https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Продвинувшись вперёд, поднял кусочек разбитого вдребезги стеклопластика, затем ещё один. Глянул на обломки повнимательнее, смахнул и отбросил прочь волокна с обломанных краёв. Останки лодки, недавно потерпевшей крушение. Возможно, объяснение было простым.
То был очень своеобразный мужчина — старый, темнокожий, с длинными серыми волосами и тонкими усиками, которые сникали на подбородок и ниже, наподобие нитей паутины. Несмотря на холод, он был одет лишь в грязную футболку и мешковатые шорты. Деликатно поднёс палец к носу, высморкал сопли: сначала из одной ноздри, потом из другой. Затем он вскарабкался на риф, охраняющий вход в бухту.
Замер на его краю, и чёрные глаза внимательно осмотрели землю в поисках следов. Усыпанная гравием почва в оспинах мха была рыхлой, ноздреватой от бесконечных циклов замерзания и таяния снега. Она замечательно сохраняла отпечатки ног — и копыт.
Старик пошёл по следам. Те окольным путём поднимались к снежной равнине. Там они поворачивали вдоль обрыва и, в конце концов, спускались в долину. На самом краю, откуда открывался вид на долину, отпечатки останавливались и беспорядочно толпились. Человек замер, пристально глядя вниз на бесплодный пейзаж. Там что-то было: цвет отличался от остального ландшафта. Слабый отблеск солнечного света отражался от гладкого металла.
Человек принялся торопливо спускаться.
Первым делом добрался до мулов, всё ещё привязанных к камню. Те уже давно были мертвы. Его глаза жадно бегали по земле, загораясь алчностью при виде припасов и оборудования. Затем он увидел мёртвое тело.
Двигаясь внимательно и осмотрительно, старик подошёл ближе. Труп лежал на спине, в сотне ярдов от недавно вырытой ямы. Мертвец был обнажён, лишь обрывок обгоревшей одежды прилип к обуглившейся плоти. Его чёрные, обожжённые руки были подняты к небу, наподобие когтистых лап мёртвой вороны. Обе вывихнутые ноги поджаты к раздавленной груди. Дождевая вода набралась в глазницы, и в двух маленьких лужицах отражались небо и облака.
Старик попятился, как кот — осторожно, шаг за шагом. Затем остановился. Довольно долго он казался приросшим к месту, наблюдая и размышляя. А потом — медленно, не поворачиваясь спиной к почерневшему телу — перенёс своё внимание на сокровища, рассыпанные по земле.
Нью-Йорк, 20-е мая, 14:00
Павильон аукциона «Кристис» представлял собой большое помещение, обрамлённое в светлое дерево и освещённое прямоугольниками люстр, свисавших с потолка. Хотя его паркетный пол был выложен прелестной «ёлочкой», последняя была почти незаметна под бесчисленными рядами заполненных до отказа кресел — и ногами репортёров, опоздавших и просто зрителей, которые толпились в дальнем конце помещения.
Когда председатель «Кристис» взгромоздился на подиум, в комнате воцарилась тишина. Длинный кремовый экран позади него, который в день обычного аукциона оказался бы заполнен картинками или фотографиями, оставался пустым.
Председатель стукнул молоточком по подиуму, осмотрелся, вытянул карточку из кармана пиджака и сверился с ней. Бережно положил карточку на край подиума и поднял голову.
— Полагаю, — сказал он, и хорошо поставленный голос резонировал с небольшим усилением, — некоторые из вас догадываются, что мы предлагаем вашему вниманию сегодня.
По залу прокатилось деланное изумление.
— Сожалею, что мы не могли принести предмет на помостки, чтобы вы его увидели. Должен признать, сегодняшний лот слегка великоват.
Смешок прокатился по аудитории. Председатель явно наслаждался важностью того, что должно произойти.
— Но я готов показать вам небольшую его часть — чисто символическую, так сказать — в качестве гарантии того, что вы будете сражаться за истинную ценность.
Сказав это, он кивнул, и на сцену вышел стройный молодой человек с грацией газели, обеими руками придерживая небольшую вельветовую коробочку. Отпер замок, открыл крышку и повернул к аудитории полукруглую подушечку, чтобы все увидели скрытое внутри. Тихий гул пронёсся по аудитории, а затем снова смолк.
На белом атласе лежал кривой коричневый зуб. Он был около семи дюймов в длину, зловеще пилообразный с внутренней стороны.
Председатель прочистил глотку.
— Владельцем лота номер один — единственного сегодняшнего лота — является племя навахо, в доверительном соглашении с правительством Соединённых Штатов Америки.
Он оглядел аудиторию.
— Сегодня продаётся окаменелость. Замечательная окаменелость. — Сказал председатель и снова сверился с карточкой, лежащей на подиуме. — В тысяча девятьсот девяносто шестом году пастух из племени навахо, по имени Уильсон Атцитти, потерял несколько овец в горах Лукачукай. Это случилось на границе штатов Аризона и Нью-Мексико. Блуждая в поисках овец, он увидел большую кость, торчащую из песчаной стены удалённого каньона. Геологи называют такой слой песчаника «Чёртовой греческой формацией», и он датируется меловым периодом. Информация о находке дошла до Музея естественной истории города Альбрукерке. Договорившись с племенем навахо, сотрудники музея взялись откапывать останки. По мере раскопок они поняли, что у них в руках не один, а целых два переплетённых скелета — Tyrannosaurus rex и Triceratops . Тираннозавр своими челюстями захватил шею трицератопса, прямо под холкой — практически откусив тому голову громадными зубами. Со своей стороны, трицератопс пронзил рогом грудь тираннозавра. Оба зверя умерли вместе, заключив друг друга в смертельные объятия.
Председатель кашлянул и сказал:
— Когда же про это снимут фильм? Я просто сгораю от нетерпения!
Очередной взрыв смеха.
— Битва была настолько жестокой, что под трицератопсом палеонтологи нашли пять зубов тираннозавра, очевидно, сломанных в пылу схватки. Это — один из них, — сказал председатель, кивком головы указывая на ассистента, который закрыл коробочку. — Трёхсоттонный блок камня, содержащий обоих динозавров, был извлечён из склона горы и временно помещён в Музей города Альбрукерке. Затем он был перевезён в Музей естественной истории Нью-Йорка для дальнейшей обработки. Оба скелета до сих пор частично замурованы в песчаник.
Он снова глянул на карточку.
— По мнению учёных, у которых консультировался «Кристис», это два наиболее цельных скелета динозавров, когда-либо найденные. Для науки они бесценны. Главный палеонтолог Нью-Йоркского Музея назвал это величайшей находкой окаменелости в истории.
Бережно положил карточку и взял молоток. Как по сигналу, трое сотрудников аукциона беззвучными призраками появились на сцене и замерли в молчаливом ожидании. Работники на телефонах ждали не шевелясь — трубки в руках, линии открыты.
— Оценочная цена объекта — двенадцать миллионов долларов. Стартовая цена — пять миллионов.
Председатель стукнул молоточком.
Наступила суматоха звонков, кивков и чинно поднимающихся лопаток.
— Так, у нас пять миллионов. Шесть миллионов. Спасибо, теперь семь миллионов.
Сотрудники на сцене вертели шеями, ловя предложения и отсылая их председателю. Шум и гвалт в зале постепенно нарастали.
— Принято — восемь миллионов…
В зале взорвались рассеянные аплодисменты, когда рекордная цена на окаменевших динозавров была побита.
— Десять миллионов. Одиннадцать миллионов. Двенадцать. Спасибо, тринадцать — принято. Четырнадцать. Пятнадцать…
Рябь лопаток с цифрами заметно поредела, но несколько участников на телефонах, наряду с полудюжиной в помещении, ещё не вышли из игры. Дисплей с ценой, справа от председателя, показывал быстро растущую цену, с английским и европейским эквивалентами под ним. Последние цифры поднимались соответственно.
— Восемнадцать миллионов. Принято — восемнадцать миллионов. Девятнадцать…
Шум стал оглушительным, и председатель предупредительно стукнул молоточком. Торг продолжался, тихо и яростно.
— Двадцать пять миллионов. Теперь двадцать шесть. Двадцать семь — джентльмен справа…
Гвалт снова начал нарастать, и на этот раз председатель не стал его успокаивать.
— Тридцать два миллиона. Тридцать два с половиной по телефону. Тридцать три. Тридцать три с половиной, спасибо. Тридцать четыре — леди в первом ряду…
Напряжение в зале росло: цена уже поднялась намного выше самых невероятных прогнозов.
— Тридцать пять по телефону. Тридцать пять с половиной — леди. Тридцать шесть…
Затем в толпе произошла суматоха; шуршание, перенос внимания. Лица обернулись к двери, ведущей в главную галерею. На ступенях в форме полумесяца появился своеобразный мужчина лет шестидесяти. Присутствие его казалось осязаемым, даже несколько подавляющим. У него была сверкающая лысина и бородка клинышком. Тёмно-синий шёлковый костюм от Валентино облегал его тело, слегка поблёскивая в освещении аукциона. Шею обвивал безупречно белый воротник фирменной рубашка Турнбула-Ассера. Поверх рубашки шёл галстук, прицепленный к ней огромным куском янтаря, в котором находилось единственное перо археоптерикса, когда-либо найденное.
— Тридцать шесть миллионов, — повторил председатель. Но его взгляд, как и у прочих, был направлен на вновь прибывшего.
Мужчина остановился на ступеньках, его синие глаза сверкали живостью и каким-то подобием весёлости. Он медленно приподнял свою дощечку. Воцарилась тишина. Если бы кто-нибудь из толпы не узнал этого человека, дощечка могла оказаться зацепкой: на ней стоял номер 001, единственный номер, который «Кристис» когда-либо присвоил клиенту навсегда.
Председатель выжидательно глянул на него.
— Сто, — наконец, сказал мужчина, мягко, но уверенно.
Казалось, тишина стала абсолютной.
— Прошу прощения?
Голос председателя был сух.
— Сто миллионов долларов, — сказал человек.
Его зубы были очень большими, очень ровными и очень белыми.
Молчание.
— Принято. Сто миллионов долларов, — несколько нервно сказал председатель.
Казалось, время остановилось. На пределе слышимости где-то в здании зазвонил телефон, и с авеню внутрь просочился автомобильный гудок.
Затем, с резким ударом молотка, чары были сняты.
— Первый лот, продано Палмеру Ллойду за сто миллионов долларов!
Зал взорвался. В один момент все оказались на ногах. Звучали громкие аплодисменты, одобрительный шум, крик «браво» — казалось, он принадлежал тенору в расцвете своей карьеры. Нашлись и те, кто был зол — и одобрительные аплодисменты перемежались со свистящим неодобрительным шёпотом, свистом и низким шиканьем. «Кристис» никогда не видел толпу, настолько близкую к истерии: все участники без исключения — и «за», и «против» — знали, что только что случился поворотный миг истории. Но виновник всей этой суматохи ушёл — через главную галерею, вниз по зелёному ковру, мимо кассира. Шум толпы был обращён пустому дверному проёму, в котором уже никто не стоял.
Пустыня Калахари, 1-е июня, 18:45
Сэм МакФарлэйн по-турецки сидел в пыли. Разложенный из хвороста, костёр на голой земле отбрасывал дрожащую сеть теней на колючий кустарник, окружающий стоянку. Ближайшее поселение находилось в сотне миль за спиной Сэма.
Он глянул вокруг, на тощих людей, сидящих на корточках вокруг костра. Нагие, если не считать грязных набедренных повязок, глаза блестят настороже. Бушмены племени сан. Потребовалось довольно много времени, чтобы завоевать их доверие — но, когда оно было завоёвано, ничто не могло его поколебать. Совсем не то, что на родине, подумал МакФарлэйн.
Перед каждым туземцем лежал продолговатый старый металлодетектор. Дикари продолжали сидеть, когда МакФарлэйн поднялся на ноги. Он заговорил на их странном щёлкающем языке, медленно и с запинкой. Поначалу, пока он путался в словах, слышались смешки, но МакФарлэйн недаром имел природную склонность к языкам. Когда он продолжил свою речь, бушмены уважительно замолчали.
В завершение МакФарлэйн разгладил песчаную площадку. С помощью шеста он принялся рисовать карту. Туземцы устроились на корточках поудобнее, склонили шеи и смотрели на рисунок. Постепенно карта приняла знакомые очертания, и сан кивали с пониманием, когда МакФарлэйн указывал им на различные ориентиры. К северу от места стоянки пролегали просторы Национального парка, Макгадикгади Пэнс: тысячи квадратных миль высохших озёр, песчаных холмов и мелких солёных озёр, то и дело пересыхающие. Пустынная, необитаемая местность. В самой глубине парка мужчина шестом нарисовал маленький кружок. Затем он вонзил сам шест в центр круга и с широкой улыбкой оглядел слушателей.
Настала минута тишины, которую только подчёркивали одинокие крики птицы руору посреди равнины. Низкими голосами сан принялись переговариваться. Щелчки и кудахтанье их языка было чем-то похоже на то, как перекатывается галька в потоке воды. Согбенный вождь указал на карту. МакФарлэйн склонился вперёд, силясь понять быструю речь. Да, сказал старик, они знают эти места. Он принялся описывать тропы той части парка, которую знали лишь сами сан. С помощью веточки и нескольких камешков глава племени стал отмечать на карте источники воды, места скопления дичи и те места, где можно найти съедобные корешки и растения. МакФарлэйн терпеливо ждал.
Наконец в группе снова воцарилась тишина. Вождь обратился к МакФарлэйну, на этот раз медленнее. Да, они не прочь сделать то, что хочет от них белый человек. Но они опасаются этих странных предметов и не понимают, чего именно он хочет найти.
МакФарлэйн снова поднялся и вытащил из карты шест. Затем достал из кармана маленький тёмный кусок железа, не больше шарика для игры в гольф. Положил его в ямку, оставленную шестом. Засунул предмет глубже и прикрыл его песком. Затем распрямился, взял металлоискатель и включил его. Прибор коротко пискнул на высоких тонах. В тревожной тишине все смотрели на Сэма. МакФарлэйн отошёл от карты на два шага, повернулся и начал продвигаться вперёд. При этом он водил металлодетектором над землёй. Когда спрятанный кусок железа оказался под прибором, раздался сигнал. Туземцы встревожено отпрянули назад и принялись оживлённо переговариваться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60


А-П

П-Я