https://wodolei.ru/brands/Sanita-Luxe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Кеокотаа молчал, но я взглянул на него и произнес:— Живя в низовьях Миссисипи, они не могли пройти испытания холодом и снегом. Ты знаешь лучше всех нас, что следует делать.Кеокотаа еще несколько минут молчал, потом сделал рукой широкий жест.— Снег! — воскликнул он и вытянул из небольшой вязанки хвороста ветку. — Не найти топлива для костра, все покрыто снегом! Нет дичи! Снег! Много-много снега! Надо оставаться в вигваме!— Тогда нам нужно охотиться, — предложил я. — Потребуется мясо, жир медведя, или даже двух. Надо успеть собрать все семена и растения, пока их не покрыл снег. — Все сидели молча в ожидании. — Кеокотаа! Тебе известны наши проблемы.Кикапу энергично замотал головой:— Ты говори! Ты главный!— Пусть женщины и старики собирают дрова, — продолжил я. — Мы будем охотиться, но подальше от нашего жилья, чтобы не отпугнуть от нас дичь.У нас еще оставалось время, поэтому мы спокойно занялись намеченными делами.Дров кругом валялось предостаточно — деревья, поваленные ветрами, упавшие от старости, разбитые молнией, много обломанных веток. В таких диких местах всегда полно мертвой древесины. Мы складывали дрова рядом с пещерой, которую выбрали для жилья.Нога моя еще давала о себе знать и быстро уставала. Несомненно, я стал нагружать ее раньше, чем следовало. Другие раны зажили, хотя шрамы на голове и на ногах остались, видимо, вечным напоминанием о схватке с пумой. Силы мои еще полностью не восстановились, и мне приходилось работать с перерывами на отдых.— Она думает, что ты слабый, — ухмыляясь, заметил Кеокотаа. — Я сказал ей, что ты сильный, что убил большого зверя.— Она может думать что угодно, — раздраженно ответил я. — Мне безразлично.Однако я злился на себя из-за того, что не мог делать больше. Приближалась зима, мы плохо подготовились к ней. Топливо мы теперь таскали издалека, куда трудно будет добираться зимой, по снегу и льду, и не трогали тот сушняк, что валялся рядом.Кеокотаа и два молодых воина начи отважились спуститься на равнину, где убили несколько бизонов и принесли домой мясо и шкуры. Уже в сумерках, после возвращения Кеокотаа, я подстрелил как-то большого медведя и освежевал его — запаслись жирным мясом.Кеокотаа снова спустился на равнину, но вернулся только с антилопой.— Нехорошо, — сказал он. — Я смотрел. Много следов там, где мы убили бизонов. Я думаю, Капата найдет их. Сейчас он где-то недалеко.Я вообще редко ругаюсь, но тут тихо выругался. Я надеялся, что они не отыщут нас и вернутся обратно по реке, что бы избежать зимних холодов. Теперь мы сами спровоцировали его остаться и искать нас.Нога стала больше беспокоить меня. Когда я сломал ее, то думал, что дело обойдется одним месяцем, но вот уже и лето прошло, а она все еще давала о себе знать. Неужели я навсегда останусь калекой? Представить себе это мне было горько, хотя я знал много отважных людей, имевших увечье. Несмотря на это, они вполне преуспели и вели активный образ жизни. Но я чувствовал себя таким одиноким!Мне не хотелось стать обузой для моего друга Кеокотаа, а семья моя находилась за тысячу миль отсюда.Я намеренно стал ходить все дальше и дальше, заставлял себя охотиться, чтобы делать больше движений. Устав, отдыхал, но затем продолжал охотиться, носить дрова, собирать семена. А потом поставил себе еще одну задачу — проверять следы.Вероятнее всего, враг придет по звериной тропе вдоль реки, но его можно ожидать и со стороны гор. Я старался не полагаться на случайность и изучать все следы, которые находил.Ичакоми я не видел, хотя ее женщины обрабатывали шкуры и собирали семена и травы.По правде говоря, я и не искал ее. Какое мне до нее дело? Пусть занимается своими проблемами. Однако я нигде не видел ее, и это удивляло меня. Когда Кеокотаа находился рядом, я не смотрел в сторону ее пещеры. Мы жили в своей пещере, у своего костра. И не испытывали от этого неудобств.А потом пошел снег.Ночью мы почувствовали, что шкуры, используемые как одеяла, греют нас недостаточно. Утром я вышел из пещеры — холмы, окружавшие долину, покрылись только что выпавшим снегом, прозрачный воздух пах свежестью. Мы поняли, что пришла зима. Стало ясно и то, что Ичакоми не уйдет вниз по реке. Уже слишком поздно.Скоро с севера задуют ледяные ветры, и индейцы осядут в своих теплых вигвамах. Скоро реки замерзнут и ни одно каноэ не сможет проплыть по ним. Ичакоми сделала глупость, ожидая так долго, но я ничего не говорил об этом. По мне лучше, что она… они… остались. В конце концов, мне вовсе не хотелось думать о том, как они замерзают в буране на мертвой равнине.На следующее утро Кеокотаа вернулся с охоты, на которую ушел до того, как выпал снег, и привел с собой пленницу, индейскую девушку из племени апачи. Глава 17 Девушка была молоденькая и довольно хорошенькая. Более того, она совсем не выглядела так, будто ее привели насильно.— Где ты ее нашел?— Она пряталась.— От тебя?— Не от меня. Она не видела меня. Она ачо, апачи ее украли из деревни во время набега. Она убежала и спряталась. Я увидел ее, сказал: «Идем!» Вот она здесь.— Я вижу, что она здесь. — Девушка придвинулась к нему поближе. — Она хочет вернуться к своим?Задав свой вопрос, я понял, как глупо он прозвучал. Если и был среди нас кто-то, вполне довольный своим положением, так это индейская девушка.— Твои проблемы, Кеокотаа! — развел я руками. — Главное, чтобы она не сбежала и не привела их к нам.— Она не сбежит, — ответил он, я поверил ему и, прихрамывая, вышел из пещеры.С покрытых снегом гор тянуло холодом. Я надеялся, что до наступления настоящих холодов у нас есть еще несколько дней. В основном мы подготовились к зиме. У нас имелись бизоньи шкуры, мясо и надежное укрытие.Что-то зашевелилось возле кустарника, растущего неподалеку от ручья. Я притаился, выжидая. Снова движение. Вот это да! Детеныш бизонихи!Я обратился к Кеокотаа:— Бизоненок пришел. Скажи им, чтобы они его не убивали.— Они знают. Я хорошо поговорил с ними.Несколько раз, находясь поблизости от бизоненка, я заговаривал с ним. Однажды даже прикоснулся к нему, но он убежал, правда, не слишком быстро, и я понял, что бедняга очень одинок. Когда я шел вдоль реки, он сопровождал меня на расстоянии, не отставая. Однажды, когда подруга Кеокотаа приготовила жареный хлеб, я протянул кусочек бизоненку. Он понюхал его, потом выдернул его у меня из рук и съел. Постепенно мы подружились.Густой снег выпал ночью — мягкий, бесшумный и очень белый. Скоро он стал очень глубоким. Начи расположились у своих костров, мы — у своего. Но днем я вышел и после долгого препирательства и уговоров привел в пещеру бизоненка. Однако он не захотел остаться и убежал наружу, в снег.— Ему нравится снег, — улыбнулся Кеокотаа. — Животные любят снег.— Скажи им, чтобы они не охотились у выхода в долину, — попросил я Кеокотаа. — Там не должно быть следов.Дни тянулись медленно. Иногда я беседовал с начи или с Кеокотаа и его подругой.Она рассказала нам, что ее народ охотится к юго-востоку от нас. Откуда они пришли, она не знала. Но там было очень хорошо. «Там», «здесь» — в общем-то, для нее не имело значения, так как она всегда находилась где-то. Ее дедушка жил далеко отсюда, а отец — еще дальше.Когда появлялась возможность, я вызывал ее на разговор, и если она сознавала, что Кеокотаа одобряет наши беседы, болтала довольно охотно. Постепенно вырисовывалась ее история. Она принадлежала маленькому мигрирующему племени, в течение многих лет переселявшемуся с места на место. Часто ее сородичи подолгу задерживались в каком-то определенном районе, а затем покидали его, изгнанные другим племенем или из-за засухи, или недостатка дичи. Их воины совершали набеги или сами подвергались нападению.Ичакоми редко появлялась на людях. Она держалась отчужденно, хотя пару раз я заметил, как она смотрит в нашу сторону. Я передал ей слова Ни'кваны, так что моя миссия окончилась. Иногда она разговаривала с Кеокотаа и с его индианкой Ачо.Следов Капаты и коунджерос поблизости не было. Правда, все старались держаться подальше от выхода из долины, чтобы не оставлять знаков своего присутствия. Мы жгли крохотные костры, а когда ветер дул вдоль ручья и мог, подхватив дым, понести его в степь, вообще не разжигали их. Тем не менее я чувствовал, что встреча с врагами — вопрос времени.Несмотря на ранний снег, осины еще не сбросили листву и стекали золотой рекой по склонам гор. Однажды я стоял у ручья, любуясь редкой красотой поздней осени. Вдруг рядом оказалась Ичакоми. Одетая в наряд из белой оленьей кожи, расшитой бисером с помощью иглы дикобраза, она была так хороша, что, посмотрев на нее, никто бы не остался равнодушным.— Ты очень красива! — Эти слова вырвались у меня непроизвольно.Девушка повернула голову и взглянула на меня прямо и холодно.— Что значит «красива»?Ее вопрос лишил меня дара речи. Как объяснить красоту?— Осина в золоте — красиво, — показал я. — Восход солнца — красиво.— Я похожа на осину?— Да. — Ох, зачем я только затеял этот разговор! — Ты стройна, и на тебя приятно смотреть.Она снова взглянула на меня:— Ты ухаживаешь за мной?Прямой вопрос застал меня врасплох.— Ну, не совсем. Я…— Это ничего не значит, — резко сказала она. — Я — Солнце. А ты — ничто, незнакомец.— Для тебя я — ничто, а для себя я — что-то.Она пожала плечами, но не ушла.— Что случится, если тебя не будет дома, когда Великое Солнце умрет? — спросил я.Она несколько минут молчала, но мне показалось, что этот вопрос ее также беспокоил.— Кто-то другой займет его место, пока я не вернусь.— Женщина может управлять?— Такое уже случалось.— Часто?— Нет, по-моему, всего один раз.— Эти равнины огромны, и на них очень холодно. Здесь бывают страшные ураганы и метели, я доставлю тебя домой…— Я не нуждаюсь в том, чтобы меня доставляли. Когда захочу, уйду сама. — Она провела рукой вокруг. — Хорошее место.Легкий ветерок шевелил золотое убранство осин; несколько листьев упало на снег, как горсть золотых монет. Красные листья молодых дубков упрямо держались на ветках, неподвластные такому слабому порыву. Река бежала между берегами, тонкая пленочка прибрежного льда снова медленно превращалась в воду.— Ты нашла место, которое искала?Она колебалась.— Нет. Я нашла место, где река выходит из гор. Хорошее место. — Она посмотрела вокруг. — Это тоже хорошее место. — Ичакоми взглянула на меня. — Оно ваше?— Мы нашли его, Кеокотаа и я. Оно твое, если хочешь.— Если это не твое, ты не можешь отдавать его. — Она вздернула подбородок. — Земля принадлежит Великому Солнцу. Оно живет там, где хочет.— Место, где вы живете, очень хорошее, — сказал я, — жаль оставлять его.Она пожала плечами.— Мы не оставим его. Я пошла искать новое место, потому что так захотел Великое Солнце. Но не думаю, что на прежнем месте жить опасно.— К вам приходило торговое судно?— Не торговое судно. Лодка с людьми. Они останавливались у нас. Они обменяли несколько вещей. И ушли. — Она пожала плечами. — Это ничего не значит.Несколько минут мы молчали, потом я сказал:— Будут перемены. Придут белые люди, и придут не для того, чтобы уйти. Кто-то останется. Они не верят в Великое Солнце. Их образ жизни иной. Некоторые ваши люди станут торговать. Другие изменятся.— Они не изменятся. Наш образ жизни лучший. Наш народ знает это.Я не соглашался:— В Виргинии и Каролине обосновались англичане. Во Флориде — испанцы. Племена, жившие рядом с ними, изменились. Они нападали на англичан и испанцев из-за того, что хотели иметь вещи, которые не могли купить. Общаясь с белыми, многие индейцы уже не желают жить по-прежнему.— Начи не изменятся.Я долго не решался, потом все же произнес:— Боюсь, что у тех, кто не меняется, нет будущего. Когда нет новых идей, общество распадается, умирает. Чужеземцы приходят разными путями…— В нашей деревне есть чужеземцы и нет никаких перемен.— Я видел у одного из твоих молодых воинов стальной нож, нож белого человека. Это перемена. Разве другие не хотят иметь такие ножи и иглы?— Мы не нуждаемся в них.— Нужда и желание не связаны между собой. Люди часто мечтают о том, в чем не нуждаются. А разве счастье определяется только тем, в чем мы нуждаемся? В течение многих лет, — спокойно продолжал я, — жизнь в деревнях разных племен ничем не отличалась. Ни у кого никаких новых идей. Вы знали, что находится вокруг вас. Оружие ваших воинов оставалось тем же, как у воинов соседей. Но вот у некоторых племен появились ружья. Останется все по-прежнему? На севере голландцы и англичане продали огнестрельное оружие ирокезам, и ирокезы…— Я не знаю ирокезов.— Говорят, что несколько племен объединились и воюют вместе. Одно из них — сенека. Теперь оно начало уничтожать племена, которые живут рядом с ним. А племя крик — ваши соседи? У них тоже есть ружья. Ходят слухи, что они больше не настроены дружелюбно по отношению к вам.Она молчала, и я понял, что Ичакоми задумалась над моими словами. Ей не понравилось, что я сказал, но она размышляла над новой информацией. С осины снова посыпались листья, несколько золотистых пластинок упали ей на волосы, образовав как бы маленькую диадему. Я отвернулся.Нашел время мечтать о женской красоте! Перед тобой горы, которые ты должен перейти, прикрикнул я на себя.— Вы живете у большой реки, — продолжил я нашу беседу, а люди всегда искали большие реки, потому что они ведут к морю и дают возможность торговать с другими народами. Чужаки придут и на вашу реку, и их будет гораздо больше, чем вас, и они придут со своим оружием и со своими желаниями и законами. Они ничего не знают о Великом Солнце, и им до него нет никакого дела. У них своя вера, свои правила жизни, и вам придется защищать себя и землю, на которой стоят ваши вигвамы, когда путем переговоров, а когда и с оружием в руках.Спустя минуту она произнесла:— Я не могу поверить твоим словам. Человек, которого ты назвал Де Сото, и его Люди Огня приходили и ушли, и ничего не случилось. Великое Солнце сказал, что они уйдут и будут забыты. Так и произошло. До нас дошли слухи о других Людях Огня, одетых в железные рубашки, которые придут в Далекие Земли, и они тоже уйдут.— Придут другие, которые не захотят уйти.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39


А-П

П-Я