зеркало для ванной купить 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Хвала богам, что с тобой ничего не случилось. Я до сих пор думаю, что мне нужно бы позвать лекаря. Пусть он займется твоим плечом…
Теперь пришла очередь штурману останавливать его поднятой рукой.
– Ты хоть лед бы приложил, – сказал регент, придвигая к нему чашу.
Мойши неохотно подчинился. Холод успокоит боль хотя бы на время. Да и распухнуть плечу не даст.
Мойши смотрел, как его друг осторожно идет через комнату к окну. Он похож на огромное насекомое, подумал Мойши. Охотящийся богомол. Ограниченный этим разработанным для себя какимто особым способом передвижения. Наконец регент подошел к окну и сел на широкий подоконник, вытянув длинные ноги. Протянул руку, пробуя их драгоценную твердость, и сказал:
– Не могу больше их прятать.
– Наверное, к этому не так просто привыкнуть.
– Да уж, – слабо усмехнулся Эрант, хотя уже веселее. – Хвала богам, мнето по крайней мере не пришлось испытать той душевной скорби, которая убила Туолина. Странно, что он обрел любовь лишь на пороге смерти. Он был воином от бога. И, в конце концов, настоящим героем. Его должны помнить. Это будет только справедливо.
Он сидел как истукан, словно аршин проглотил, целиком уйдя в себя, а Мойши терпеливо ждал, думая о своем. Эрант ощутил порыв легкого ветерка, он подсушил пот на его спине, от которого зеленый шелк рубахи прилипал к коже. Солнце затуманилось, и на югозападе заклубились летние грозовые облака, быстро надвигаясь на берег, словно опаздывали на какуюто важную встречу. Регент втянул воздух – близился дождь. Воспоминания были словно удар арбалетной стрелы – слякотное утро с мокрым снегом, Эрант мчится по полю битвы перед желтокаменной цитаделью Камадо, копыта его холеного жеребца грохочут как гром с такой сосредоточенной силой и скоростью, что он едва не вылетает из седла. Но почва была скользкой от крови павших, и было их так много, что земли почти не было видно под грудами тел. Его конь испугался, споткнулся и бешено рванул в сторону. Он вылетел из седла, нога зацепилась за стремя. Его проволокло по кочковатой земле, по телам и разбросанному оружию. Доспех защитил только его торс и руки. Какимто образом с него снесло половину шлема, и он потерял сознание.
Но вот его ноги не взялся лечить ни один лекарь. Нервы были перерваны, да и в любом случае плоть и мускулы изодраны в клочья так, что просто выбора не оставалось. Они оставили лекарю Туолина сказать ему об этом.
И все же он не отчаивался, поскольку в его пламенной душе просто не было места этому унылому, лишающему воли чувству. В любом событии есть чтото хорошее, думал Эрант, или, по крайней мере, какойнибудь важный урок. Его тело было подвергнуто испытанию и прошло его. Теперь испытанию подвергался его разум. Он или выживет, или духовно сломается.
Как только лекари удалили его мертвую ногу, нужды в них больше не было. И он призвал механиков, выгоняя сразу же тех, кто не мог удержаться от улыбки, или отводил глаза, или был озадачен его требованиями, поскольку такие люди явно сказали бы ему, что ничего нельзя сделать.
Эрант не верил в то, что нельзя, и, в конце концов, нашел человека, который не боялся его и знал, что будет нужно для исполнения приказа.
– Помоему, они должны быть не просто приспособлениями для хождения, – таковы были его первые слова, и Эрант был доволен.
– Делай, – сказал он.
Конечно же, деньги проблемой не были. Эрант был героем Кайфена, и народ уже начинал требовать, чтобы он стал регентом Шаангсея. Ведь он потерял ноги, защищая этот город, так что теперь Шаангсей любой ценой вернет ему способность ходить.
Механик – тот самый, что потом нарисовал чертежи Сейфуке, – работал не покладая рук целый сезон, забросив все остальные дела, и, в конце концов, пришел к Эранту с чемто длинным и тонким, завернутым в темную ткань.
– Готово, – сказал он, выкладывая содержимое. Они были сработаны наподобие ног человеческого скелета – изогнутые кости были вырезаны из какогото яркокрасного материала, крепкого, как камень, но к тому же еще обладавшего необходимой гибкостью. Суставы были просто шедевром конструкторского мастерства – шарниры и муфты были сделаны из оникса и литой бронзы, обработаны сухой смазкой, которая также защищала металл от влаги и ежедневного износа.
Ноги прилаживали полдня, но с тех пор Эрант не снимал их никогда. Когда делали последнюю подгонку, механик сказал:
– Конечно, можно было бы много чем облепить эти так называемые кости, чтобы ноги казались настоящими. Но, – он затянул последний винт и встал, с удовольствием разглядывая свою работу, – честно говоря, мне они так больше нравятся. Сам бы такие носил, если бы пришлось.
Эрант долго смотрел на него, может, выискивая в собственной душе хоть какието чувства, какойто совет.
– Ладно, – сказал он наконец, – думаю, ты совершенно прав. – Положил руку на красную кость, провел вдоль нее пальцами. Затем, держась за высокую спинку кресла, впервые встал и, как ни странно, сразу же ощутил чувство неимоверной свободы. Только спустя много времени он осознал, что его новые ноги намного легче настоящих, из плоти и костей.
Начался дождь. Эрант невольно отклонился, когда первые капли упали ему на спину. Небо над Шаангсеем было темным и пучилось, как брюхо огромного зверя. Вдалеке раскатисто прорычал гром.
– В конце концов, все обошлось, – сказал регент. Мойши не сразу понял.
– Да. Я знаю, каких улиц мне надо избегать. Эрант кивнул.
– Хорошо. Эти уроды! – Он имел в виду зеленых, которые напали на Мойши и гонца. – Омохиру, сын ДуСиня, был найден мертвым в комнате на третьем этаже гостиницы на улице Зеленого Дельфина.
– В которой?
– «Мартышкакрикунья», как мне донесли.
– Не лучшая. Ты там еще не был?
– Нет. Я счел разумным подождать до утра. Там все оставлено в неприкосновенности.
– Ты видел тело?
– Да. Его приносили сюда. ДуСинь недавно забрал его.
– Как он был убит?
– Боюсь, весьма сноровисто. Это не была уличная драка.
– И вряд ли случайно.
– Да уж. Удары меча были жестоки и точны. Его убил мастер.
– Убил?
– Меч Омохиру так и остался в ножнах. Впоследствии я установил, что он так им и не воспользовался.
– Понятно. Но почему ДуСинь подозревает красных?
– Думаю, это связано с теми местами, где ошивался Омохиру. Ходили слухи, что он паршивая овца в своей семье, но старик старался не обращать на это внимания. И все же хорошо известно, что парень часто играл в квартале Техира.
– Территория Хун Пан.
Регент мрачно кивнул.
– К тому же там и девочки были. Говорят, Омохиру был жаден до девок. По четырепять за ночь. И все не старше двенадцати, как мне говорили. – Руки регента напряглись, как стальные канаты, и он легко спрыгнул в комнату, быстрее, чем обычный человек, – словно богомол встал на ноги. – Как можно легко заметить, Омохиру вряд ли был гордостью ДуСиня. И все же он был членом семьи и, конечно, зеленым. Все остальное стало неважным изза его смерти.
– Сдается мне, – сказал Мойши, глядя в глаза другу, – что ДуСиню неважно, вправду ли его сына убили красные.
– Вот в этом ты ошибаешься, – сказал регент. – Но я тебя понимаю. Война между красными и зелеными – неотъемлемая часть жизни Шаангсея. Теперь я это вижу ясно. Никакое перемирие долго не продержится. Город должен жить своей жизнью. Никто – ни мужчина, ни женщина, пи группа людей – не должен навязывать городу свою волю. Это знала даже Кири и не пыталась переступать естественных границ. А ведь она была наследной правительницей, выдающейся личностью. Сомневаюсь, чтобы ктото другой сумел объединить красных и зеленых для Кайфена. А теперь здесь правлю я – но я не Кири. Я делаю все для того, чтобы объединить этот город. Но Шаангсей – существо неуправляемое, и в этом его подлинная сила. Я твердо уверен в этом. И соваться в его дела – значит уничтожать его жизненную силу. А я этого делать не стану.
– И не станешь пытаться покончить с этой враждой?
Эрант усмехнулся.
– Я этого не говорил, друг мой. Я просто констатирую факт. Каждый должен в меру своих способностей уяснить, в чем он наиболее эффективно может себя проявить. В Шаангсее часто говорят, что прямая дорога не всегда самая короткая. Я имел краткую беседу с ДуСинем, когда он пришел вместе со своей свитой забрать тело сына. Боюсь, на этот счет он уже принял решение. Теперь мне придется попытаться добиться примирения другими способами.
– Чем я могу помочь? – спросил Мойши. Регент кивнул.
– Есть две вещи, совершенно между собой не связанные. Вопервых, поедемка со мной в «Мартышкукрикунью». Поможешь в расследовании.
– Ты хочешь доказать, что Омохиру убили не красные, а ктото другой?
Эрант ухмыльнулся.
– Я хочу добиться правды. Возможно, Омохиру действительно зарубил убийцакрасный. Подозрений хватает – его долги недавно жутко выросли. – Он пожал плечами. – Может, он ждал от ДуСиня денег, которых так и не получил. – Регент стоял у стола, который привезли по его настоянию из старой халупы Эранта в переулке Рассветного Дракона. Как он говорил, стол служил ему верой и правдой, когда он был риккагином, да и еще послужит. Тот, который сначала для этой комнаты заказали было подрядчики – изукрашенный серебром и хрусталем, ему вовсе нужен не был. Сейчас он оперся на свой старый стол, взял трубку с черной деревянной подставки и несколько мгновений усердно набивал ее табаком. Только после того как справился с этим и закурил, он продолжил разговор.
Повернувшись к Мойши в профиль, регент сказал:
– Вовторых, я только что получил письмо государственной важности из Аманомори. Утром его привез быстроходный клиппер с внешних южных островов. – Мойши сел, уверенный, что это вести от его друга ДайСана. – Мне сказали, – регент пососал трубку, – что дочь куншина приедет завтра, в час утреннего прилива. – Он обернулся, чтобы посмотреть в лицо Мойши. – Я бы хотел, чтобы ты оберегал ее, пока она здесь…
– Что, в няньки меня прочишь? – вскочил Мойши.
Эрант добродушно улыбнулся, спокойный, как всегда.
– Ты ведь знаешь Азукииро, друг мой. Думаешь, он прислал бы к нам беспомощную девицу? – Регент покачал головой. – Только не девушку из народа буджунов. Нет, куншин посылает к нам дочь, которую желает познакомить с внешним миром. Кроме того, – он расплылся в улыбке, – в письме особо оговорено, что в этом должен помочь ты.
Эрант замолк с трубкой в руке. Тоненькая струйка дыма поползла по его щеке, заставив его прищуриться, словно он смотрел на солнце. Темные глаза регента остановились на Мойши. Никогда они не были такими ясными и полными такого сочувствия. Он положил руку на плечо моряка.
– Друг мой, – ровно сказал он, – не думай, что я тебя не понимаю. Я понимаю, как тебе тут неуютно, как ты жаждешь вернуться в море. Будь уверен – я переговорил с Ллоуэном. Но сейчас большего мы сделать не можем. Сейчас нет кораблей, и нам остается только поднапрячься изо всех сил, чтобы выдержать напор гильдии судовладельцев. Твое время еще не пришло. Но уже скоро. А? Скоро.
Под дождем, под небом, разрываемым молниями, они ехали по улицам города. Свиты с ними не было – Эрант терпеть не мог подобной обузы. На сбруе коня регента горели значки его ранга, как и на его темной развевающейся накидке, и Эрант считал, что этого достаточно. Что же до вновь разгоревшейся войны, если бы ДуСинь или Лу By, нынешний тайпан красных, узнали, что на регента напали, то они без всяких церемоний прикончили бы убийц собственными руками. Да и вряд ли на него в любом случае напали бы – регент был слишком популярен в Шаангсее.
На дороге Бурого Медведя шло строительство и землю развезло, так что они свернули на Айвовую улицу, затем в Райский Парк, пока он не рассек пополам Трижды Благословенную улицу, а оттуда, тщательно выбирая путь, выбрались на улицу Зеленого Дельфина.
Они спешились перед висячей вывеской «Мартышкикрикуньи», осыпанной каплями дождя, и Мойши окликнул мальчика, сидевшего прямо в дверях, бросил ему пару медяков и приказал присмотреть за лошадьми.
Внутри харчевни было темно, воздух был тяжел. Они стряхивали капли дождя, вдыхая смешанные запахи жира и угля, вызревшего вина и опилок. Было еще рановато, и потому в харчевне было тихо – большинство стульев стояло на столах. И все же дватри человека сидели в зале, ели или пили. Темноволосая женщина с покрытыми черным лаком зубами сидела, развалившись, в дальнем углу. Увидев их, она будто бы ненароком распахнула платье, и Мойши мельком увидел гладкое бедро. Женщина выпрямилась, так что ее полные груди выпятились в его сторону, чуть не вывалившись из низкого выреза платья.
Изза стойки появился хозяин харчевни. Это был приземистый человечек, похожий на бочку на птичьих ножках, совершенно лысый. Он потер руки и подобострастно склонился в надежде избежать грядущих неприятностей.
– К вашим услугам, регент. – Он почти скулил тоненьким голосом. – Чем могу услужить? Не желаете ли позавтракать? Чашечку глинтвейна? Такая ужасная погода!
– Ничего не надо, – ответил Эрант. – Мы хотели бы посмотреть комнату, где был убит Омохиру.
Хозяин вздрогнул, словно его наихудшие предчувствия сбылись.
– Ужасное злодеяние, ваша милость. Просто зверство какоето. Комната наверху, последняя дверь налево. – На мгновение он прикрыл глаза. Когда открыл снова, они вроде даже блестели от слез. – Простите, если я не составлю вам компанию, но…
– Понимаю, – ответил Эрант.
– Там ничего не трогали, смею вас заверить, ваша милость. Все оставлено, как было, когда мы… нашли…
– Скажи, – вмешался в разговор Мойши, – Омохиру заплатил за комнату заранее?
Хозяин уставился на него.
– Да он вообще не платил.
– Как это? – спросил Эрант.
– За комнату заплатил другой человек. Он приехал гдето в час цикады. А Омохиру появился не раньше часа лисы, это точно.
– И что случилось с этим человеком? – спросил Мойши. – Ты видел, как он уходил?
На лице хозяина харчевни возникло удивление.
– Да нет, но во всей этой суматохе ему было легко ускользнуть.
– Ты помнишь, как он выглядел? – спросил регент.
Хозяин, насколько мог, подробно описал его.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36


А-П

П-Я