https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/uglovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Что, абсолютно произвольно? — переспросил Баст.
— Нет, — магистр мечтательно закатал глаза. — Если бы! Только сообразно своим конкретным целям. Все мельчает во Вселенной!
«О чем это он? » — подумали одновременно Баст и Лару. Они уже давно склонялись к мысли, что находятся в плену у талантливого, опасного и очень сумасшедшего фокусника.
— Так объясняйте! — грубо сказал Лару. Он устал от тайн, самого путешествия, последних треволнений, и хотел домой. Бывалый степняк в не меньшей степени, чем магистр, оказался разочарован услышанным. Он-то думал, что они идут совершить нечто поистине великое, а речь шла о каком-то зерне!
— Прежде чем я начну, — сказал магистр, вперив в лицо Баста свои черные глаза, лишенные зрачков и радужной оболочки, словно кто-то вмонтировал в череп два куска вулканического стекла, — ...я хочу услышать ответ на некоторые свои вопросы.
Лару заворочался на своем сидении, ворча что-то о том, что, дескать, хозяин и так услышал изрядно, но никто не обратил на него внимания.
— Я действительно могу выпить ваш мозг и узнать все, что требуется. Мои ученицы нисколько не преувеличивают. Но эта процедура приведет к известным последствиям, — магистр усмехнулся одними губами. — И я хотел бы, как и вы, ее избежать. Так что, дабы нам не ссориться, следует избегать лжи и умолчаний.
Баст кивнул головой и вновь потянулся к кубку — но, вспомнив о своих же словах, отдернул руку, как ужаленный.
— Отлично! Тогда скажи мне откровенно — не позволить Найлу закопать зерно в Дельте и повредить миру было твоей единственной целью, приведшей двоих храбрых воинов в столь отдаленные места?
— Да! — Баст все же взял кубок и опорожнил его одним глотком, словно собирался кинуться головой вниз с песчаного бархана. — Это наша единственная цель.
Магистр внимательно вгляделся в его лицо и проговорил:
— Верю! Еще один вопрос: если я представлю тебе ясные доказательства того, что зерно никогда, подчеркиваю, никогда не будет посажено в Дельте, ты освободишься от своих обязательств перед...
— Великой Матерью... — подсказал Лару.
— Да, да, — рассеянно пробормотал магистр, изучая глаза Баста. — Перед ней самой.
— Пожалуй, ответ прежний — да! — Пророк привычным движением почесал в затылке.
Магистр поднялся и прошелся по своей келье, раскачивая длинным пальцем чучела смертоносцев, каких-то двухголовых рептилий и несколько человеческих скелетов. Потом резко повернулся и уставил палец в лоб Пророка:
— Будут тебе доказательства! И тогда ты выполнишь несколько моих просьб. Идет?
— Смотря каких! — вмешался Лару, заподозривший, что дорога домой может опять оказаться отложенной.
— Ничего невыполнимого, — усмехнулся магистр. — А кое-что — даже весьма приятное!
В это время в зал вошла Южир в облике «нимфы» и внесла блюдо с едой. Лару принялся пожирать ее глазами, и ведьма вышла с пылающими щеками, оставив солдата в задумчивости: это часть ее колдовства, или он производит на ученицу магистра столь же сильное впечатление?
— Кажется, — улыбнулся магистр, серебряной палочкой подцепляя с блюда прожаренную до золотистого цвета улитку и отправляя лакомство в рот, — кое-кто уже наполовину согласен, но еще не знает об этом.
Баст спросил:
— Какого характера будут просьбы? Я не могу давать клятв и обязательств, не зная, о чем пойдет речь.
— Да не стану я просить тебя выкопать Великую Матерь и кинуть в зыбучие пески, или стать моим учеником, — раздраженно воскликнул магистр, цепляя следующую улитку. — У меня тоже есть враги. Как бы это странно ни прозвучало, и мне бывает нужна помощь смертных. Таких как ты, наделенных определенными талантами, умеющих владеть оружием и не боящихся дальней дороги и превратностей пути.
— Дальней дороги... — упавшим голосом пробормотал Лару и с горя съел фаршированного слизня, выразительно заглянув в пустой кубок.
Магистр щелкнул пальцами, и в окно влезла незнакомая им девица, закутанная в шкуры, которая несла в руке невероятных размеров рог, доверху заполненный вином.
Баст отчего-то был уверен, что снаружи башни никаких лестниц и ползучих растений нет, и ведьма проделала весь путь с винной тарой, карабкаясь прямо по камням отвесной кладки.
Магистр лично вручил Лару диковинный для степняка сосуд со словами:
— Когда-то на земле имелся любопытный обычай — рог нельзя ставить на стол, пока он полон. Дело не только в риске расплескать драгоценную влагу, но и в кровном оскорблении в адрес хозяина. Так вот — пей, пока он не опорожнится, и больше не перебивай нас!
Последние слова были сказаны довольно грозно, и Лару предпочел схватить рог и шумно прихлебывать из него в течение всего разговора. Иногда, правда, ему приходилось менять уставшую руку, ибо рог оказался весьма тяжелым.
Но при этом Лару не забывал сопровождать алчными взглядами всех проходивших через зал ведьм. Магистр только похохатывал, глядя на его ужимки, а Басту становилось все более и более совестно.
«Потащил парня в бессмысленный поход, — корил он себя. — Как будто сам не мог управиться. Он остался бы дома, глядишь, к моему возвращению уже женился бы и завел сына. До чего дошел мой Лару без женской ласки — так и зыркает на этих бесстыдных хищниц. А магистр тоже хорош!
Что ему, не остановить срамоту? Ведь один только раз прикрикнет, и исчезнут эти покачивающиеся бедра и многообещающие улыбки.»
Так думал Баст, забыв, что совсем недавно он и сам попадался в чарующие силки учениц магистра.
Между тем, магистр напряженно размышлял о чем-то своем, словно забыв о существовании гостей.
«Потребовать от него доказательств того, что Найл не совершит великого Зла? — думал Баст. — Нет, момент явно не подходящий.»
Наконец Пророк не выдержал.
— Уважаемый хозяин, кажется, неплохо знает обычаи древности? — спросил он, не понимая, как смешон и жалок его кругозор, а вместе с этим становится жалким и вопрос.
— О да, — мягко улыбнулся магистр. — Я знаю кое-что из древних времен. Весьма отдаленных, надо отметить!
«Неужели он сведущ в тех временах, когда Великая Мать была еще слабым ростком? » — изумился Баст.
Магистр, словно читая по его лицу невысказанное, печально покачал головой. Для той бездны, куда погрузился его разум, время прибытия на Землю спор разумных растений было тем, что смело следует характеризовать как «недавно».
— Вот о весьма далеких временах я и хочу тебе рассказать, — решился, наконец, магистр. — Дело началось, когда смертоносцы основали неподалеку отсюда свой Город, поработив людей и начав охоту за дикарями.
«Ого, — ужаснулся Баст. — О каких пыльных древностях пойдет речь! Выходит, еще до того, как Найл стал Посланником Богини Дельты и примирил различные разумные виды!»
— Многие люди бежали в безводные пустыни и дикие леса, — глухим голосом рассказывал магистр, — стремительно дичая и становясь вровень с животными. Многих же прельстила участь рабов восьмилапых. А вот про еще одну часть людского сообщества, растворившегося во времени, сейчас уже никто и не помнит.
Рассказ лился плавно, и вскоре Баст понял, что слышит не только слова магистра. Он явно помогал себе с помощью магии или телепатии, транслируя прямо в мозг слушателя нужные образы, насыщавшие историю живыми красками.
Лару слушал без всякого интереса, ибо продолжал героическую борьбу с рогом. Но и его распаленное вином воображение задели некоторые яркие сцены из древности.
Люди отступали через пустыни и леса, пока не пришли в место, названное Долиной. Здесь они расселились, считая, что между ними и миром расплодившихся гигантских насекомых лежат пустыни, горы и леса.
Но время шло, и оно отсчитывало последние часы Долины, ибо неподалеку залегло в землю одно из самых первых зерен, упавших на Землю. Оно не проклюнулось, а лежало в глубине Холма, ожидая времени пробуждения. Богиня Дельты и ее сестры уже вовсю правили миром, а вокруг Холма и Долины происходили лишь частичные изменения.
Зерно не смогло развить и тысячной доли своих способностей, но сама природа чуждого разума незаметно искажала ткань мироздания вокруг себя. В месте, названном Урочищем, начали развиваться насекомые-гиганты.
Еще далеко было до разумных тварей, но людям из Долины хватило и одной только гигантизации. Поля стали пустеть, повсюду стало можно встретить брошенные дома и целые селения, оплетенные паутиной. В небесах парили стрекозы, разгоняя скот и похищая пастухов, в искусственных водоемах и колодцах поселились водомерки и пауки-серебрянки. На этом фоне в Долине образовалась секта, названная то ли ее членами, то ли противниками сектой Арахнид.
Здесь магистр сделал паузу и посмотрел на Баста, желая убедиться, что тот внимательно слушает.
— Сектанты рассуждали примерно так, — возобновил он повествование. — Если природа решила отдать власть над природой насекомым, то так тому и быть. Люди проиграли войну за существование по всей планете, проиграют ее и возле Урочища.
— Они решили призвать смертоносцев из Города, или сдаться самим и добровольно пойти в рабство? — спросил Пророк.
— Нет, — покачал головой магистр. — Замысел Арахнид оказался более тонким. Они задумались, что же дает паукам такую власть. И быстро обнаружили потоки странной живительной силы, в лучах которой нежились новые виды, являющиеся истинными королями нового мира.
— Да, — поддакнул Баст. — Бомбардиры, смертоносны, некоторые другие...
— Именно! Арахниды поняли, что препятствием на пути развития людей стал их собственный вид. И сделали вывод о том, что следует преодолеть в себе все человеческое.
Магистр мечтательно посмотрел в потолок и с чувством произнес:
— Человеческое — слишком человеческое! На пути от обезьяны к сверхчеловеку стоит людская порода! Человек должен быть преодолен!
— Отлично сказано, — покивал головой Баст. — Хотя я и не знаю, что такое обезьяна?
— Не важно, — магистр вернулся из своих воспоминаний на землю. — Секта разработала систему тренировок тела и разума, нацеленную на полный разрыв со своей расой. Они хотели сделать из себя таких же потребителей животворящей силы, какими являлись пауки и бомбардиры.
— Но это же грубая ересь! — возмутился Пророк. — Известно, что Великая Матерь и ее сестры общаются только с насекомыми, а мы, люди, можем сосуществовать с ними, не более. Любимыми детьми семян являются все же насекомые.
Тут он почесал лоб и закончил под насмешливым взглядом собеседника:
— Хотя мы, священнослужители и пророки, не очень часто напоминаем об этом прискорбном обстоятельстве своей пастве.
— Уж это точно, любезнейший! Арахниды решили не «сосуществовать», а именно быть такими, как Любимые Дети Богинь. И уверяю тебя, их радикальные способы эволюции являлись весьма эффективными. Только вот беда — Богиня Дельты не стала подкармливать непонятных существ своей силой, тратя ее лишь на пробуждение зерна в Холме. Секта, многие поколения наводившая на Долину ужас своими воззрениями и своими действиями, пришла в упадок. Тренировки завели тупик, конфликт с обществом затянулся, и люди ударили первыми. По Долине прокатились погромы. Все тайные ячейки секты оказались уничтожены, члены отдельных групп убиты или изгнаны в пустыни, где и погибли, не выдержав конкуренции с безмозглыми гигантскими насекомыми, распространяющимися из Урочища. Люди Долины создали специальную организацию, которая бдительно следила за тем, чтобы страшная ересь больше не разъедала общество. Организация, надо отметить, имела более чем широкие полномочия. За несколько десятилетий она перебила едва ли не четверть населения Долины, в том числе и в большинстве своем — невиновных, но Арахнид не стало.
— А что они так взбеленились, эти жители Долины? — поразился Баст. — Ну секта, ну даже странноватая. Это ведь не повод уничтожать людей сотнями?
— Тысячами, любезнейший! — холодный тон магистра заставил Лару поперхнуться очередным глотком. — Я рассказываю поневоле кратко, опуская подробности. А на самом деле, положа руку на сердце, следует признать, что Долине было чего пугаться. Для своих практик члены секты использовали разные ядовитые грибы, дурманы, зелья...
— Сейчас этим развлекаются дикари, однако же никто не собирается их уничтожать, — заметил Баст.
— Это все ерунда по сравнению с тем, что делали опаучивающиеся Арахниды. Под воздействием определенной музыки, телодвижений и дурманов они начинали охотиться на людей, воображая себя всесильными и могучими смертоносцами, сосали кровь из своих жертв, держали неделями пленников в искусственной паутине, отъедая кусочки плоти и поддерживая жизнь в несчастных с помощью особых трав и кореньев, как это делают пауки особым впрыскиванием...
— Знаю, — отмахнулся Баст от подробностей, пораженный видениями из жизни Арахнид, которыми бомбардировал его собеседник. Сцены были настолько пугающими и отвратительными, что он потребовал еще вина. Но магистр был тверд:
— Хватит! Иначе твой рассудок затуманится, и завтра придется начинать все сначала, а мои силы тоже не безграничны.
«Ага, — отметил про себя Баст, — Хоть он и самый могучий телепат из тех, кого я встречал и о ком слышал, но и его власти положен предел. Хвала Великой Матери!»
— Кроме охоты на двуногую дичь, Арахниды практиковали похищение детей, — твердо сказал магистр. — Но не для пищи, хотя и такое бывало.
— Для чего же? — спросил Баст, лихорадочно вспоминая все, что слышал за последнее время о похищении младенцев. Давняя история облекалась плотью.
— Уйдя в своем развитии так далеко от человеческого рода, насколько это возможно, — продолжал магистр, насылая очередную порцию чудовищных видений, — Арахниды утратили способность к продолжению рода. Вернее, не полностью, но потомство рождалось у них слабым, хилым, не способным к травматичным тренировкам по системе секты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я