инсталляция geberit с унитазом в комплекте 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Его губы
пошевелились.
- Ubi servus meus? [Где мой раб?] - спросил он, приподнявшись на
локте.
Его голос был как шорох гальки, уносимой обратно в море
откатывающейся волной.
- Magister Furbelow crucem fregit [Магистр Фарбелоу сломал ногу], -
шепотом ответила Салли.
Мерлин даже не глядел на нее. Зеленое пламя его взора впилось Джеффри
в мозг, затопив его волю в сумятице многоголосого шума. Громадная рука
вытянулась вперед, показав сгиб локтя, испещренный бесчисленными следами
уколов. Снова зашевелились губы.
- Da mihi cibum meum [Дай мне мою пищу].
Покоренный, бессильный Джеффри жест за жестом повторил весь ритуал,
как его показывал мистер Фарбелоу. Подняв шприц иглой вверх, он надавил на
поршень. Крошечная круглая капелька ослепительно засверкала на острие...
центр, фокус, нечто, на чем можно сосредоточиться. Всеми силами души
Джеффри вцепился в эту каплю.
- Скажи ему - это яд, - выдавил он.
- Venenum est, domine, - затараторила Салли. - Venenum. Venenum
mentis. Tute servus es, domine. Servus venemi. Indignum est nominis tui.
Deliras ob venenum. Crede mihi, crede. Indignum est... [Это яд, господин.
Яд. Яд для разума. Ты сам раб, господин, раб яда. Это недостойно твоего
имени. От этого яда ты утратишь рассудок. Верь мне, верь. Это яд...]
Лохматая голова повернулась к девочке, и Джеффри внезапно обнаружил,
что его тело вновь принадлежит только ему самому. Салли повторяла одно и
то же снова и снова, без конца. Она уже не шептала. Она кричала что есть
мочи, отчаянно пытаясь донести свое сообщение до сознания, затуманенного
шестью годами наркотического транса. Слезы ручьем текли по ее щекам... она
думала о дрессированном медведе. Она кричала и кричала:
- Venenum mentis... indignum... crede mihi... [Это яд для разума...
недостойно... верь мне...]
Она кричала, пока не охрипла. Пока ее голос не перешел в натужный
хрип, прерывающийся после каждого нового звука. Мерлин глядел на нее, как
энтомолог, неожиданно встретивший новый вид насекомого. Потом он тяжело
вздохнул. Салли замолчала.
Он повернулся к Джеффри и вновь протянул к нему руку.
- Da [Дай], - сказал он.
Потерянный, как в тумане, Джеффри, встретившийся лицом к лицу с
поражением, поднял шприц. И тут он понял, что на сей раз жест несколько
отличался от предыдущего. На этот раз ему предлагался не сгиб локтя, а
ладонь, покрытая, как успел заметить Джеффри, тонкими черными волосками.
Мальчик осторожно опустил шприц на ладонь, и пальцы сжались. Мерлин уже
сидел на своей плите, свесив ноги и наклонив голову, чтобы не задевать за
потолок. Он был, похоже, высотой не менее восьми футов. Он крутил шприц в
руках, сосредоточенно, задумчиво, как обезьяна, изучающая отломанную
ветку. Внезапно он напрягся... Хрустнуло стекло, металл погнулся, морфий
полился на пол.
- Abite, - сказал он. - Gratias ago [Иди. Благодарю тебя].
- Салли, скажи ему про синдром отвыкания. Скажи, что есть еще два
шприца на случай, если он хочет попробовать сделать это постепенно.
Салли долго и настойчиво шептала, а Мерлин, не отрываясь, глядел на
нее, и наконец покачал головой.
- Intellexi, - заявил он. - Perdurabo, Deo volente [Я понял. С Божьей
помощью я все вытерплю], - и улегся обратно на свою каменную плиту.
Зеленое свечение погасло. Джеффри поднял подносик. Ребята ушли.
- Что ты ему сказала? - спросил Джеффри, когда они поднимались по
лестнице.
- Я сказала, что это яд. Яд для разума. Я сказала, что он стал его
рабом - раньше он назвал мистера Фарбелоу своим рабом. Я сказала, что
это... не знаю, как это сказать по-английски. "Indignum" - стыдно,
недостойно, бесчестно, но все это недостаточно сильно. Я сказала, что этот
яд сводит его с ума. Тогда он сказал мне: "Большое спасибо", и велел нам
уходить. А когда я рассказала ему об отвыкании, он ответил, что он... что
он... переболеет этим, так, наверно.
- Но он сказал спасибо, - заметил Джеффри.
- Да, - кивнула Салли.

12. ОТВЫКАНИЕ
Судя по ощущениям, уже наступил вечер, однако когда дети выбрались
наверх, утро еще разгоралось, и солнце только-только выпило лужи,
образовавшиеся на месте наросшего за ночь льда. Не зная, правильно он
поступает или нет, Джеффри опустил плиту на место, закрыв вход в туннель.
Потом вместе с Салли они подошли к домику аптекаря.
Фарбелоу лежал на том же месте с открытыми глазами. Его тоже, похоже,
разбудил скрип ворота.
- Он заметил мое отсутствие? - спросил Фарбелоу.
- Да, - ответил Джеффри. - Сразу же.
- Ага... - протянул Фарбелоу и надолго задумался. - Но он позволил
вам сделать укол?
- Надеюсь, вы не станете сердиться, - сказала Салли, - но мы
уговорили его отказаться от морфия.
- Что?!
- Мы объяснили ему, что это яд.
Мистер Фарбелоу прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Он выглядел как
привидение.
- Может, нам все-таки попытаться отнести вас в дом? - спросил
Джеффри.
- Спасибо, но лучше не надо. Мне и тут хорошо.
- Тогда попробуем сделать над вами какой-нибудь навес.
В одном из сараев обнаружилось множество странных, причудливых
инструментов - большие тесла и непривычной формы топоры. Рядом лежали
тупые и неудобные пилы, а в соседнем сарае нашлось в избытке самых разных
бревен.
Своим мечом Джеффри выковырял из мостовой четыре булыжника - по углам
импровизированной кровати мистера Фарбелоу. Сделать это было дьявольски
трудно: камни плотно прилегали друг к другу, а все трещины забивала
утрамбованная столетиями земля. Немного раскопав образовавшиеся ямки,
Джеффри вогнал в них заостренные колья. Вместо бечевки он использовал
тетиву от лука, привязав ее одним концом к кольям, а другим - к вогнанным
между камнями длинным ножам. Затем мальчик прибил к получившимся столбам
более легкие жерди, а сверху укрепил самую непромокаемую на вид шкуру, за
которой Салли пришлось сбегать в башню. Возведение этого необычного
сооружения заняло около шести часов, так что с учетом перерыва на обед
(черствый хлеб с сыром, абрикосы и начинающее подкисать вино) и уходом за
Фарбелоу (старик вел себя тихо и с достоинством, но ближе к вечеру сделал
себе еще один укол морфия) он закончил строительство, когда начинало
смеркаться. На западе в бледном небе над протянувшимися вдоль горизонта
черными холмами замерцала Венера... И тут начали проявляться первые
признаки того, что в мире не все гладко.
Вдруг все псы в башне завыли как один - безумный, страшный вой, то и
дело прерываемый хриплым лаем. Мгновение тишины, и псы высыпали во двор,
снова воя, мечась из стороны в сторону вдоль стены, яростно кусая друг
друга, пока их светло-желтые шкуры не покрылись грязными красными пятнами
кровоточащих ран. Джеффри обнажил меч и велел Салли не раздумывая бежать в
дом, если псы подойдут близко. Но тут безумие прекратилось. Внезапно,
словно кто-то выключил свет. Только что было, а вот уже нет. Зализывая
раны, собаки, скуля, разошлись кто куда.
Тьма сгущалась, становилось все холоднее. Джеффри укрыл Фарбелоу
шкурой. Одна тетива, привязанная к засунутому в щель ножу, провисла, а
когда Джеффри хотел ее подтянуть, оказалось, что щель между камнями стала
шириной почти в полдюйма. Земля шевелилась.
- Салли, мне кажется, следует вывести Мэддокса из стойла во двор.
Этой ночью может произойти все что угодно. Я поищу еще шкуры и еду, если
хоть что-то осталось.
Он воткнул нож в другую щель и пошел в башню. Одна половинка дверей
была сорвана с петель. Факелы внутри не горели, а лишь чадили. От очага к
потолку тоже поднимался густой столб дыма, который, похоже, никак не мог
найти выхода. В большом зале в воздухе стояла какая-то серая дымка, а с
верхней галереи кто-то пронзительно вопил: "Мордред! Мордред! Мордред!"
Снова и снова. Один из длинных столов был перевернут; хлеб, фрукты,
тарелки, кубки - все рассыпано по полу. Но на втором столе Джеффри нашел
несколько нетронутых буханок и миску мелких яблок. Прихватив с собой эту
добычу, он вернулся к крыльцу домика, где, завернувшись в белый мех,
сидела Салли.
- Надо притащить из сарая с бревнами побольше дров, - решил Джеффри.
- Стоит, наверно, разжечь костер. И поищу-ка я, чем прикрыть ноги мистера
Фарбелоу на случай, если все сооружение вдруг возьмет да рухнет. Судя по
звукам, там внутри кто-то есть, но я никого не видел.
- Я не думаю, что он хочет причинить нам вред. Но вот случайно...
На сей раз в башне было еще более дымно. Крик стих, но вместо него
Джеффри слышал звон металла и шум ударов вперемешку с невнятными хриплыми
возгласами. Из-за дыма мальчик не видел, что, собственно говоря,
происходит, но быстро сообразил, что именно такие звуки раздаются, когда
идет схватка на мечах. Схватив одну из скамеек, Джеффри потащил ее к
выходу. Но не успел дойти до двери, как за спиной раздались дикие крики и
топот бегущих ног. Что-то сильно ударило его в плечо, и Джеффри зашатался,
а потом что-то тяжелое стукнуло в бедро, и он упал, перекувырнувшись через
скамью, которую нес. Кто-то пробежал мимо, но скорчившийся в дыму Джеффри
так никого и не увидел. Когда топот стих, женский голос, хриплый и
какой-то кровожадный, что ли, завопил: "Мордред! Мордред! Мордред!" Совсем
как в прошлый раз. Подхватив скамью, Джеффри захромал прочь. Салли тем
временем успела собрать порядочную груду сухих кольев.
- Чтобы разжечь костер, нам потребуется что-нибудь помельче, - решил
Джеффри. - А еще солома из стойла. Кстати, ты не видела, никто не выбегал
сейчас из башни? Кто-то сбил меня с ног, но в дыму я не разглядел, кто это
был.
- Я видела, что Мэддокс волнуется. Но потом он успокоился и даже
подружился с собаками. А больше ничего такого не произошло. Кстати, как ты
разожжешь огонь?
- Если ты принесешь солому, я вытащу горящую головешку из башни.
- Будь осторожен.
- Постараюсь. Боюсь только, от того, осторожен я или нет, ничего не
изменится.
Вопли снова стихли. Мечи не звенели. Дым окутывал все вокруг
непроницаемой пеленой. Пригнувшись, Джеффри двигался вперед, пока не
увидел перед собой отсветы огня. Тут он заметил у очага какую-то туманную
фигуру - две колонны, на которых стояло нечто темное. Подойдя чуть ближе,
он понял, что колонны - это ноги, а "нечто" превратилось в спину
вооруженного мужчины, задумчиво глядящего в огонь. Его доспехи были из
кожи с нашитыми бронзовыми пластинами. Растрепанные соломенно-желтые
волосы выбивались из-под рогатого шлема и волнами падали на широкие плечи.
Джеффри поспешно отступил под покровом дыма. Добравшись до стены, он
забрался не один из стульев и вынул из корзинки стоящий в нем факел. Он
решил не возвращаться больше в башню.
Солома ярко вспыхнула и почти сразу же погасла, но лучины затлели, и
понемногу, осторожно устанавливая шалашиком поленья, ребята развели
настоящий костер. Как только он как следует разгорелся, вокруг начали
собираться псы. Они располагались около огня, почесываясь, зевая,
зализывая раны. За ними последовал Мэддокс. Он встал чуть в сторонке и
замер, погруженный в свои лошадиные думы. Джеффри поставил скамейку
поперек лежащего на подушках Фарбелоу. Он постарался получше ее укрепить -
все-таки лишняя защита переломанной ноги на случай, если навес рухнет.
Сбегав в дом, он принес еще одеял и коробку с лекарствами. Примерно
полчаса ничего особенного не происходило. Салли и Джеффри, сидя на
ступеньках, спокойно закусили хлебом с яблоками.
А потом началась буря. Ясные, как бриллианты, звезды, горевшие в
безоблачных небесах, внезапно скрылись из виду. Небо застонало. На вершине
башни, вдоль парапета, опоясывающего балкон, заиграли огни Святого Эльма.
Посыпались крупные капли теплого, как кровь, дождя. Долина задрожала от
раскатов грома. Джеффри видел, что псы вновь завыли, но он их не слышал -
все заглушал гром. Стало светло, как днем. Вдоль всей долины стояла черная
крыша туч, опираясь на извилистые столбы ослепительно белого, видимого
даже сквозь закрытые веки, огня. Сарай рядом с конюшней вспыхнул,
воспламененный прямым попаданием молнии. Дрожащий Мэддокс пробрался сквозь
свору обезумевших от страха псов и прижался к Салли. Мир словно сошел с
ума.
Когда буря утихла, Джеффри сперва решил, что он просто-напросто
оглох. Он слышал какой-то странный плач - результат, как он поначалу
думал, лопнувших барабанных перепонок. Но вот одно из поленьев в костре со
стуком упало на бок, и Джеффри отчетливо это услышал... плач звучал с
небес, словно кружась вокруг вершины башни. На фоне загоревшейся конюшни
мальчик на миг различил черную, чернее самой ночи, тень. Но он не был в
этом уверен. Плач загремел душераздирающим воплем и унесся куда-то на
запад.
И тогда что-то сдвинулось в его сознании. Знамения окружили его со
всех сторон. На севере взметнулась к небесам новая башня. По ее вершине
ходили люди с факелами. Огромное, как амбар, чудовище, отдаленно
напоминающее лягушку, выползло из леса и принялось скрести когтями о
камни, покрывающие двор. Прошел мимо дядюшка Яков. Он щелкал пальцами на
ходу и рассыпал во все стороны искры. Он выглядел рассерженным. Все вокруг
закачалось, поплыло вслед за улетевшим плачем, ревущей рекой времени,
невероятным водопадом обрушивающейся с края бездны реальности. И падение,
падение, падение...

Когда он пришел в себя, было по-прежнему темно. Облака исчезли, луна
висела над самым горизонтом, от конюшни и примыкавших к ней сараев
остались только угольки, земля под ногами качалась. Из леса доносились
стоны падающих деревьев. Ступеньки, на которых они сидели, накренились...
- Просыпайся, Салли, - Джеффри затряс сестру за плечо. - Посыпайся и
будь готова бежать. По-моему, башня сейчас упадет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20


А-П

П-Я