Выбор порадовал, приятно удивлен 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

группа ветхих деревянных лачуг, с жёлтыми и красными крышами, гнездилась во впадине меж холмов. За ним вздымался ряд гиперборейских гор, белых и резких, словно зубы. У подножия городка стоял ряд полуразрушенных пирсов. Деревянные буксиры и одномачтовые гафовые шлюпки с просмолёнными корпусами были пришвартованы в гавани. Неподалёку МакФарлэйн углядел «Barrio de los Indios»: кривой ряд обшитых досками домов и сырых хижин, из самодельных труб поднимаются струйки дыма. За ними находилась и сама военно-морская база, заброшенный ряд зданий из помятого металла. Рядом были пришвартованы нечто вроде двух вспомогательных судов и одного старого эсминца.
Казалось, в несколько минут яркое утреннее небо потемнело. Когда катер остановился у одного из деревянных пирсов, их окутал запах гниющий рыбы, ясно различимый сквозь вонь от сточных вод и водорослей. Из ближайших лачуг появились несколько человек и неуклюжей походкой подошли по сходням ближе. Крича и жестикулируя, они пытались заманить катер пришвартоваться в любом из полудюжины мест, и каждый держал в руках канат или указывал на крюйсы. Лодка проскользнула в док и громкий спор возник между двумя ближайшими мужчинами, который затих лишь когда Глинн раздал сигареты.
Троица выбралась на скользкий док и глянула на мрачный посёлок. Отдельные хлопья снега запорошили плечи парки МакФарлэйна.
— Где таможенный офис? — По-испански спросил Глинн одного из мужчин.
— Я вас отведу, — одновременно ответили трое.
Начали подходить и женщины, толпясь вокруг них с пластиковыми вёдрами, заполненными морскими ежами, моллюсками и congrio colorado , отталкивая друг друга и пихая вонючих ракообразных прямо им в лицо.
— Морской ёж, — на неправильном английском произнесла одна из женщин. У неё было лицо семидесятилетней старухи, а во рту сохранился один-единственный, необыкновенно белый зуб. — Очень хороший для мужчины. Делает твёрдым. Muy fuerte .
Твёрдой поднятой рукой она сделала живописный жест, показывая результаты, а мужчины громко расхохотались.
— No gracias senora, — ответил Глинн, продираясь скозь толпу следом за самоназначенными проводниками.
Мужчины поднялись по пирсу и направились вдоль берега в направлении военно-морской базы. Здесь, рядом с ещё одним пирсом, лишь чуточку менее ветхим, они остановились у низкого здания, обитого досками. Из единственного окна в темнеющем воздухе протянулся луч света, и ароматный дым горящих дров поднимался из оловянной трубы у дальней стены. Рядом с дверью висел выцветший чилийский флаг.
Глинн раздал проводникам чаевые и толкнул дверь. За ним проследовала Бриттон. МакФарлэйн шёл последним. Он глубоко вдохнул вонючий холодный воздух, повторяя себе, что едва ли его здесь кто-нибудь опознает по старым делам Атакамы.
Внутри всё было так, как он и ожидал: покрытый рубцами стол, пузатая печь, офицер с тёмными глазами. Необходимость по доброй воле зайти в чилийский правительственный офис — даже в такой удалённый и провинциальный, как этот — заставляла его нервничать. Он бросил непроизвольный взгляд на ветхие листы разыскиваемых преступников, свисающих со стены на ржавых металлических прищепках. «Остынь», — сказал он себе.
У таможенника были бережно прилизанные назад волосы и безупречная униформа. Он улыбнулся вошедшим, обнажая золотые зубы.
— Пожалуйста, — сказал он по-испански. — Садитесь.
У него был мягкий, женственный голос. Мужчина прямо-таки излучал ауру благосостояния, которая казалась вопиюще неуместной на этом заброшенном аванпосте.
Из задней комнаты таможенного офиса голоса, которые громко о чём-то спорили, внезапно стали тише. МакФарлэйн подождал, пока усядутся Глинн и Бриттон, затем последовал их примеру, осторожно опускаясь в обшарпанное деревянное кресло. Пузатая печка потрескивала, испуская восхитительный жар.
— Por favor, — произнёс таможенник, подталкивая к ним кедровую коробку, наполненную сигаретами без фильтра.
Все отказались, кроме Глинна, который взял две. Он запихнул одну из них себе в рот, а вторую опустил в карман.
— Mas tarde, — сказал он с ухмылкой.
Мужчина склонился над столом и золотой зажигалкой дал Глинну прикурить. Тот глубоко вдохнул дым, затем наклонился, чтобы сплюнуть с языка налипшую щепотку табака. МакФарлэйн перевёл взгляд с него на Бриттон.
— Добро пожаловать в Чили, — сказал таможенник по-английски, нежно поиграв зажигалкой, прежде чем опустить её в карман пиджака. Затем снова переключился на испанский. — Конечно, вы с американского грузового судна «Рольвааг»?
— Да, — ответила Бриттон, тоже по-испански. С кажущейся небрежностью она вытащила из потрёпанного кожаного портфеля несколько бумаг и кипу паспортов.
— Ищете железо? — С улыбкой спросил мужчина.
Глинн кивнул.
— И вы думаете, вы найдёте железо на Isla Desolacion?
МакФарлэйну показалось, что его улыбка несёт на себе оттенок цинизма. Или подозрения?
— Конечно, — быстро ответил Глинн, заглушив влажный кашель. — У нас самое современное горнорудное оборудование и прекрасный грузовой корабль. Это в высшей степени профессиональная операция.
Выражение лёгкого изумления на лице таможенника показало, что он уже получил информацию о большой ржавой посудине, вставшей на якорь за пределами пролива. Он пододвинул бумаги к себе и небрежно просмотрел их.
— Процедура их рассмотрения займёт некоторое время, — сказал он. — Вероятно, нам придётся навестить ваше судно. Где капитан?
— Я — капитан «Рольваага», — сказала Бриттон.
При этих словах брови таможенника приподнялись. С задней комнаты таможенного офиса послышалось шарканье ног, и в дверь вошли ещё два чиновника. Подойдя к печке, они уселись на скамью сбоку от неё.
— Вы — капитан, — сказал чиновник.
— Si.
Таможенник хрюкнул, глянул в бумаги, небрежно их пролистал и ещё раз глянул на неё.
— А вы, сеньор? — Спросил он, переведя взгляд на МакФарлэйна.
За него ответил Глинн.
— Это доктор Видманштэттен, наш главный учёный. Он не говорит по-испански. А я — главный инженер, Эли Ишмаэль.
МакФарлэйн почувствовал, как на нём удержался взгляд чиновника.
— Видманштэттен, — медленно повторил тот, как будто пробуя имя на вкус.
Остальные два офицера тоже повернулись, чтобы на него посмотреть.
У МакФарлэйна стало сухо во рту. Его лицо не появлялось в чилийских газетах в течение по меньшей мере пяти лет. И в то время он носил бороду. «Беспокоиться не о чем», — повторил он себе. На висках появился пот.
Чилийцы с любопытством смотрели на него, будто почувствовав его волнение своего рода профессиональным шестым чувством.
— Не говорите по-испански? — Спросил его таможенник.
Глаза чиновника сузились, продолжая осматривать МакФарлэйна.
Наступила тишина. Затем, непроизвольно, МакФарлэйн выдал первое, что пришло ему в голову:
— Quiero una puta.
Чилийские официальные лица дружно рассмеялись.
— Достаточно хорошо говорит, — сказал мужчина, сидящий за столом.
МакФарлэйн откинулся в кресле и облизал губы, стараясь дышать медленно.
Глинн закашлял снова, зашёлся в ужасающем, мучительном кашле.
— Прошу прощения, — сказал он, вытаскивая из кармана очень грязный платок, вытирая подбородок и с жестокой дрожью размазывая жёлтую мокроту. Проделав эти действия, Глинн запихнул платок обратно в карман.
Таможенник бросил взгляд на платок, затем потёр друг о дружку свои нежные руки.
— Надеюсь, вы ничего не подхватили в нашем сыром климате.
— Ничего страшного, — сказал Глинн. МакФарлэйн глядел на него с растущей тревогой. У того были влажные и красные глаза; он выглядел больным.
Бриттон деликатно кашлянула в ладонь.
— Простуда, — сказала она. — Подхватили на корабле.
— Обычная простуда? — Спросил таможенник, и его брови в тревоге выгнулись.
— Ну…, — сказала Бриттон и запнулась. — Наш судовой госпиталь переполнен…
— Ничего серьёзного, — перебил её Глинн, его голос был писклявый от слизи. — Может быть, лёгкий приступ гриппа. Знаете, как бывает на кораблях, когда все вместе сидят в тесных каютах…
Он испустил смешок, который перешёл в ещё один приступ кашля.
— Кстати говоря, мы были бы счастливы принять вас на борту нашего корабля сегодня или завтра, когда вам удобно.
— Может быть, в этом не будет необходимости, — сказал таможенник. — При условии, что эти бумаги в порядке.
Он пролистал бумаги.
— Где таможенная закладная?
Могучим усилием прочистив глотку, Глинн склонился над столом и вытащил из пиджака толстую, запечатанную стопку бумаг. Приняв их кончиками пальцев, таможенник просмотрел верхний лист, затем перелистнул его тыльной стороной ладони. Он опустил бумаги на потёртую крышку стола.
— Мне очень жаль, — произнёс он, печально покачав головой. — Но это неправильная форма.
МакФарлэйн увидел, как два других таможенника обменялись друг с другом понимающими взглядами.
— Неправильная? — Спросил Глинн.
В комнате внезапно произошла перемена; возникла атмосфера напряжённого ожидания.
— Вам надо будет привезти правильную форму из Пунта-Аренаса, — сказал таможенник. — После чего я заверю её печатью. До тех пор, паспорта останутся у меня — на хранении.
— Но это правильная форма, — сказала Бриттон, и её голос стал резким.
— Давайте об этом позабочусь я, — по-английски сказал ей Глинн. — Полагаю, они хотят немного денег.
Бриттон вспыхнула.
— Что? Они хотят получить взятку?
Глинн сделал успокаивающий жест рукой.
— Запросто.
МакФарлэйн посмотрел на этих двоих, раздумывая, наигранная ли эта сцена или реальная.
Глинн снова повернулся к таможеннику, на лице которого застыла фальшивая улыбка.
— Может быть, — по-испански сказал Глинн, — мы могли бы купить правильную закладную у вас?
— Это возможно, — сказал чиновник. — Но они дорогие.
Громко шмыгнув носом, Глинн поднял свой портфель и выложил его на стол. Несмотря на грязный, обшарпанный его вид, таможенники бросали на портфель взгляды еле сдерживаемого вожделения и предвкушения. Глинн отщёлкнул застёжки и поднял крышку, делая вид, что скрывает содержимое от чилийцев. Внутри лежали ещё бумаги и дюжина пачек американских двадцатидолларовых купюр, стянутых резинками. Глинн вытащил половину пачек и выложил их на стол.
— Этого достаточно? — Спросил он.
Таможенник улыбнулся и поудобнее устроился в кресле, сложив пальцы домиком.
— Боюсь, что нет, сеньор. Закладные на выработку недр дорогие.
Он старательно отводил глаза от открытого портфеля.
— Тогда сколько?
Таможенник сделал вид, что быстро подсчитывает в уме.
— Ещё столько же, и будет достаточно.
Наступила тишина. Затем, не говоря ни слова, Глинн засунул руки в портфель, вытащил оставшиеся пачки и положил их на стол.
МакФарлэйну показалось, что напряжённая атмосфера внезапно исчезла бесследно. Таможенник за столом собрал деньги. Бриттон выглядела обеспокоенной, но смирившейся. Оба таможенника, сидящие на скамейке рядом с печкой, широко улыбались. Единственным исключением был новоприбывший; привлекающая внимание фигура, проскользнувшая в комнату из задней комнаты в какой-то момент во время переговоров, и сейчас стоящая в дверях. То был высокий мужчина с коричневым лицом, настолько резким, как будто его вырезали ножом, с проницательными чёрными глазами, толстыми бровями и заострёнными ушами, что придавали ему сильную, почти мефистофелевскую, ауру. На нём сидела чистая, хотя и выцветшая униформа чилийских военно-морских сил с золотым шитьём на плечах. МакФарлэйн отметил, что, в то время как его левая рука свисала по шву с военной жёсткостью, правую он держал горизонтально поперёк живота. Атрофированная рука невольно сгибалась в коричневую запятую. Мужчина посмотрел на таможенников, на Глинна, на деньги, лежащие на столе, и его губы сложились в слабую презрительную улыбку.
Стопки денег теперь разделились на четыре части.
— А квитанция? — Спросила Бриттон.
— К сожалению, мы их не выписываем…, — ответил таможенник.
Он развёл руками и широко улыбнулся.
Быстро отодвинувшись назад, он опустил одну часть денег в ящик стола, затем отдал ещё две мужчинам на скамье. «На хранение», — пояснил он Глинну. Под конец, таможенник поднял оставшуюся пачку и предложил её мужчине в униформе. Тот, внимательно осматривая МакФарлэйна, положил здоровую руку поперёк больной, но не сделал ни малейшего движения к деньгам. Таможенник подержал их несколько секунд, а затем быстро заговорил с ним вполголоса.
— Nada, — громко ответил мужчина в форме.
Потом он шагнул вперёд и встал лицом к группе, и его глаза светились ненавистью.
— Вы, американцы, думаете, что можете купить всё, — сказал он на чистом, правильном английском. — Но это не так. Я не такой, как эти коррумпированные таможенники. Можете оставить свои деньги при себе.
Таможенник резко заговорил, помахивая перед ним банкнотами.
— Ты возьмёшь их, идиот.
Раздался щелчок, когда Глинн осторожно захлопнул портфель.
— Нет, — сказал мужчина в форме, перейдя на испанский. — Это фарс, и вы все об этом знаете. Нас попросту грабят.
Он плюнул на печь. В мёртвой тишине, что за этим последовала, МакФарлэйн отчётливо услышал хлопок и шипение, когда плевок ударил по горячему железу.
— Грабят? — Спросил таможенник. — И как же?
— Вы думаете, американцы приплыли бы сюда за железом? — Сказал тот. — Тогда вы — идиоты. Им нужно что-то другое.
— Скажите же, мудрый команданте, что им здесь нужно.
— На Isla Desolacion нет железной руды. Они могут приехать сюда лишь из-за одного. Из-за золота.
После секундного молчания таможенник рассмеялся — низким горловым, безрадостным смехом. Он повернулся к Глинну.
— Золото? — Сказал он, несколько более резко, чем раньше. — Вы приехали за этим? Чтобы выкрасть из Чили золото?
МакФарлэйн бросил взгляд на Глинна. К своему великому смятению, он увидел виноватый вид и неприкрытый страх, крупными буквами начертанные на лице Глинна; их было достаточно для того, чтобы вызвать подозрение даже в самом тупом чиновнике.
— Мы здесь для того, чтобы вести разработку железной руды, — сказал Глинн, слишком неубедительно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я