душевая кабина 170х90 с высоким поддоном 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но Пегги поклялась, что видела Бонни в Энсенаде четыре месяца спустя после ее предполагаемого убийства Коттоном.
— А полиция Энсенады утверждает противоположное, — заметил Келли. А потом добавил: — И более того…
— Что?
— Когда ты звонил в первый раз по пути к тому месту, где находишься сейчас, ты решил по тому, как тебя приняли, что мистер Диринг, или его шофер, или они оба вместе могли следить за тобой до квартиры Пегги.
— Верно.
— Забудь об этом.
Музыкальный автомат взревел так громко, что Харт еле расслышал последние слова Келли. Он закрыл рукой свободное ухо.
— Что ты сказал?
— Забудь об этом.
— Почему?
— Один из сыщиков Мастерсона побывал в полиции Беверли-Хиллз. Передо мной сейчас лежит его рапорт. В нем говорится, что шофер Диринга был задержан за превышение скорости в пяти милях от квартиры миссис Коттон в то самое время, когда, по твоим словам, ты вернулся в аптеку, чтобы взять что-нибудь для ее вытрезвления.
— А Диринг был в машине?
— Был. Он попытался было надавить своим авторитетом, но полицейский отреагировал на это болезненно и добавил к штрафу “попытку противодействия полицейскому при исполнении служебных обязанностей”, — продолжал Келли. — И пока я занимаюсь этим, ты должен знать и остальное.
— Давай выкладывай!
— Один из людей инспектора Гарсии обходил соседей миссис Коттон и набрел на неизбежного страдающего бессонницей.
— И что?
— И им оказалась старая курица, которая живет прямо напротив. Говорит, вчера не могла уснуть и всю ночь просидела у окна. Она видела, как ты привез Пегги домой. Сказала, что узнала тебя в ту же минуту. Ты ей выписал не один рецепт.
— Давай дальше.
— Ну, это все она выложила человеку инспектора Гарсии, понимаешь?
— Понимаю.
— Она сказала, что после того, как ты вошел в здание с юной миссис Коттон, урожденной Джоунс, ты оставался там приблизительно полчаса. Потом вышел, оглядываясь, словно пытался определить, не подсматривает ли кто за тобой.
— Так…
— Потом ты сел в свою машину и куда-то уехал. Тебя не было приблизительно десять минут, а потом ты вернулся и снова вошел в здание.
— Так все и было. А что в этом плохого?
— Она клянется, что не отходила от окна. И все время, пока сидела у него, не видела никого, кто входил бы или выходил из дома, с того самого момента, как ты уехал, и до приезда полиции.
У Харта вдруг подогнулись колени. Его ладонь стала такой скользкой от пота, что он едва не выронил трубку. Он прислонился к раздвижной двери и увидел, что Герта не сидит на табурете у стойки бара, а уже стоит рядом с будкой, наблюдая за ним с обеспокоенным выражением лица.
— Ладно, — наконец выдавил из себя Харт. — Ладно. Это все упрощает. Когда меня собираются арестовать?
— Вероятно, утром. Как только ты вернешься в город.
Последовало продолжительное молчание. Потом голос Келли снова возник на линии:
— Послушай, Док.
— Слушаю.
— Я — твой адвокат. Ты знаешь, что можешь мне доверять. Я сделаю все, что смогу. На это потребуется время и деньги, однако мы все уладим. Но я не в состоянии разработать нужную линию защиты, если ты со мной не совсем откровенен.
Харт вдруг осознал: он с такой силой вцепился в трубку, что у него побелели костяшки пальцев.
— К чему это ты клонишь?
Келли выложил без обиняков:
— Ты ведь не совсем со мной откровенен, не так ли, Док? Ну, скажем, ты перевозбудился вчера ночью и потерял голову, когда малышка попробовала подцепить тебя на крючок, потому что знала, что у тебя водятся денежки и ты не можешь позволить себе скандала. Ты просто выдумал всю эту чепуху насчет подушки на полу и удара по голове. Ты абсолютно уверен, что Пегги заявила, будто видела Бонни в Энсенаде?
Харт хотел было горячо возразить, но не мог выдавить из себя ни слова. Вместо этого он повесил трубку.
Герта открыла раздвижную дверь и положила руку ему на плечо.
— С вами все в порядке, Док?
Харт промокнул лицо мокрым носовым платком, потом сжал его между ладонями, прежде чем сунуть в карман.
— Полагаю, со мной все в порядке.
Герта выглядела озабоченной.
— А по виду не скажешь. Вы выглядите, будто вам только что кто-то заехал в зубы.
— Так оно и есть.
— Мистер Келли?
— Да.
— И как ему это удалось?
Харт сгреб сдачу с полочки под телефонным аппаратом, позвал официанта, велел принести ему два пива и уселся в кабинке у окна. Герта села напротив.
— Так что мистер Келли?
Харт подождал, пока официант принесет пиво.
— Похоже, и мистер Диринг, и его шофер чисты. Они не могли убить миссис Коттон. И в страховке Бонни нет ничего подозрительного. И еще какая-то женщина, которая не могла заснуть, заявила, что все время смотрела из окна и видела, что, кроме меня, никто в дом Пегги не входил. Генеральный прокурор готов подписать ордер на мой арест. И…
Герта положила свою маленькую ладонь ему на руку.
— И мистер Келли готов сделать ноги. Он не хочет быть на стороне проигравшего. Он вдруг потерял былую уверенность в ваших словах и теперь не знает, верить ли тому, что вы рассказали?
Харт отхлебнул пива. Холодная жидкость на вкус оказалась приятной.
— Все именно так и обстоит.
— Но я вам верю.
Девушка наклонилась вперед, и Харт увидел все ее женские прелести. Ее груди показались ему прохладными, свежими и манящими, но никак не нескромными. Харт слегка возбудился, восхищаясь ею. Келли, должно быть, прав, говоря, что куда бы ты ни пошел, люди, особенно молодые, живут сегодняшним днем. Именно сегодняшним!
В этом есть смысл. Несмотря на внешний лоск, почти во всем чувствуется внутреннее напряжение: в современной музыке, живописи, книгах ч женских журналах, заполняющих разнообразные стенды. Коктейли и конские хвосты… Все это не относится к какому-то определенному слою общества. Богатые, бедные, нищие, воры, врачи, адвокаты, торговцы, президенты и их жены и подружки.
Харт отвел глаза от Гертиных прелестей и посмотрел через окно на небо. А почему бы и нет? Кто знает, что будет? А что, если по небу чиркнет ядерная боеголовка и наступит конец света?
Как велика бесконечность?
Сколько минут в вечности?
3 сентября 1958 г. 1 час 55 мин.
— И как вы намерены поступить? — спросила Герта. Харт на мгновение задумался.
— Заберусь на яхту, если получится. И даже если не найду ничего подтверждающего, что Бонни удрала с яхты живой, мы все равно поедем в Энсенаду и поглядим, нельзя ли будет обнаружить там ее след.
— После всего, что вам сказал мистер Келли?
— Именно поэтому.
— Я что-то не понимаю.
— Теперь Бонни просто обязана быть живой. Потому что в противном случае мертвым окажусь я. — И уныло добавил: — Если уж мой собственный адвокат мне не доверяет, могу представить, какой будет реакция суда присяжных. А ведь там может и не оказаться юной миссис Слейгл. — Он положил немного мелочи из сдачи на стол за пиво и встал. — Ты возвращаешься в мотель и ждешь меня. И пока будешь там, советую тебе надеть то, что сохнет в ванной.
Герта была полна раскаяния.
— Простите меня, Док. Я вела себя словно маленькая шлюшка.
— Точно! — без обиняков подтвердил Харт.
— Извините, — повторила блондинка. — Просто, — она пожала худенькими плечами, — забудьте об этом. Но я не вернусь в мотель. И не важно, что вы обо мне думаете, я все равно хочу быть с вами и помочь вам. И пока вы будете на яхте, я, по крайней мере, могу постоять на пирсе и посторожить, чтобы предупредить вас, если кто-нибудь там появится.
— Неплохая мысль.
Когда они выходили из бара, к зданию подкатила сине-белая полицейская машина и остановилась у входа. Из нее вышли двое молодых полицейских и направились в гриль-бар.
Харт подумал вдруг, застанет ли он капитана Энрико Моралеса на борту яхты Диринга. Теперь он запоздало пожалел, что не обратил особого внимания на капитана Моралеса, когда тот давал показания. Единственное, что он запомнил, — это его внешность и тот факт, что он сам да и остальные присяжные пришли к выводу: этот человек не только лицо незаинтересованное, но и достойный всяческого доверия свидетель.
Пройдя около сотни ярдов, Харт оглянулся назад. На дальнем краю бухты шумно скрипели электрические лебедки торговых рыболовных судов, но оттуда, где стояла на якоре яхта Диринга, не доносилось никаких посторонних звуков — лишь плеск наплывающих и отступающих волн, разбивающихся о тяжелые швартовы, да печальные крики чаек, спугнутых с места проходящими ночными кораблями.
Пока он смотрел на все это, фонари на корабельной стоянке и на берегу вокруг бухты выключились. Теперь до шести утра, когда стоянку начнут покидать рыболовецкие суда для дневного лова поблизости, бухта будет практически пустынной.
— Мне страшно, — сказала вдруг Герта тоненьким голоском. Она вцепилась рукой Харту в плечо. — Почему бы нам не поехать назад, в Лос-Анджелес? Если мистер Келли не доверяет вам, мы сможем нанять другого адвоката, который вам поверит. И если вы действительно не убивали эту девушку, никто с вами ничего не сможет сделать.
Харт чуть было не поддался искушению. Предутренний туман начинал клубами подниматься с поверхности океана, и наполовину скрытая в тумане большая неосвещенная яхта казалась какой-то зловещей. Это вам не фунт изюма — из него яхтсмен точно такой же, как и детектив. Харт отер лицо рукавом пиджака. Однако, если он не сумеет доказать, что Бонни жива, а Пегги убита за то, что рассказала ему об этом, все шансы за то, что они вместе с Гарри Коттоном окажутся в одной ступке. Ступке без пестика, но оснащенной окошками для того, чтобы охрана и официальные свидетели могли убедиться, что туда опустили пилюли с цианином.
"Раз, два, три! Сделай глубокий вдох и задержи дыхание!” — приказал он себе.
— Оставайся здесь, — велел он Герте, выдохнув. — Я скоро вернусь.
— Но вы ведь даже не знаете, что искать! — запротестовала Герта.
— Нет, знаю, — не согласился с ней Харт. — Я буду искать способ, каким Бонни выбралась из капитанской кабины, если была жива.
Узкие крутые сходни вели с пирса на палубу яхты. Харт миновал несколько поперечных планок, а потом осветил яхту фонариком, взятым из автомобиля Келли. Жаль, что он так мало знает о яхтах! Интересно, где по ночам положено находиться капитану судна, который готовится к плаванию, — на берегу или на борту корабля?
Он поднялся по сходням еще на несколько планок выше, осветив лучом фонарика палубу и рулевую рубку. Все, что могло двигаться, было принайтовано или прикреплено рейками. Тент над палубой, там, где корма, снят. Не видно нигде ни раскладных кресел, ни каких-либо иных признаков человеческого присутствия. Повсюду лишь следы жизнедеятельности чаек, их помет, глубоко въевшийся и покрытый солевым инеем. Несмотря на скудные знания, Харт решил, что если бы капитан Моралес был на борту, то наверняка сделал бы попытку придать судну надлежащий вид.
Туман сгущался на глазах. Харт вброд по пояс перешел в клубящемся тумане к двери капитанской каюты и тихонько постучал. Если Моралес или часовой все же находятся тут, пусть лучше ему прикажут убраться с яхты, как незаконно вторгшемуся на чужую собственность, чем он будет настигнут ими за обыском капитанской каюты.
Харт закрыл за собой дверь и встал спиной к ней, раздумывая, с чего начать. В книгах, которые он читал, и в кинокартинах, которые смотрел, герой, обычно остроумный частный детектив или невозмутимый полицейский инспектор, методично выстукивали стены: рано или поздно случайный удар с последующим отзвуком пустоты обнаруживал присутствие потайного хода, ведущего в подвал старого заброшенного дома… К несчастью, у яхт не бывает подвалов. И более того, простукивание обшитых деревом переборок кают не дает ничего. Это просто дело логики — между деревянной обшивкой и стальным остовом судна нет зазора более нескольких дюймов.
Все иллюминаторы на яхте были задраены. Харт открыл защелки на одном из них и просунул в иллюминатор голову — он был достаточно большой, чтобы просунуть туда еще и плечи. И, как уже было доказано обвинением, под ним лишь плескалась вода. Харт развернулся и посмотрел вверх. Физически развитый мужчина мог бы выбраться через иллюминатор, подтянуться на руках и вылезти на верхнюю палубу. Но он сомневался, что подобный трюк сумеет выполнить пьяная женщина, особенно при неспокойном море.
Харт закрыл иллюминатор и, высвечивая перед собой фонарем дорожку, отправился осматривать ванную комнату. На тех небольших суденышках и катерах, где ему довелось побывать, гальюн всегда был расположен в носовой части. Обычно это было крошечное, тесное помещение строго определенного назначения. Ванная комната на яхте Диринга была совсем иной. В ней имелась ванна, душ, а стены выложены светло-лиловым кафелем. Харт нерешительно постучал по переборке, отделяющей ванную комнату от смежной каюты. Его фонарик осветил деревянный квадрат шириной около пятнадцати дюймов и высотой в семнадцать. Он начинался прямо от пола и держался на двух винтах с круглыми хромированными головками. Харт что-то не помнил, чтобы во время судебного разбирательства упоминалась подобная архитектурная деталь, а модель яхты была слишком мала и не слишком подробна. Очевидно, это было сделано, как в обыкновенных ванных комнатах, для удобства водопроводчика, когда возникла необходимость поработать с трубами, подведенными к ванной и душу. Обычно такие “ловушки” устраиваются рядом с ванной в стене соседнего помещения.
Заинтригованный, Харт вынул из кармана монетку, отвинтил ею винты и приподнял деревянную панель. Вместо труб там было темное отверстие. Он улегся на пол и посветил в дырку фонариком. Отверстие вело в смежную ванную комнату, но меньшего размера, очевидно соседнюю с капитанской каютой.
Растянувшись на полу, Харт почувствовал, как гордо забилось его сердце. Он нашел то, что искал! И тот, кто принимал участие в сооружении всего этого, чувствовал себя в такой безопасности, что даже не сделал попытку поставить панель на место с другой стороны. А он это обнаружил! Он узнал то, что хотел узнать! Значит, существовала и другая возможность побега!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я