https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/nedorogie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Только дайте я Вам это один на один расскажу. Не признаете во мне родственника, то пусть вешают меня». Король отпустил придворных и говорит парню: «Ну, рассказывай!» А тот ему: «Вы, Ваше Величество, спали с маркизой М?» Король почесал затылок, но все-таки вспомнил. «Точно, – говорит, – спал и не один раз». «А муж маркизы, сам маркиз М, живет с дочкой лесничего» «Ну и что?». «А то, что когда маркиза нет, то с ней сплю я. Так что, выходит, Ваше Величество, мы с Вами вроде двоюродных братьев». «Э, да так я со всей Францией в родстве буду!» – рассмеялся король. «Точно так, Ваше Величество! Поэтому мы все Вас так и любим», – нашелся парень. Позвал король придворных и говорит: «Отпустите парня, он, действительно, мой дальний родственник!»
Оксана насупилась и строго посмотрела на Паскевича.
– К чему ты это все ведешь?
– А к тому, что все люди братья по женской линии.
– Очень остроумно!
В последнее время между Оксаной и Паскевичом происходили постоянные стычки. Их «семейное счастье» почему-то дало трещину. Паскевич снял, как обычно, очки и стал протирать стекла. Это был явный признак, что сейчас «последует наказание». Я, поглощенный думами о Николае, не очень следил за развитием дискуссии.
– Ты что-нибудь о Дарвине слышала?
– Только от третьих лиц, – язвительно ответила Оксана. – Я слишком молода, чтобы быть с ним знакома, не то, что некоторые.
– Надеюсь, ты меня не считаешь современником Дарвина?
Оксана пренебрежительно пожала плечами:
– Почем я знаю?!
Сашка покраснел.
– Не обращай на нее внимания, Саша, – примирительно проговорил Алексей. – Что там ты хотел сказать про Дарвина?
– Дарвин, как вам всем хорошо известно, утверждал, что человек происходит от обезьяны. Во время своего пребывания в Африке и у папуасов.
– Саша, у папуасов был Миклухо-Маклай.
– Маклай был позже, – безапелляционно бросил Сашка, – а сначала туда заехал Дарвин. Ну, не важно, кто был раньше. Важно, кому пришла идея. Так вот, к чему я веду все это? А к тому, что мы, люди, как были грязными обезьянами, так и остались.
– Я в этом не сомневаюсь, – ввернула Оксана. Паскевич демонстративно повернулся к ней спиной и продолжал:
– Я прошу уважаемый Совет обратить внимание на такие факты. Как организована семья у аистов, лебедей? Типичный моногамный брак. Как она организована у оленей, зубров, кабанов и многих травоядных? Полигамия. И было это всегда. Обратите внимание, всегда. Вне зависимости, где живут эти виды и какие внешние погодные условия. Не так ли?
– Так, – согласился Алексей. – Что же из этого?
– Не спеши. Если вы, уважаемые, читали «Происхождение семьи, частной собственности и государства» Энгельса, то вы, может быть, помните, что в человеческом обществе присутствовали все виды браков. В самом начале – групповой, потом – полигамия, парный и, наконец, моногамия.
– И что?
– Как, что? У всех форма брачных отношений не меняется и всегда одна и та же, а у человека меняется. О чем это говорит?
– Скорее всего, – подал голос Юрий, – что брак формируется в зависимости от социальных условий!
Паскевич поднял указательный палец:
– Умница! – похвалил он Юрия, – совершенно верно: под влиянием социальных условий. У остальных же видов, лишенных так называемой социальности, устанавливаются постоянные брачные отношения, которые можно назвать первородными или естественными отношениями.
– Допустим! – кивнул головой Алексей, – но причем тут обезьяны?
– А то, что, если человек происходит от обезьяны, то его первородные отношения должны быть такими же, как и у обезьян. А для них как раз характерен групповой брак.
– Ты хочешь сказать, что дезорганизация человеческого общества и разрушение социальных основ способствуют установлению этих самых первородных брачных отношений?
– Совершенно верно! – Паскевич торжествующим взором окинул присутствующих.
– В таком случае, можешь ли ты объяснить причины установления первородных брачных отношений?
– Проще простого. Все исходит из интересов семьи и популяции. Для травоядных, которым не приходится в поте лица своего добывать пищу, выгодно иметь потомство от наиболее сильного самца. Отсюда и известные вам турниры оленей, зубров, кабанов и прочих. Побеждает сильный и дает наиболее полноценное потомство.
– Почему же у хищников это не распространено? Разве им не нужно полноценное потомство?
– У хищников тоже происходит сражение за самку. Но труд хищника тяжел и прокормить многочисленное потомство от разных самок он не может. Поэтому он живут, обычно, парами.
– Ну, а обезьяны? Почему они такие распущенные?
– А здесь тоже прослеживается рациональность. Обезьяны, как вам известно, живут на деревьях. Прыгают они с одного дерева на другое, переселяются с места на место в поисках пищи. Вдруг летит вниз зазевавшийся малыш. Что бы делала несознательная обезьяна, если бы жила в парном браке? Посмотрел самец вниз, видит – не его, ну и думает: «Хрен с тобой, пусть о тебе собственный папа заботится». А так что получается: сорвался детеныш и каждый самец думает: «А не мой ли это сыночек?». И шурух – вниз за ним! Спас, принес мамаше. Вот и вывод – что для выживания популяции обезьян необходим групповой брак. Я популярно объяснил? А теперь с разрешения многоуважаемой аудитории, – Паскевич сдержанно поклонился, снял очки и прошелся по комнате, – я перейду к создавшейся ситуации в человеческом обществе. Что произошло? Обрушившаяся на нас катастрофа привела к дезорганизации общества и отмене всех действующих социальных ограничений на насилие. В этих условиях единственная возможность выжить – формирование изолят, безопасность членов которой может быть обеспечена только коллективной защитой и только в тех случаях, если изолята достаточно многочисленна (если здесь вообще можно говорить о многочисленности), чтобы противостоять нападению. В этом отношении конфликты внутри изоляты чрезвычайно опасны. Людям есть куда уйти в случае конфликта с сотоварищами. А это – распад изоляты, в сохранении которой особенно заинтересованы женщины.
– Это почему же? – спросила Оксана.
– Да потому, милая моя, что в период социального шока и после него женщина является главным объектом насилия. Затем, ты не будешь этого отрицать, женщина обладает более выраженным инстинктом заботы о потомстве. А безопасность потомству может дать только общество, пусть малочисленное и такое примитивное, как изолята, но все-таки общество, в котором существует ограничение насилия. Надеюсь, ты с этим согласна? – Оксана кивнула. – Благодарю! – Паскевич церемонно поклонился ей, надел очки и стал ее рассматривать, как будто впервые в жизни видел. – В таком случае, я продолжаю. Исходя из вышесказанного, женщина «кровно» заинтересована в сохранении изоляты и избежании конфликтов. Именно она будет инициатором перехода к наиболее адаптивной форме в этих условиях брачных отношений, а именно к групповому браку.
– Не могу с этим согласиться! – вскочила Оксана. – Почему ты приписываешь все это женщине? А мужчины? Я…
– Погоди! Слушай дальше. При групповом браке забота о потомстве ложится на всю изоляту. При разрушении изоляты – только на женщину. Следовательно, в условиях изоляты и группового брака вероятность выживания потомства увеличивается по сравнению с условиями изолированной семьи. Женщина рассуждает так: «В любом случае потомство мое. Главное – чтобы оно выжило, а кто является отцом – это уже второстепенное дело».
– Ты всегда приписывал женщинам самые… самые низменные чувства! – Оксана задыхалась от возмущения.
– Вот тебе раз! Ты ничегошеньки не поняла. Я хочу сказать, что женщина всегда является творцом морали. Что такое мораль? Разве это застывшее понятие? Мораль можно определить как некое оптимальное поведение в данной социальной среде. Следовательно, моральные нормы и правила – это вытекающие из адаптации к среде и условиям существования формы поведения. Если среда меняется, то должна меняться и мораль. Правила морали должны быть целесообразны. А цель, в данном случае, одна – выживание! Речь идет не о падении нравов, а об изменении морали, приспособлении ее к новым условиям.
– В таком случае ответь, почему в наших условиях мы не скатились до этого уровня?
– Напомню, что едва не скатились. Если помнишь предложение Светки установить матриархат. А не скатились потому, что мы достаточно большая изолята. Я мог бы сказать, что у нас вполне могли бы сохраниться прежние брачные отношения при более благоприятном соотношении полов.
– Как раз тебя это соотношение больше всего устраивает! – съязвила Оксана.
– Не спорю. Я мужчина и ничто мужское мне не чуждо. Если бы было другое соотношение, то оно устраивало бы тебя.
– Ну это уж слишком!
– Вполне с тобой согласен. То было бы слишком!
– Я не то хотела сказать!
– Перестаньте ссориться, – примирительно произнес Алексей, – ты, Саша, по-видимому, в чем-то прав.
– Не в чем-то, а – абсолютно!
– Ну, не будь столь категоричен. Я с тобою почти согласен, хотя обидно ощущать в себе, человеке, проявление обезьяньего начала.
– А оно никогда не угасало.
– Не понял?
– А то, что это обезьянье начало и групповой брак существовали в скрытой форме всегда! Если бы этого не было, то не было бы венерических болезней, не было бы СПИДа. Природа морали лежит не только в социальных условиях жизни человека, но и в его биологической сущности. При этом социальные условия для достижения внутренней совместимости общества вводят известные ограничения в проявления биологической сущности. Но эти ограничения не всегда эффективны. Можно сказать, что в любой социальной среде и при любом уровне ее развития биологическая сущность всегда выходила из рамок социальных ограничений. А там, где ограничений нет, а именно – в уголовном мире или в мире властителей, там уже преобладает только биологическая сущность. Как в обезьяньем стаде, где сильный самец содержит гарем, предоставляя остальным малопривлекательные, с его точки зрения, остатки. Царь Соломон, Святой Владимир – это те же обезьяны-самцы! Да мало ли таких примеров в нашей истории?
– Пожалуй, есть и самки!
– Конечно! Клеопатра, Екатерина Вторая, Елизавета. Их объединяет то, что социальные ограничения морали, в силу их положения, на них не распространялись. Так что, – заключил Паскевич, – «Нечего на зеркало пенять, коли рожа крива!»
Оксана сидела подавленная.
– Ну, а любовь? – прошептала она.
– Любовь? Разве тот же Соломон, киевский князь Владимир, арабские халифы и турецкие султаны, Клеопатра и Екатерина – начисто были лишены возможности любить? Я не берусь утверждать точно, мадам, но уверен, что царь Соломон испытывал к какой-нибудь из своих жен или наложниц не менее пылкие чувства, чем Ромео к Джульетте. Литература, искусство и философия не только отражали действительность, но больше, кажется, занимались воспитанием общества, часто выдавая желательное за действительное. Не спорю, это сыграло некоторую положительную роль, но, с другой стороны, создавало иллюзию благополучия.
– Так что, не надо было воспитывать?
– Я знаю? Но, если судить по конечным результатам… Вот, пожалуйста, сколько лет воспитывали, а все-таки появились банды, вроде той, что мы ликвидировали в прошлом году. Вот вам эффективность воспитания!
– Тут ты немного противоречишь фактам.
– Интересно каким?
– А мы сами?
– Что ж! Человек многообразен в самопроявлении. Истинная его сущность всегда проявляется в экстремальных условиях.
– Это вы очень верно сказали, – заметил майор. Он сидел до сих пор тихо, не вмешиваясь в спор.
– Хорошо известно, что дружба, возникшая на фронте, в боях, всегда была самой крепкой. Ее так и называли «фронтовая дружба». Я что хочу этим сказать? Там, в боях, под пулями, сразу же становится ясным, кто есть кто. Я понимаю вашу цель. Вы хотите сохранить моральные и духовные ценности. Конечно, те, которые можно сохранить в этих ужасных условиях.
– Не все! Нам придется кое-что переоценить. Но дело не только в моральных ценностях, – мне пришла в голову мысль и я решил ею поделиться с товарищами. – Я хочу сказать о сохранении генетических возможностей человека. Что может нанести нам вред? Как раз то, о чем только что говорили. Малые изоляты и групповой брак. Здесь неизбежны родственные связи. По сравнению с первобытным человеком, наш генофонд значительно поврежден вековым, даже тысячелетним отсутствием естественного отбора. Родственные браки приведут к быстрому внешнему, фенотипическому проявлению генетического отягощения. Поэтому в ближайшем будущем встанет вопрос о росте численности нашей изоляты. Этот рост должен смягчить проявление генетического отягощения. Поэтому, как только окрепнем, мы должны начать процесс объединения разрозненных изолят. Но только на основе добровольности. В другом случае, мы опять скатимся к диктатуре, тоталитаризму социальной деградации. На этом примере мы видим тесную связь социальных и биологических факторов о которой только что говорил Александр Иванович. Ошибка многих мыслителей заключалась в том, что это не учитывалось. Часто социальное рассматривалось отдельно от биологического, а иногда противопоставлялось ему самым вульгарным образом. В своем развитии мы не должны повторять этих ошибок. Мы не будем идеализировать человека, как это делали социалисты-утописты, но и не будем его принижать. Нас ждет много неожиданностей. Но, если мы будем воспринимать реальность как реальность, не ослепляя себя надуманными догмами, то мы всегда сможем вовремя внести поправки в планы нашего развития. Это единственное, что я хочу возвести в догму! Давайте условимся, что насилие над человеком оправдано только в одном-единственном случае, как средство против насилия. При этом антинасилие может не стесняться в средствах его осуществления. Все остальное: вопросы брака, нравственности, организации хозяйства, – все это должно решаться без всякого давления. Я согласен с Сашей, что мораль, по сути дела, – проявление адаптации общества к создавшимся условиям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55


А-П

П-Я