https://wodolei.ru/catalog/vanni/Roca/malibu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



в медных гильзах, которые он расставлял по краю стола. От вида смертоносных прорезей захватывало дух.— Но я боялся Брендана, — признался Робби. — Уже тогда. От него исходило что-то зловещее. Я чувствовал, что он не такой, как другие, и просто притворяется перед всеми, кроме своей сестры. Брендан любил рассказывать нам истории о задержаниях опасных преступников, где он играл ведущую роль.Иногда на ужин к Диннерштайнам вместе с сыном заходила и Эстелл. По-соседски. Первое время Робби казалось, что Брендан ей нравится. Он даже тешил себя глупой детской надеждой, что дядя Брендан станет его отчимом. Но, во-первых, Эстелл была на десять лет старше, а во-вторых, скорее бы вышла за обезьяну, чем за нееврея. Дома она грустно удивлялась, как это папа Мортона, Артур Диннерштайн, допускает, чтобы Шила так много пила с братом. Ее критические замечания выводили Робби из себя, ведь тогда Брендан для него был полубогом.Через некоторое время Эстелл перестала сопровождать сына. А вскоре Брендан переквалифицировался в прокурора, и по воскресеньям его видели уже без полицейских регалий. Он являлся к сестре в костюме, какой надевают для посещения церкви.— В то время все уже покатилось под гору. — Вдаваться в детали Робби не стал. Его взгляд был устремлен в прошлое.
— Ну и как, Джордж? Вы считаете это пустой болтовней, когда я говорю, что Брендан может со мной расправиться?Я так не считал. Напротив, у Брендана Туи имелись основания наказать Робби. Если его автомобиль взорвется, или он будет сбит машиной, или его останки найдут где-нибудь у реки, это сделают не столько для того, чтобы Робби не могли вызвать в суд в качестве свидетеля обвинения, а в назидание остальным. Теперь Туи почувствует себя спокойнее, ведь отныне каждый, кому придет в голову идиотское намерение его заложить, подумает несколько раз, прежде чем это совершить.Правда, за двадцать пять лет адвокатской практики у меня был всего один клиент, который закончил жизнь трагически. Джон Колледжио, администратор фирмы, занимающейся нефтью, в молодости поддерживал хорошие отношения с умными ребятами, а затем, оперившись, пошел к властям жаловаться на безобразия в торговле бензином. Высказал недовольство, что некоторые компании контролируют бандиты. Однажды, когда Колледжио с семьей ужинал, в дверь дома позвонили. Он открыл и получил пулю в сердце.Но это случилось давно. В последнее время убивать федеральных свидетелей стало невыгодно. В реестре ФБР такие деяния стояли чуть ниже убийства агента, прокурора или судьи. Поэтому каждый раз поднималась такая буря, по сравнению с которой вся операция «Петрос» могла бы показаться невинной забавой. Если у Робби и возникнут какие-либо проблемы, то скорее всего позднее, в тюрьме. Он попадет в одну из федеральных тюрем — либо в Сэндстоун, либо в Оксфорд, либо в Эглин во Флориде, — где заключенные после работы играют в гольф и теннис. В старые времена, до того, как Рейган и Буш федерализировали уличные преступления, таким, как Робби, беспокоиться было не о чем. Самое страшное, что мог сделать один заключенный другому, — крупно надуть в карты. Но сейчас в федеральных тюрьмах полно гангстеров и наркоманов, им терять нечего. Поскольку сошли с рук прежние убийства, они будут делать это снова. Потехи ради или за хорошие деньги. Думаю, свой срок Робби будет отсиживать отдельно от них, но все равно следует держать ухо востро. Поэтому я считал весьма маловероятным, что Брендан сейчас станет организовывать что-нибудь подобное.Робби смотрел в окно на идеально подстриженные лужайки у соседского дома.— Как ни размазывай, все равно для меня самое лучшее, если его свалят. Верно?Робби правильно рассудил. Ему не будет ничего угрожать, только если из рук Брендана вырвут рычаги власти, а его самого предадут суду.Вот так он вчера принял окончательное решение. А сегодня в пять утра мы встретились, чтобы еще раз пройтись по сценарию. Затем Робби отправился в ресторан «У Пэдди», а мы заняли позицию напротив. День обещал быть не особенно пасмурным, но Робби облачился в короткий стильный итальянский дождевик цвета тины, застегнув его на все пуговицы.Найти Брендана было несложно. Его утренний распорядок не менялся годами. В пять утра он присутствовал на богослужении в соборе Святой Марии, где был одним из немногих мужчин среди пожилых прихожанок, а затем встречался с Ролло Косицем и Сигом Милаки в ресторане «У Пэдди». Плато, хозяин, открывал для них дверь задолго до начала работы заведения для обычных посетителей. Они садились за небольшой круглый стол у окна, чтобы Брендан, этот мастер показухи, мог приветствовать важных гостей. Я посмотрел в окно фургончика и отчетливо увидел их. Милаки оживленно говорил что-то Брендану, тот изумленно слушал, а Косиц, закончивший завтрак первым, смотрел на сигарету.Заметив Робби, Брендан Туи смутился и положил на тарелку недоеденное пирожное «Бисмарк». Затем, прежде чем подать руку, привел себя в порядок, тщательно утершись салфеткой. Косиц и Милаки вежливо поздоровались. Милаки подвинулся, чтобы Робби мог сесть, но тот, помня о камере, обосновался в противоположном конце стола. Часы показывали без нескольких минут шесть. В глубине зала, у входа в сектор для курящих, весело болтали две официантки в белых передниках. Сегодня, во вторник после Дня поминовения, посетителей в ресторане было сравнительно немного. Не все еще отошли после праздника.— А мы как раз вспоминали бедного Уолли, — сказал Брендан.— Вунча, — пояснил Милаки. — Ты не знаешь, какая у него беда?Оказывается, на прошлой неделе у Уолтера обнаружили неоперабельный рак поджелудочной железы. Услышав эту новость, Сеннетт тихо простонал. Еще один фигурант в деле отпадает.— Доктор дал ему на все шесть месяцев, — продолжил Милаки. — Ну, с химией и прочим дерьмом. Уолли говорит, что жена уже начала отмечать в календаре дни. Но держится он ничего. Молоток. К тому же Уолли, наверное, это без разницы, он ведь всегда выглядел, будто ему жизнь опротивела.Тот факт, что человек смертен, позволил плавно перевести беседу на мать Робби. На позапрошлой неделе Туи и Косиц зашли выразить соболезнования, за что он сейчас выразил признательность, не жалея эпитетов.— Все в порядке, Робби. Я всегда относился к твоей маме с большим почтением. Вот и сегодня в ее память зажег в храме свечу. Эстелл была замечательная женщина. Все в руках Божьих, сынок. — Брендан сделал жест в его сторону. Он, как и мать Мортона, родился в Ирландии и в Америку приехал с родителями в возрасте пяти лет. Иногда в его речи можно было уловить писклявые нотки провинциального ирландского выговора. — Ты сейчас в трудном положении, Робби. Мама, Рейни — это тяжело. Но ты в любом случае не должен падать духом. Я помню день, когда потерял мать, словно это произошло вчера. И знай: лучшее утешение — молитва. — Брендан вперил в потолок длинный шишковатый палец.Милаки поспешил сентиментально поддакнуть:— Аминь.Тем временем Робби ухватился за первую возможность заговорить о деле.— Судья, я тоже сегодня молился, но совсем не о том, что вы имеете в виду. — Процарапав ножками стула по полу, он придвинулся ближе и шепотом поведал историю с Ивон.Поскольку звук и видеосигнал передавались по разным каналам, то движения губ Робби на изображении на несколько секунд не совпадали со звуком, но видно и слышно было замечательно. Сеннетт хотел, чтобы разговор с Бренданом Туи состоялся наедине, но Робби сказал, что это невозможно ни при каких обстоятельствах. Подавшись вперед, он немного вышел из кадра, и я снова посмотрел в окно фургончика. Все четыре головы были отчетливо видны в чисто вымытом окне ресторана. Забавная картина. Я наблюдал вид сверху. Расстояние между макушками едва превышало тридцать сантиметров. Опрятная седая голова Брендана, засаленная Милаки, редкие волосы Ролло, которые он приглаживал, чтобы они держались вместе, и буйные кудри Фивора.Робби поведал им о том, что Кармоди рассказал Уолтеру, как Ивон со смехом отвергла эти домыслы, и он вроде забыл. Но через неделю попросил Ивон позволить секретарше обыскать ее в туалете на предмет звукозаписывающей аппаратуры. Она с возмущением отказалась, а на следующий день сама предложила. Естественно, секретарша ничего не нашла. А недавно помощница будто спятила. На прошлой неделе к ней в квартиру залезли воры, и в пятницу она явилась в офис на взводе. Почти час искала что-то в своем кабинете-кабинке, спрашивая коллег, не видели ли они какие-то кассеты к диктофону. А у них в офисе вообще диктофонами не пользуются. Выходит, она искала какие-то свои кассеты?— Господи, неужели агенты ФБР бывают такими? — спросил он. — А ведь я с этой цыпочкой переспал уж не помню сколько раз.— В таком случае, — прошептал Милаки, — она определенно подослана.Все засмеялись, даже Косиц. Коп Милаки (сейчас в штатском) вообще был весельчак. Здоровяк, с большим животом, прическа старомодная, волосы по бокам прилизанные, смазанные бриолином.В тот короткий период, когда Брендан Туи патрулировал улицы, Милаки был его напарником. Это скоро закончилось, но Туи, как и все бывшие вояки, культивировал ностальгию по героическому прошлому и повсюду таскал за собой Милаки, как символ этого прошлого. Туи начал работать в отделе тяжких уголовных преступлений, а Милаки стал уполномоченным от полиции по выдаче ордеров на арест и обыск и поступал с этими документами так, как нужно Брендану, чтобы покрыть своих дружков-бандитов. Когда Туи перешел на рассмотрение гражданских исков, Милаки остался при нем. Он продолжал служить в полиции, за пенсию можно было не беспокоиться, но теперь отвечал за связь председателя судебной коллегии с шерифами и полицией. На самом деле он обслуживал Брендана. Сопровождал в черном полицейском «бьюике», а иногда принимал звонки с просьбами от таких, как Робби.Милаки настаивал, что не шутит.— Я слышал много рассказов, что у агентов ФБР это любимый трюк, особенно у женщин. Переспать с подозреваемым ради самоутверждения. А на суде, конечно, они все будут отрицать. Это ведь как коп, который снимает проститутку, она ему исполняет оральный акт, а потом он сует ей под нос полицейский жетон. Не до, а после. — Все четверо снова рассмеялись.— Но что же мне все-таки делать? — спросил Робби.— Уволь ее, — посоветовал Милаки.Туи и Косиц сидели с каменными лицами, словно ничего не слышали. Позднее, просматривая запись разговора, я убедился, что Милаки знал насчет Ивон меньше, чем остальные двое.Как всегда, Робби исполнял свою роль превосходно. Он повернулся к Туи, чтобы тот подтвердил совет Милаки.Брендан едва заметно пожал плечами и выдал предложение, которое вряд ли можно было считать оригинальным.— Если у тебя есть служащая, которой ты не доверяешь, то разумно подумать о том, чтобы ее уволить.— Но если я ее уволю, разве это не будет выглядеть чем-то вроде признания вины? Я хочу сказать, что она знает о моих подозрениях, ведь после встречи с Уолтером мы разговаривали об этом. Может, ее как-то сбить с толку?Туи был долговязым, худым, узкоплечим, но с приятным лицом. Последняя фраза Робби заставила его чуть отклониться назад. Аккуратная седая голова скоро возвратилась на экран монитора, и мы видели, как он внимательно разглядывает собеседника.— А вот этот вопрос, Робби, тебе лучше задать самому себе.— Но мне казалось, вас это тоже обеспокоит.— Я выгляжу обеспокоенным? Тебе, Робби, действительно показалось.— Но… мы с вами прежде такое никогда не обсуждали, и…— И нам не следует начинать это сейчас. — Туи сделал многозначительную паузу и выдавил короткий раздраженный смешок. — Робби, ты уже вышел из того возраста, когда я мог позвонить в участок и попросить тебя отпустить. Помнишь, как вас с Мортоном прихватили с непристойными журналами? Сколько вам тогда было? Лет четырнадцать?— Да, Брендан, но сейчас меня могут прихватить не за картинки с голыми женщинами, и вы это знаете.— Откуда мне это знать, Робби? Я за твоими делами не слежу. У меня нет такой возможности. Ты много раз участвовал с судебных слушаниях нашей коллегии и понимаешь, как я должен себя вести. Если ты натворил что-то такое, что тебя пугает, то извини, Робби. Я судья, а не исповедник. Если ты станешь рассказывать мне о своих грехах, у меня не будет выбора. Мне придется сдать тебя полиции, и видит Бог, никто из нас этого не хочет. — Туи выдал этот монолог с надлежащей торжественностью.— Он его дурит, — произнес Сеннетт.«Нет, не просто дурит, — подумал я. — Брендан принадлежал к типу людей, которые говорят вам „доброе утро“, а сами имеют в виду совсем другое. В каждой его реплике содержался скрытый смысл. Вот и сейчас он ставил Робби на место, объясняя свою позицию».— Ну, давай же, иди вперед! — крикнул Сеннетт в экран монитора. — Давай же, Робби. Выложи ему все. «Это как же так вы не знаете о моих делах?»Но с таким же успехом он мог обратиться и к любому сиденью в фургончике.— Но, Брендан…— Довольно, Робби. — Туи сурово посмотрел на него. — Я больше ничего не желаю слушать.До сих пор Милаки и Косиц в разговор не вмешивались, уверенные, что шеф знает, как и что сказать. Теперь они настороженно подняли головы. Милаки не удержался и погрозил пальцем Робби. Мол, надо сдерживаться. В наступившей тишине Брендан Туи осмотрел свой строгий костюм и стряхнул с лацканов пиджака остатки сахарной пудры.— Робби, мне кажется, тебе следует обратиться к адвокату. Найди опытного, который работает по федеральным делам. Тебе не повредит его совет.— И что я ему скажу, Брендан?Сеннетт предвидел такой поворот дела и велел Робби произнести именно эти слова, но Брендан вывернулся.— Что хочешь, Робби. Скажи то, что ему нужно знать.— Боже мой, Брендан, неужели вы не понимаете? Она же работает у меня более четырех месяцев и очень много видела.Теперь короткий смешок выдал не Туи, а Косиц. Он одним глазом осуждающе посмотрел на Робби, а другим на пачку, откуда начал выковыривать сигарету. Все трое молчали.— Понимаете, судья, дело не во мне. Я не о себе беспокоюсь, а о Мортоне.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56


А-П

П-Я