https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/Hansgrohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

несмазанными они поднимали такой шум, что даже если кто-то и сумел бы открыть замок, то дверной скрип поднял бы на ноги половину дворцовой стражи! Кто же рассчитывал, что доблестная дворцовая стража спрячется в караулке и не рискнёт высунуть носа оттуда!
Шут вошёл внутрь. Отобранные Королём клинки валялись в беспорядке, и на многих из них уже поселилась вездесущая ржавчина – эта плесень для металла… Впрочем, одна из шпаг сохранила свой блеск и сияние. Узкая и длинная, с удобно изогнутой рукоятью и сверкающей чашкой, она словно сама просилась в руки.
Правой, искривлённой давним переломом, рукой Шут сжимал шпагу.
Он стоял на узком мосту, на самой его середине. Снаружи бесновалась толпа. Казалось, нападающие не знали, что делать. Если бы мост был пуст – можно было б ворваться в замок. Если на мосту появилась бы стража – её следовало б убить, а затем опять-таки ворваться внутрь. Но что делать с вышедшим на мост Шутом?! Не убивать же его, в самом деле! Ну и что, что в руке его оружие?! Слишком тонкое для меча, игрушечное какое-то. Скорей – стальная розга, а не клинок! Но в глазах у стоящего такая решимость – что оторопь берёт! На что он надеется? Что пощадят дурачка? Или за ним – копья и луки затаившейся стражи?..
Красавчик-предводитель вскочил на мост, обернулся к своим, поднимая руку в успокаивающем жесте:
– Стоп. Погодите, господа, я сам улажу. – и, повернувшись лицом к стоящему на мосту: – Пропусти нас, шут!
– Пока я здесь – никто не пройдёт в замок! – голос-волынка.
– Пока ты здесь, говоришь… Это легко исправить! – парень без предупреждения прыгнул вперёд. Звонкая сталь столкнулась с тонким клинком, надеясь перерубить его напрочь, но Шут не блокировал. Напротив, своим клинком он подтолкнул-ускорил клинок противника, отступив при этом на пол-шага назад. Меч атакующего пронёсся совсем рядом и по инерции ударился в камень моста, высекая фонтан искр.
– О, отличная сталь! – притворно завосторгался Шут, – Я закажу себе брусок-другой для фейерверков!
Но нападающий не принял игры. Он выдохнул прямо в лицо Шуту:
– Именем старой дружбы – пропусти нас!
– Именем старой дружбы, – эхом отозвался к нему шут, парируя новый удар – разворачивайтесь и уходите – и Король ничего не узнает!
При этом белоснежный воин в красном шутовском колпаке прижал своей шпагой меч противника к каменным точёным перильцам, и лица противников оказались напротив друг друга, глаза в глаза.
– Впервые вижу шута, охраняющего королевский замок!
– Впервые вижу дворянина, свергающего власть в её отсутствие. При Короле трусил?
– Шут!
– Изменник!
Словно плевки в лицо.
От ярости предводитель повстанцев ринулся вперёд, и Шут, явно не желающий убивать бывшего друга, со всей силы ударил нападающего чашей клинка, как кастетом. Прямо в лицо.
И тот отлетел назад. Метра на три. Не устоял и, падая на спину, наделся на острия копий первых рядов своего необученного, наспех собранного войска…
Лишившись предводителя, народные вояки не растерялись и не кинулись врассыпную. Напротив: они озверели и ринулись на Шута всей толпой. Им было теперь всё равно, с кем и за что воевать. Но, к их несчастью, мостик был узок. Слишком узок. И когда трое стояли на нём в ряд, то четвёртый мог расположиться лишь прижавшись к перилам. А уж махнуть мечом или косой…
Сперва Шут боялся, что кто-нибудь догадается подстрелить его из арбалета. Но, похоже, никто в этой толпе не умел взводить эти смертоносные машинки. Или просто в войске не нашлось ни единого болта, а арбалеты были взяты исключительно для устрашения.
И теперь клинок Шута вершил свою работу. Он рыскал вперёд-назад, жаля врагов, и тела их преграждали путь наступающим следом.
Час, другой, третий… Солнце уже давно перевалило за Полуденную Черту, вот уже скоро оно упадёт на черту горизонта, скатится за неё. Совсем как этот, что сейчас скатился с моста в ров… Но сколько же можно ещё! Конечно, извне не видать, но силы-то на исходе. Ещё пол-часа… Ещё пять минут… Ещё минута… На что он надеется? Ведь силы сейчас иссякнут, и тело единственного защитника замка поднимут на вилы… А затем – резня в замке. Выбитые двери в комнату Принца и его брата… Детская кровь: бунтарям не нужны наследники прежней власти… И всё же – ещё на минуту отсрочу эту резню… Ещё на пол-минуты… Ещё на секунду…
– Рыцари! Серебряные Рыцари!!! – вопль ужаса пробежал по толпе, и войско рассеялось. Лишь сотня-другая самых озверевших и бездумных продолжала пытаться штурмовать мост, а затем, развернувшись, напала на подоспевшую замку подмогу. Но их рассеяли, просто срубив на скаку.
Измотанный невероятным напряжением Шут присел на камень моста, прислонился к холодным шероховатым перилам. Звякнул, выпадая из рук, клинок… Покатился, очерчивая гардой круг…
Из замка выбежал Принц в сопровождении пёстрых пажей. Он кинулся к сидящему и с достоинством, стараясь подражать взрослым (а на самом деле просто скрывающим за этой напускной взрослостью своё смущение), произнёс:
– Я видел. Ты спас нас и нашу власть. Преклони колено, ты достоин быть рыцарем!
А в мозгу Шута – вспышка-память: двое мальчишек во дворце. Двое друзей. Оба пришли издалека, с самых окраин, что возле Растёр-Гоув: Города Рваного Свитка. Сотни лет назад это была столица, а теперь – провинция с деревушками да двумя уцелевшими часовенками. Вот оттуда-то и явились мальчишки. Обоим по тринадцать лет. Оба сироты. И оба твёрдо решили стать Королевскими Гвардейцами! И – слова Короля: «Вот Вы, – перст монарха указует на одного, того, что четырнадцать лет спустя возглавит Восстание, – подходите нам, да! А Вы, молодой человек, – и палец упирается в другого мальчишку, – Посмотрите на себя! Ну какой же из Вас воин?! Вы же сами видите, что после перелома у Вас неправильно срослась правая рука! Вы же даже оружие держать ею не сможете! Какой же из Вас Воин?! Разве что шут. Если так уж хочется остаться при дворе – оставайся Шутом!»…
И теперь, словно в насмешку – эти слова Принца:
– Я видел. Ты спас нас и нашу власть. Преклони колено, ты достоин быть рыцарем!
И – невольный сарказм в ответе:
– Да что вы говорите, Ваше Высочество?!?! Я же просто Шут!..
Слова брошены, как перчатка. Теперь остаётся только встать и уйти…
– Останься… Не уходи. – Принц взглянул на Шута так жалобно и с надеждой, что тот не выдержал, посадил Принца к себе на колени. Взглянул прямо в лицо мальчишке. И в самом деле: в чём малец-то провинился? Дети за ошибки отцов не в ответе… Но уходить надо. Впереди – иная судьба…
– Моё время пришло. Постарайся не повторять ошибок отца…
Изогнутая рука Шута гладит принца по поникшей голове.
– Ты… куда пойдёшь… – в голосе Принца – взрослое смирение с предстоящей разлукой, но вместе с тем – и детское любопытство.
– Словами это трудно объяснить… Проще спеть. Ребята, гитара найдётся?
Кто-то из подошедших с Принцем протянул Шуту гитару – новомодный инструмент, завезённый с Земли и почти вытеснивший привычные лютни.
Белоснежный Шут коснулся струн, настраивая гитару, затем взял первый аккорд, и негромко запел:
Шёпот Безлюдных Пространств стынет в душе,
Тени Кристалла проносятся по берегам,
Тех, кто хотел войны, прогнали взашей,
Тех, кто другой, здесь ещё не ступала нога,
Только звенит трель монотонных цикад
И вездесущие дети пытаются вплавь
Выбраться на остров игр и засад
Прежде чем возвратиться во взрослую явь.
Здесь нет дорог, тропы травой заросли,
Здесь никогда не слышно рёва машин,
Здесь нету места отраве нашей Земли,
Здесь место для тех, кто будет другим…
Я много раз видел всё это во снах,
Мысли мои словами оттуда звенят,
Я хоть сегодня сделать готов первый шаг,
Только не знаю – примут ли там меня.
Звёзды чужих миров я видел не раз
И уж давно одной ногой на пути,
Но в моих мыслях яд земных парафраз,
Как я смогу с ними барьер перейти?
Если бы быть чистым душой, как они,
Дети, не знающие преград и замков,
Я бы играл с ними все летние дни
И засыпал рядом под трели сверчков.
Но на душе шрамом Дорога лежит,
И устремляет мысли движенье вперёд…
Нет, не судится в Пространствах свободных мне жить,
Если Дорога туда меня не приведёт.
Плиты сменяются пылью, за пылью асфальт,
Здесь неизвестно понятие Ночи и Дня,
Если трава начнёт по коленям стегать,
Значит, Дорога благословила меня,
Значит, Дорога всё ж отпустила меня…
А когда смолк последний звон струны – Шута уже не было рядом. Он словно растаял в пространстве, и только где-то вдали стучали копыта белоснежного коня, уносящего на себе белоснежного всадника в алом шутовском колпаке. А за конём, чуть левее, бежал белый крылатый пёс, темнеющий на ходу и превращающийся в пепельно-серого колли с очерченными чёрной каймой крыльями.
Глава 15
Глядя сквозь стёкла на город, где третьи сутки лишь стараниями Серебряных Рыцарей удавалось сохранить хоть какое-то подобие порядка, наследник Престола тяжело вздохнул.
– Это всё Мрак, – прошептал, сжимая кулаки, Принц. – Совсем как в сказках про Лордов, которые рассказывал нам Шут!
– Но то сказки, – осторожно начал старший.
– И ты веришь в эту чушь?! – глаза принца впились в лицо брата. – А ещё колдуном себя считает! Неужели ты не понял, что он рассказывал нам то, что было с ним когда-то! Взаправду было!
– С ним?
– Я даже думал когда-то, что он – Лорд Ночи в изгнании. Но затем понял, что ошибался… Но в этом ли дело?! Главное – что Мрак сеет безумие в нашей Столице! И если взрослые бесятся от него, как собаки, то значит – нам, детям, прийдётся выйти на борьбу с этим Злом!
– Но как ты думаешь с ним бороться, братишка? – зевнул Мерлин.
– Если Мрак пришёл – значит, прибыл кто-то из его Повелителей. Найти его и победить, изгнать!
– Ладно, допустим, что ты прав и даже – что мы можем его победить. Но как ты найдёшь, где он скрывается?!
– О, это очень даже просто! Ты у нас Маг или где? Вот ты его своими чарами и отыщешь. В крайнем случае – через один из папочкиных Палантиров…
А часом раньше на окраине города, посреди старого кладбища, заросшего лесом, возникли ребята. Двое. В джинсовках и мятых рубашках. Старший – со стареньким радиоприёмником в чехле из жёлтой кожи. Младший – с противогазной сумкой через плечо.
Они явно не спешили посетить местные достопримечательности. Похоже, что они даже не очень соображали, куда угодили. Словно прыгнули наугад.
– Ну, и куда мы попали? – младший уставился на покосившийся могильный крест за спиной.
– Не «куда», а «откуда»! Подальше от полиции! Или соскучился по ней? – старший покрутил настройку приёмника, но тот молчал, словно убитый. – Хорошо же нас занесло: тут даже радио ещё не знают! Можем спокойно потеряться – и никто нас никогда не сыщет!
– В этих-то одеждах? – усомнился младший, теребя подол рубашки.
– Подыщем чего-нибудь…
От дальнейшей беседы их отвлёк шум голосов. По лесу шли двое пажей в расфуфыренных кружевами нарядах. Они болтали о чём-то своём, явно не догадываясь о близкой неприятности.
Вот кто-то свистнул, словно призывно маня к себе. Не знаю, что подумал младший мальчишка, но, оставив старшего стоять у огражденья могилки, сам кинулся на зов.
Мальчишка промчался у дерева и… споткнулся о корень. Вернее, не о корень, а о вовремя подставленную ногу старшего брата. А младший привычным и не лишённым артистизма движением поймал падающего прямо в резиновый намордник противогаза. Паж дёрнулся и мгновенно затих. Через секунду он уже сладко сопел, не обращая ни малейшего внимания на раздевающего его пацана.
Старший же уже спешил к оставшемуся у могилы, на ходу теряя улетевший в овраг радиоприёмник. При виде незнакомца паж выхватил было свой клинок, но подошедший угомонил его одним жестом: «Спокойно!». Привычным взглядом гипнотизёра он вперился в зрачки стоящего и забубнил:
– Ты голоден. Ты хочешь есть. Ты очень хочешь есть…
При этих словах поддавшийся внушению мальчишка опустил клинок и соблазнённо заоблизывался, а гипнотизёр поднял правую руку, словно поддерживая ею плоскую коробку, и продолжил:
– Ты настолько сильно хочешь есть, что готов променять свою старую и ненужную одежду на эту вкусную, ароматную, сочную пиццу!
Паж, начавший было уже расстёгивать свой камзольчик, вдруг встрепенулся и вновь вскинул клинок.
И туго пришлось бы мальчишке, если б на помощь ему не успел младший брат, вырядившийся уже в розовые кружева и лосины. Он оглушил пажа, а затем прижал к падающему свой противогаз, не забыв при этом съехидничать старшему:
– Дурак! Они же не знают тут, что такое пицца! Пообещал бы ему лучше пирог!
– Я балдею, как ты его противогазом усмирял, – вместо «спасибо» ответствовал старший, расстёгивая одеяния пажа.
– А что, несложно, если вместо фильтра баллон со снотворным газом прикрутить…
И вскоре уже двое братьев вступали в город, неотличимые от большинства горожан. Впрочем, обилие земных одежд навело их на мысль, что не так уж далёк этот мир от досягаемости КосмоПола, да и возня с пажами оказалась напрасной, но… Во всём есть и свои плюсы: по крайней мере, в этой одежде они не просто сливаются с горожанами, они сливаются с МЕСТНЫМИ горожанами. А это, согласитесь, не одно и то же…
Жизнь в Гоув-Хэл шла своим чередом. Сновали вездесущие мальчишки, цокали копытами кони, зазывалы пытались заманить потенциальных покупателей в свои лавки… Порой откуда-то сверху выплёскивались помои, но наученные опытом горожане всегда успевали отшатнуться от опасного места, сохраняя в неприкосновенности свои одежды.
Вот только драк на улицах стало в последние дни не в пример больше. Но вновьприбывшим братьям сравнивать было не с чем, а поэтому они списали драки на естественную озлоблённость столицы. Впрочем, они видали миры и поагрессивней. Чего стоил один только Дэсхорд с его тоталитарными загибами! А та всегалактическая помойка, на которой три вполне нормальные на вид цивилизации ведут многовековую войну за право обладать испражнениями местных червей! Или Риан с его чёрномагическими загибами и кланом правящих ведьм!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я