлом году на охоте он хромал – колено у него не сгибалось. Именно по этой причине не он, а Адлейн отправился на поиски Юнура. – Я никогда не получал ни малейшего удовольствия, присутствуя при том, что происходило здесь.
– Думаю, что те, с кем это происходило, тоже не получали удовольствия, – заметила доктор Восилл.
– Ну, они этого и не заслуживали, – сказал доктор Скелим, одна его рука нервно теребила воротник, а взгляд обшаривал потолок и стены с многочисленными кругловатыми нишами. – Да, местечко тесное и неуютное, верно? – Он посмотрел на начальника стражи.
Полчек кивнул.
– Нолиети жаловался, что ему тут даже кнутом негде размахнуться, – сказал он.
Серолицый писарь начал делать пометки в своей маленькой грифельной книжечке. Острый кончик мелка производил скрежещущий, пискливый звук.
Скелим фыркнул.
– Похоже, ему больше не придется махать кнутом. О Юнуре что-нибудь известно, господин начальник стражи?
– Мы знаем, в какую сторону он ушел, – сказал Полчек. – Погоня схватит его еще до наступления темноты.
– Вы думаете, они доставят его живым и здоровым? – спросила доктор Восилл.
– Адлейну знакомы эти охотничьи угодья, а мои гончие хорошо натасканы. Ну, укусят мальчишку раз-другой, но, когда его доставят сюда, к мастеру Ралинджу, он будет вполне жив, – сказал Полчек, бросив взгляд на тучного человека, стоявшего рядом с ним, а потом снова зачарованно вперившись в надрез, который почти отделил голову Нолиети от шеи. Ралиндж, услышав свое имя, смерил взглядом Полчека и улыбнулся, показывая ряд зубов, которые он с удовольствием выбил у своих жертв и вставил себе вместо собственных, давно сгнивших. По-лчек неодобрительно заворчал.
– Господа, меня сейчас беспокоит судьба Юнура, – сказала доктор Восилл.
– Неужели, мадам? – сказал Полчек, не отрывая платка от носа и рта. – Что это вас так заботит его судьба? – Он повернулся к Ралинджу. – Я полагаю, что его судьба сейчас находится в руках тех из нас, кто расположился по эту сторону стола, доктор. Или он болен чем-то таким, что может лишить нас возможности расспросить его о случившемся?
– Вряд ли это убийство совершил Юнур, – ответила доктор.
Доктор Скелим иронически хмыкнул. Полчек поднял взгляд в потолок, который был совсем близко от него. Ралиндж никак не мог оторвать глаз от раны.
– Вы так думаете, доктор? – с усталым видом сказал Полчек. – И что же привело вас к такому странному выводу?
– Этот человек мертв, – сердито сказал Скелим, махнув рукой в сторону тела. – Убит на своем рабочем месте. Люди видели, как убийца бросился бежать в лес, пока еще кровь не перестала течь. Хозяин бил мальчишку, а то и делал с ним кое-что похуже. Это всем известно. Только женщина не усмотрит тут очевидного.
– Нет уж, дайте высказаться милейшей госпоже доктору, – сказал Полчек. – Я просто горю нетерпением проследить за ходом ее мыслей.
– Тоже мне – доктор, – пробормотал Скелим, отворачиваясь.
Доктор проигнорировала замечание своего коллеги и наклонилась, чтобы потрогать рваные куски кожи, когда-то обтягивавшие шею Нолиети. У меня в горле образовался комок.
– Рана была нанесена зазубренным инструментом, возможно, большим ножом, – сказала она.
– Удивительная мысль, – саркастически сказал Скелим.
– Был сделан один удар слева направо. – Доктор раздвинула куски кожи у левого уха мертвеца. Должен признаться, что у ее помощника в этот момент тошнота подступала к горлу, однако я, как и палач Ралиндж, не мог оторвать взгляда от раны. – Удар рассек все главные сосуды, трахею…
– Что-что? – переспросил доктор Скелим.
– Трахею, – терпеливо сказала доктор, указывая на перерезанную трубку внутри шеи Нолиети. – Дыхательное горло.
– Мы здесь называем это дыхательным горлом, и нам не нужны никакие иностранные слова, – ухмыльнулся доктор Скелим. – Такие словечки годятся для всяких шаманов, которые пытаются поразить других своими сомнительными познаниями.
– Но если мы заглянем чуть глубже… – сказала доктор, возвращая голову трупа на место и приподнимая его плечи над плитой. – Элф, подложи-ка этот чурбан ему под плечи.
Я, едва сдерживая рвоту, поднял деревянный чурбан, похожий на миниатюрную плаху, и подсунул его под плечи мертвеца.
– Подержи-ка его волосы, Элф, – сказала доктор, закидывая назад голову Нолиети. Рана открылась еще шире, издав громкий хлюпающий звук. Я ухватился за редкие каштановые волосы Нолиети и отвернулся. – Но если мы заглянем поглубже, – повторила доктор, на которую все это, казалось, не производило ни малейшего впечатления; она наклонилась над сплетением многоцветных трубок, которые прежде были гортанью Нолиети, – то увидим: оружие убийцы вошло так глубоко, что перерубило верхнюю часть позвоночного столба вот здесь, в районе третьего шейного позвонка.
Доктор Скелим опять презрительно фыркнул, но уголком глаза я увидел, что он наклонился поближе к открытой ране. От дальнего конца стола раздался звук рвоты – писарь начальника стражи Адлейна быстро отвернулся и согнулся пополам над водостоком, его записная книжка с треском упала на пол. Я тоже почувствовал, как желчь подступает ко рту, и постарался не дать ей прорваться.
– Вот здесь. Видите? Вот здесь, под хрящом гортани, скол на позвонке, образовавшийся, когда оружие вытаскивали.
– Ах, как это интересно, – сказал Полчек. – Только что вы этим хотите сказать?
– Направление удара показывает, что убийца – правша. Можно практически не сомневаться, что удар был нанесен правой рукой. Глубина раны указывает, что удар был нанесен человеком богатырского сложения, а это лишний раз свидетельствует о том, что убийца нанес удар главной рукой, потому что никому не удастся бить так точно и сильно слабой рукой. Кроме того, угол удара, то есть наклон раны относительно горла жертвы, говорит о том, что убийца был как минимум на голову выше ее.
– О Провидение! – воскликнул доктор Скелим. – Уж давайте лучше выворотим его кишки, как древние жрецы, и по ним прочтем имя убийцы. Могу гарантировать, они скажут «Юнур» или уж как там его.
Доктор Восилл повернулась к Скелиму.
– Неужели вы не понимаете – Юнур ниже Нолиети, к тому же он левша. Насколько я понимаю, особой силой он не отличается, роста, может, чуть выше среднего, но никак не богатырь.
– Может, он был в бешенстве, – высказал предположение Полчек. – В определенных обстоятельствах люди обретают нечеловеческую силу. Я слышал, это часто случается именно в таких вот условиях.
– К тому же Нолиети мог стоять в этот момент на коленях, – сказал доктор Скелим.
– А то и Юнур мог встать на что-нибудь, – вставил Ралиндж неожиданно низким и осипшим голосом. Он улыбнулся.
Доктор бросила взгляд на ближайшую к ней стену.
– Нолиети стоял у того верстака, когда ему нанесли удар сзади.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47


А-П

П-Я