Доступно сайт Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Глинн стоял у консоли ЭИР, приглушённым тоном разговаривая с мужчиной у клавиатуры. Ллойд подошёл к нему, обхватив его худую руку своей.
— Человек часа! — Воскликнул он.
Если Ллойд на борту самолёта и был в раздражении, казалось, к нему вновь уже вернулось хорошее настроение. Он махнул рукой на сооружение, которое высовывалось из трюма.
— Боже, Эли, это невероятно. Ты уверен, что она выдержит камень в двадцать пять тысяч тонн?
— Двойная избыточность, — лаконично отозвался тот.
— Ах, да, совсем забыл. И как, чёрт возьми, планируется провести эту работу?
— Башня разрушится под нашим контролем.
— Что? Разрушится? И это говоришь ты? О, Боже!
— Мы перенесём камень на башню. Затем проведём серию взрывов. Они последовательно разрушат всю башню, уровень за уровнем. Метеорит спустится в трюм постепенно, по чуть-чуть.
Ллойд во все глаза смотрел на сооружение.
— Потрясающе, — сказал он. — Вы делали такое и раньше?
— Приходилось, хотя и не совсем так.
— Ты уверен, что это сработает?
На тонких губах Глинна появилась кривая усмешка.
— Прости, что спросил. Это работа твоих ребят, Эли, и я не собираюсь ставить её под сомнение. Я здесь совсем по другому поводу, — сказал он, выпрямляясь во весь рост и посматривая по сторонам. — Я не собираюсь жеманничать. У нас имеется проблема, и по её поводу совершенно ничего не делается. Мы прошли слишком долгий путь, чтобы нас могло что-то остановить. Потому-то я сюда и прилетел — надрать кое-кому задницу и лишить кое-кого должности.
Он указал рукой в туман.
— Там, справа по носу, стоит военный корабль. Мне об этом сообщили. Чилийцы ждут, пока мы шевельнёмся. И, Эли, чёрт тебя побери, ты совершенно ничего не предпринял по этому поводу. Ладно, больше хождения вокруг да около не будет. Здесь требуется решительное действие, и с этого момента я всё беру на себя. Я отправлюсь в Нью-Йорк на этом корабле, но сначала я заставлю ВМС Чили убрать этого проклятого ковбоя, — продолжил он и направился к выходу. — Моим людям понадобятся лишь несколько минут, чтобы взяться за дело. Эли, через полчаса я жду тебя в своём офисе. Я сделаю несколько звонков. С такого рода мелкими политическими ситуациями я имел дело и прежде.
Пока Ллойд произносил свою краткую речь, Глинн неподвижно удерживал на нём взгляд глубоких серых глаз. Затем платком притронулся к брови и бросил взгляд на МакФарлэйна. Как обычно, в нём было почти невозможно что-то прочесть. Усталость? Отвращение? Вообще ничего?
Глинн заговорил.
— Прошу прощения, господин Ллойд. Вы сказали, что уже связывались с властями Чили?
— Нет, ещё нет. Первым делом мне требовалось в точности узнать, что здесь происходит. В Чили у меня есть влиятельные друзья, в том числе вице-президент и американский посол.
Глинн сделал небрежный шаг к консоли ЭИР.
— Боюсь, это невозможно.
— Что именно невозможно? — Удивление в голосе Ллойда смешалось с нетерпеливостью.
— Ваше участие в любом аспекте этой операции. Было бы лучше, если бы вы вообще оставались в Нью-Йорке.
Голос Ллойда стал резче, в нём послышалась ярость.
— Глинн, не говори мне, что делать, и чего не делать. Инженерную часть я оставляю тебе, но это — политическая ситуация.
— Уверяю вас, я не упускаю из вида ни единого аспекта этой политической ситуации.
Голос Ллойда завибрировал.
— О, неужели? А что ты скажешь по поводу этого эсминца, вон там? Он вооружён до зубов, направил на нас орудия — если ты до сих пор этого не заметил. И ты, чёрт возьми, не сделал совсем ничего. Ничего.
Услышав это, капитан Бриттон посмотрела на Ховелла и затем, многозначительно, на Глинна.
— Господин Ллойд, я скажу это лишь один раз. Вы дали мне работу, которую я должен сделать. Я её делаю. Ваша роль в данный момент очень проста: вы даёте мне возможность продолжить действовать по плану. Сейчас не лучшее время для долгих объяснений.
Вместо ответа Ллойд повернулся к Пенфолду, который с жалким видом приткнулся в дверях капитанского мостика.
— Свяжись с послом Трокмортоном и подготовь видеоконференцию с кабинетом вице-президента в Сантьяго. Я буду через минуту.
Пенфолд исчез.
— Господин Ллойд, — тихо сказал Глинн. — Вы можете оставаться на мостике и наблюдать. Это всё, что я вам дозволяю.
— Слишком поздно для этих слов, Глинн.
Глинн бесшумно повернулся к мужчине, сидящему за чёрным компьютером.
— Выключи электричество в отсеках «Ллойд Индастрис», а ещё — дальнюю связь по всему кораблю.
Наступила звенящая тишина.
— Ах ты, сукин сын, — прорычал Ллойд. Быстро оправившись, он повернулся к Бриттон. — Я оспариваю этот приказ. Господин Глинн лишён полномочий.
Казалось, Глинн этого не слышал. Он переключил рацию на другую частоту.
— Господин Гарза? Отчёт.
Некоторое время он слушал, затем ответил:
— Замечательно. Под прикрытием тумана начинайте вывод людей с острова. Прикажите всему второстепенному персоналу вернуться на борт. Но точно следуйте плану: пусть они оставляют включёнными огни и оборудование. Рашель уже поставила радиопередачу на автомат. Пусть вспомогательное судно обогнёт остров с задней стороны. Только смотрите в оба, чтобы оно оставалось в постоянной радиотени острова или «Рольваага».
Ллойд перебил его трясущимся от ярости голосом:
— Ты не забыл, Глинн, за кем в этой операции последнее слово? Помимо того, что я увольняю тебя, я вообще прекращаю финансирование ЭИР, — он повернулся к Бриттон. — Верните электричество в мои отсеки.
И снова, на какой-то миг, показалось, будто Глинн просто не слышит Ллойда. И Бриттон, в свою очередь, тоже не сдвинулась с места. Глинн всё так же спокойно продолжал говорить в рацию, отдавать распоряжения, следить за ходом работ. Внезапный порыв ветра ударил в окно мостика, прочертив по плексигласу лентами дождя. Лицо Ллойда побагровело, когда он обернулся к капитану и команде. Никто не встретился с ним взглядом. Работа на мостике продолжалась.
— Меня хоть кто-нибудь слышит? — Воскликнул он.
И тут, наконец, обернулся Глинн.
— Я не забыл, за кем последее слово, господин Ллойд, — ответил он, и в его голос звучал примирительно, даже дружелюбно.
Ллойд глубоко вдохнул, мгновенно растерявшись. Глинн продолжил говорить мягко, настойчиво и даже добродушно.
— Господин Ллойд, в любой операции должен быть лишь один командир. Вы знаете это лучше, чем кто-либо другой. Подписав контракт, я сделал обещание, и я не собираюсь его нарушать. Если вам кажется, что я превышаю свои полномочия, пожалуйста, имейте в виду — я делаю это для вас. Если бы вы связались с чилийским вице-президентом, мы бы потеряли всё. Я лично его знаю: мы частенько играли в поло на его ранчо в Патагонии. Ничто не доставило бы ему такого удовольствия, как отвесить американцам крепкий пинок.
Ллойд с запинкой переспросил:
— Ты играл в поло с…?
Глинн быстро продолжал.
— Лишь у меня одного есть вся информация. Лишь я, и только я, знаю путь к успеху. Я держу всё в тайне не из скромности, господин Ллойд. Для этого есть веская причина: это сделано для того, чтобы никто не смог предвосхитить замысел и помешать нашим действиям. Если честно, сам метеорит не представляет для меня никакого интереса. Но я пообещал, что доставлю его из точки А в точку Б, и никто — никто! — меня не остановит. Так что, надеюсь, теперь вы понимаете, почему я не собираюсь упускать контроль над этой операцией или делиться с вами объяснениями и прогнозами. А что до прекращения финансирования — мы, как джентльмены, обсудим этот вопрос по возвращении в Америку.
— Послушай, Глинн, всё это очень хорошо и прекрасно…
— Дискуссия окончена, и теперь, сэр, вы будете подчиняться мне, — в голосе Глинна, до того мягком, внезапно зазвучали стальные нотки. — А останетесь ли вы тихо сидеть здесь, растворитесь ли у себя в офисе или пойдёте на гауптвахту, меня совершенно не волнует.
Ллойд, ошарашенный, уставился на него.
— Ты думаешь, меня можно засадить на гауптвахту, ты, надменный ублюдок?
Он прочитал ответ по выражению лица Глинна.
Ллойд, чуть ли не лиловым от ярости лицом, с минуту помолчал. Затем повернулся к Бриттон.
— А на кого работаете вы?
Но глаза Бриттон, глубокие и зелёные, точно океан, продолжали смотреть на Глинна.
— Я работаю на человека, у которого ключи от машины, — наконец, произнесла она.
Ллойд стоял на месте, распухший от гнева. Он не стал реагировать немедленно. Вместо того он медленно прогулялся по всему мостику, оставляя за собой скрипящими полами пальто брызги воды, пока не остановился у ряда окон. Там он стоял какое-то время, тяжело дыша и не глядя ни на что конкретное.
— В последний раз приказываю подать энергию в мой отсек и восстановить связь!
Ни звука, ни отклика. Было ясно, что никто, даже самый младший офицер, не намеревается подчиняться Ллойду.
Он медленно обернулся, и его взгляд упал прямо на МакФарлэйна. Ллойд тихо спросил:
— А ты, Сэм?
Очередной жестокий порыв ветра ударил в окна. МакФарлэйн, стоящий в ступоре, почувствовал, как содрогнулся воздух. На мостике наступила мёртвая тишина. Ему требовалось принять какое-то решение, и он его принял, одно из самых лёгких решений в жизни.
— Я работаю ради метеорита, — тихо сказал МакФарлэйн.
Ллойд продолжал смотреть на него чёрными, сверкающими глазами. Затем, в какой-то миг, из него будто выпустили воздух. Массивная фигура, казалось, потеряла мощь буйвола, плечи опустились, цвет с лица исчез. Он повернулся к ним спиной, помедлил, медленно вышёл с капитанского мостика и исчез за дверью.
Мгновение спустя Глинн снова склонился к чёрному компьютеру и что-то тихо проговорил человеку, сидящему за клавиатурой.
«Рольвааг», 01:45
Капитан Бриттон смотрела прямо перед собой, ничем не выдавая своих чувств. Она старалась подстраивать дыхание, сердечный ритм, всё, — к пульсу корабля. Последние часы ветер постоянно набирал силу, и теперь стонал и молотом бил по кораблю. Дождь тоже усилился, крупные капли словно пули выстреливали из тумана. Panteonero был близок.
Она перенесла внимание на паутину башни, что вздымалась из трюма. Сооружение пока оставалось ниже уровня обрыва, и, однако, оно казалось завершённым. У Бриттон не было ни малейшего представления о том, каким будет следующий шаг. Незнание вызывало чувство неловкости, даже униженности. Она бросила взгляд на компьютер ЭИР и мужчину, что за ним работал. Ей казалось, на борту она знает каждого. Однако этот человек — совершеннейший незнакомец, который, судя по всему, чертовски много знает о том, как обращаться с танкером. Бриттон сжала губы ещё плотнее.
Конечно, в некоторых ситуациях ей приходилось терять власть над судном — при загрузке топлива, например, или когда на борт поднимается портовый лоцман. Но то были простые, знакомые элементы управления судном, они вырабатывались десятилетиями. А то, что произошло сейчас, таковым не являлось: это было унижением. Незнакомцы управляли загрузкой после того, как она пришвартовала корабль к берегу и оставила его под прицелом военного судна в трёх тысячах ярдов… Ещё раз она попыталась упрятать поглубже чувства гнева и боли. В конце концов, собственные чувства Бриттон не так уж важны — не в этот момент, когда она думает о том, что эсминец ждёт их там, в темноте.
Гнев и боль… Её взгляд упал на Глинна, который стоял рядом с чёрной консолью, время от времени шёпотом отдавая распоряжения оператору. Он только что унизил, даже сокрушил, самого крупного промышленника на свете, но при этом выглядел таким невзрачным, настолько обычным. Она продолжила украдкой поглядывать на него. Её гнев можно понять. Но вот боль — нечто совершенно другое. Не единожды она лежала ночью без сна, задавая себе вопрос — что происходит у него в голове, что направляет его действия? Она раздумывала, как может человек, настолько неброский физически — человек, мимо которого она могла пройти на улице, не обернувшись, — как он мог настолько живо поселиться в её воображении. Бриттон не могла понять, как он может быть настолько безжалостным, настолько дисциплинированным. Был ли у него и в самом деле план, или он просто хорошо скрывал серию адекватных реакций на нежданные события? Самые опасные люди — те, кто думает, что они всегда правы. Тем не менее, Глинн всегда оказывался прав. Казалось, он знает всё заранее, казалось, понимает каждого. Очевидно, он разобрался и в ней — по крайней мере, в профессиональной части Салли Бриттон. «Сейчас успех зависит от определённой субординации, от вашего авторитета капитана» , — сказал он. Салли поняла, что раздумывает, а знает ли он об её чувстве, когда субординация попрана, пусть даже и временно. И вообще, — волнует ли его это? Она спросила себя, какое ей дело, есть ли ему до этого дело.
Бриттон почувствовала дрожь танкера, когда с обеих сторон корабля заработали насосы. Струи морской воды вырывались в море через отводные трубы. Корабль приподнимался почти неощутимо, по мере того как опустошались резервуары с балластом. Естественно: именно так приземистая башня будет поднята до уровня метеорита на обрыве. Корабль целиком поднимется навстречу, вплотную поднося платформу к камню. Снова она почувствовала унижение при мысли о том, что у неё отняли власть над танкером, и, в то же время, — благоговейное почтение перед этим дерзким планом.
По мере того, как гигантский корабль всё больше выступал из воды, она продолжала стоять в напряжённом внимании, ни с кем не разговаривая. Это вызывало странное ощущение — смотреть, как корабль проходит через обычные телодвижения, избавляясь от балласта — найтовит насосы, выпрямляет загрузочные рукава, открывает блоки коллекторов, — однако смотреть скорее как сторонний наблюдатель, чем участник. И наблюдать за процессом в подобных условиях — когда корабль в шторм принайтовлен к берегу — это шло вразрез со всем, чему она научилась за время своей карьеры.
Наконец, сооружение оказалось вровень с сараем, что стоял на вершине обрыва. Она увидела, как Глинн негромко отдал распоряжение оператору у консоли. Насосы моментально остановились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я