В каталоге магазин Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Скажите, — после некоторого колебания спросил Кронин, что интересного произошло в Даль-Гее за последние дни?
— А вы разве не слушаете сообщений и не читаете прессу?
— Да как вам сказать, пресса говорит далеко не обо всем, что случается в жизни.
Кайна испытующе взглянула на него, и ему показалось, что она собирается сказать ему что-то важное. Но она лишь положила длинные прохладные пальцы на его руку и вполголоса посоветовала:
— Посмотрите внимательнее этот скетч.
— А это мёд или дёготь? — улыбнулся Кронин.
Кайна задумалась.
— Пожалуй, и то и другое. Но вы все-таки посмотрите.
Алексей послушался её совета, но чем дальше смотрел, тем больше убеждался, что это все-таки дёготь.
В спальню к молоденькой девушке попадал обезьяноподобный грабитель. На диво сложенная девушка, почему-то почивавшая в купальном костюме, с удивительной ловкостью ускользала от пытающегося её схватить громилы. Это была своеобразная акробатико-театральная сценка, не лишённая профессионального мастерства и изящества, но не более того. Кончилось все так, как и должно было кончиться в благопристойном гленд-холле. Грабитель споткнулся, упал, запутался руками и ногами в ножках стула и никак не мог освободиться. Причём это неожиданное пленение, вызвавшее гомерический хохот зала, выглядело совершенно натуральным.
Когда незадачливого громилу унесли с арены вместе со стулом, девушка легко и непринуждённо исполнила стремительный танец освобождения, радости и счастья — нечто среднее между условными па классического балета и фигурами акробатики. Все было сделано на одном дыхании, чётко и безупречно.
Закончив своё упражнение-танец высоченным сальто, девушка убежала за кулисы, а притихший было зал заревел и загрохотал. Кронин, забывшись, чуть не захлопал, по земному обычаю, в ладоши, но вовремя удержался. А зал все неистовствовал.
— Знаете, — сказал Кронин, поворачиваясь к Кайне, когда артисты скрылись за портьерой и арену стали готовить к следующему номеру, — мне показалось, что они любят друг друга.
— Это правда, — ответила молодая женщина, — но как вы догадались об этом?
— Да это ясно из их заключительных выходов.
Кайна в сомнении покачала головой:
— Об этом вовсе не легко догадаться. Настоящая любовь встречается редко даже среди пар, которые подходят друг другу, а ведь эти почти несовместимы.
— Как несовместимы? — не понял Алексей.
— Он урод, а она — красавица.
— А они не муж и жена?
Кайна медленно повернула к нему голову, удивлённо спросила:
— Муж и жена?
Теперь и Кронин непонимающе смотрел на неё, потом спохватился:
— Простите, совсем забыл, — голос его звучал виновато, что у вас в Даль-Гее нет семьи: ни жён, ни мужей и даже детей нет.
— Семьи у нас нет, это правда, но дети… — Кайна чуть улыбнулась, — дети у нас есть, как же иначе? Только воспитывают их не родители, а государство. Никакие родители не могут дать детям такого воспитания, какое даёт им государство. Ну, а если кто-нибудь уж очень любит детей, он может работать с ними учителем или воспитателем. Он может посвятить им всю свою жизнь. — И, помолчав, добавила: — По-моему, и на Земле дети нередко воспитываются отдельно от родителей. Особенно, — она осторожно прикоснулась к руке Кронина, — у вас, космонавтов.
— Да, — согласился Алексей, — но это временно. Ещё несколько решительных шагов в технике, и наши космокорабли обретут абсолютную надёжность. И тогда мы будем странствовать по Галактике не и одиночку, а семьи вместе с детьми.
— Что-то не пойму. Вы о чем?
— О разном, и о семье тоже.
— О семье?
— Да, и о семье. Двое — на всю жизнь. Что вы смеётесь. Любовь приходит и уходит, а они не вольны в этом. Двое узнают друг друга все больше и больше. Не совсем приятные слабости, не совсем мелкие недостатки, много такого, о чем не говорятся вслух. А жить все равно надо вместе. Наверное, это очень трудно, и нужно много терпеть.
— Есть разные люди, Кайна.
— Да?
— Как и птицы, — улыбнулся Алексей. — Вот на Земле — есть красивые большие птицы — лебеди. Они живут парами. Одна пара на всю жизнь. И если лебёдушка гибнет, то лебедь взлетает высоко в небо, а потом складывает крылья…
— Не надо, Алексей. Я знаю эту красивую сказку.
— Это не сказка.
— Разве дело в этом? Когда я первый раз увидела этих волшебных птиц и услышала об их странной верности, я заплакала. А я не люблю плакать, Алексей. — Она взглянула на него грустными глазами. И предложила: — Давайте лучше послушаем. — Кайна все успевала: и говорить и следить за ареной. — Это настоящий артист.
Артист, о котором сказала Кайна, оказался музыкантом, играющим на триоле — старинном далийском инструменте, чем-то напоминавшем земную флейту или рожок. Это был настоящий виртуоз. Он играл на триоде неожиданные и прекрасные мелодии, полные журчания, звона и свиста, похожие на пение птиц. Он играл высоко под куполом холла, раскачиваясь на трапеции, то в стойке на голове, балансируя раскинутыми в стороны ногами, то повисая на одной руке на двадцатиметровой высоте. Он играл вдохновенно, но у Алексея временами перехватывало дыхание: музыкант был не молод, и чувствовалось, как ему трудно и страшно. Кронин опустил глаза и молча сидел, отрешившись от окружающего. Рука Кайны легла на его руку.
— Я хочу спросить, знаете ли вы, что недавно загадочно исчез ваш консул, Тур Хаасен?
Кронин помрачнел.
— Знаю.
— А ведь открыто об этом не сообщили.
Алексей согласно кивнул и пояснил:
— Тур Хаасен — один из моих друзей, поэтому консульство уведомило меня о случившемся.
Кайна недоверчиво посмотрела на него.
— Он ваш друг?
— Да, и довольно близкий.
— Это очень странно, — отведя глаза в сторону, проговорила она.
— Почему?
Кайна отрицательно покачала головой:
— Я не могу сказать вам этого.
— Но почему? — искренне удивился Кронин.
— Наверное, у каждой цивилизации есть свои тайны, Алексей, — мягко сказала она. — Не личные, а всеобщие. Отдельные люди не вправе ими распоряжаться. Не могу и я.
— Но у нас нет тайн! Мы ничего от вас не скрываем.
— Они есть, просто вы не подозреваете об их существовании. Разве обо всем вы говорите вслух? И разве не храните вы в глубокой тайне некоторые свои личные желания? — Молодая женщина, точно извиняясь, прикоснулась к его руке. — Чтобы полностью раскрыться друг перед другом, надо стать близкими друзьями. А разве можно сказать это о далийцах и землянах?
— Если бы вы сделали хоть несколько шагов навстречу, многое бы изменилось.
Кайна вздохнула:
— Иногда один совсем маленький шаг — лишний. За ним последует падение в пропасть. Поверьте, Алексей, чрезмерная откровенность далеко не всегда способствует взаимопониманию.
— А скрытность тем более.
Она покачала головой.
— Скрытность — это как одежда. Некоторым она совсем не обязательна, а другим необходима.
И все-таки Кронин чувствовал, что Кайне очень хочется рассказать ему о той, пока ещё непонятной, таинственной для землян стороне далийской жизни, которая нет-нет да и проглядывала за внешним благополучием города-государства. В то же время он отчётливо видел, что Кайну почему-то пугает возможность такой откровенности, и она изо всех сил старается оттянуть её.
— Вы мне не верите? — спросила молодая женщина.
— Не верю — не то слово.
Она наклонилась к нему.
— Представьте, Алексей, что судьба привела вас не в Даль-Гей, а в Древний Рим. Не удивляйтесь, во время гастролей я познакомилась с историей Земли. Так вот, вы попали в Древний Рим, в великий город юристов, учёных, поэтов и архитекторов. Вы любуетесь храмами, дворцами, дорогами, мостами, фонтанами. И вдруг будто пелена спадает с ваших глаз: вы узнаете, что все это совершенство создано буквально на крови и на костях других людей — рабов, которых и за людей не считают. Вы узнаете о бесчеловечном гладиаторстве, об оргиях развращённой, пресыщенной аристократии! — На бледных щеках Кайны проступил румянец. — Ведь вы возненавидели бы римлян! Особенно после того, как узнали бы, что им нравится их образ жизни. Но разве они виноваты в том, что не знали ничего лучшего, что именно их выбрала слепая эволюция своими жертвами. И разве далёкое будущее не вспомнит о них не только с отвращением, но и с пониманием?
Кайна замолчала. Молчал и Кронин, поражённый её необычной горячностью.
— Кайна… — начал было он.
Молодая женщина остановила его лёгким жестом. И уже обычным спокойным тоном сказала:
— Не относитесь серьёзно к моим словам. Я иногда бросаюсь в дебри философских рассуждений, а это вовсе не моя стихия. — Она заглянула Алексею в глаза. — Так и быть, я помогу вам отыскать Хаасена. Только будьте осторожны. И не вините меня, если встреча с ним доставит вам не только радость, но и горе.
— Вы говорите загадками.
— Что поделаешь? — вздохнула она. — Жизнь наша — сплошная загадка от начала и до конца.
— И разве это не прекрасно? — улыбнулся Алексей.
Глава 10
«Пристань» представляла собой странную смесь делового учреждения и коктейль-холла. Прямо против входа — стол, массивный сейф, вделанный в стену, микрокартотека с видеоскопом, диван и несколько кресел для посетителей. А правее, через широкий проем, прикрытый декоративными шнурами, свисающими с потолка, можно было увидеть миниатюрный бар: полдюжины маленьких столиков, высокая стойка, за стойкой массивная фигура бармена, а позади бармена — буфет, сверкающий металлом, разноцветным пластиком и бутылками самых различных форм и размеров. Повсюду ослепительная чистота, безукоризненный порядок.
Три посетителя сидели у стойки. Заметив вошедшего Кронина, Шпонк поднялся из-за хозяйского стола и, с неожиданной лёгкостью неся своё грузное тело, поспешил к нему навстречу.
— Рад вас видеть у себя, ленд, — с улыбкой проговорил он. — Надеюсь, устроились удачно?
— Благодарю, все в порядке, — улыбнулся в ответ Кронин, окидывая взглядом пустые столики.
Шпонк понял его без слов.
— Для посетителей ещё не время, ленд. Вечером — другое дело. Не хочу хвастаться, — в голосе Шпонка зазвучали нотки профессиональной гордости, — но Натти знает толк в экзотике. Его закуски и приправы на Дальге ценят. Проходите, ленд, присаживайтесь. Тинтер обслужит вас, вы будете довольны, я это гарантирую.
— А не могли бы вы лично обслужить меня? — рассеянно спросил Кронин.
Шпонк внимательно посмотрел на него, потеребил своё пергаментное ухо.
— Откровенно скажу, обычно я этим не занимаюсь, иначе за что же будет получать фарги Тинтер? Но иногда я делаю исключение. — Шпонк осклабился. — Сдаётся мне, что стоит его сделать и для вас.
Кронин принял особую милость Шпонка как нечто само собой разумеющееся и, сев за уединённый столик, в раздумье погладил подбородок.
— Сказать по правде, Натти, я поздно встал и недавно позавтракал.
— Тогда самое время выпить, ленд, — живо подсказал Шпонк.
— Совершенно верно.
В глазах Шпонка появился огонёк одобрения.
— Что-нибудь покрепче? — спросил он.
— Не возражаю. Я полагаюсь на ваш вкус, — сказал Алексей. — И не забудьте захватить рюмку для себя, Натти, — добавил он.
Через несколько минут, поколдовав около стонкя, Шпонк вернулся с подносом, на котором стояла резкая бутылка юбилейного кроча, прозрачный кувшин с зеленоватым соком айлы, а на изящной удлинённой тарелочке — самый обыкновенный, земной лимон, нарезанный тончайшими, как бумага, ломтиками, посыпанный сахарной пудрой и какими-то пряностями. Кронин усмехнулся про себя. «Хитёр, однако, этот лопоухий Шпонк. Пройдоха, играющий роль состоятельного человека, пришёл бы в ужас от стоимости такой выпивки».
— Присаживайтесь, Натти, — приветливо сказал он, наполняя рюмки золотистым напитком.
Шпонк, внимательно наблюдавший за реакцией Кронина, с натугой склонил короткую шею.
— Благодарю.
Он вежливо подождал, пока Кронин возьмёт рюмку, потом широченной лапой ухватил свою и вылил в себя дорогой кроч, как воду, даже не сделав ничего похожего на глотательное движение. Облизнувшись, он снова подождал, пока Кронин, смаковавший каждый глоток, допьёт до дна, и лишь после этого позволил себе взять кусочек лимона. Глядя, как Шпонк равнодушно, точно траву, жуёт лимон, Алексей улыбнулся и вновь наполнил его рюмку, оставив пустой свою.
— Прошу, Натти.
Шпонк покосился на пустую рюмку гостя, опять влил себе в глотку кроч и сжевал ещё кусочек лимона. Все это он проделал так, словно выполнял хотя и нужную, но нисколько не интересную работу. Алексей взял ломтик лимона, наклонился к Шпонку и спросил, чуть понизив голое:
— Контрабанда?
Шпонк равнодушно пожал плечами.
— Откуда, да и зачем мне знать, как товар попадает в Даль? Пусть об этом болят головы у ребят из полицейского управления. Мне приносят товар, я выкладываю фарги и забираю его. На остальное мне наплевать.
— Я слышал о вашей скромности, Натти. Поэтому и зашёл выпить рюмочку кроча именно к вам.
Произнося эту фразу, Кронин потянулся было к бутылке с крочем, но Шпонк решительным движением прикрыл свою рюмку ладонью.
— Редко встретишь такого щедрого человека, который вот так запросто угощал бы юбилейным крочем. Благодарю, я на работе, ленд. Одна рюмка — это просто рюмка, две рюмки — развлечение, а три и больше — это уже выпивка.
Шпонк рассмеялся, и его маленькие глазки совсем спрятались в сетке морщин. Кронин согласно кивнул, достал из кармана бумажник, вытащил из него крупную купюру и бросил на стол. С некоторой укоризной взглянув на него, Шпонк бережно, кончиками пальцев, взял бумажку, обернулся было к Тинтеру, чтобы тот разменял деньги, но Кронин остановил его:
— Сдачи не нужно. — И вполголоса добавил: — У меня к вам деловой разговор, Натти.
Шпонк посмотрел на него без удивления и проговорил с оттенком почтительности:
— Ещё раз благодарю, ленд, и внимательно слушаю вас.
Кронин медлил, разглядывая простодушное лицо хозяина бара. В какой степени ему можно довериться? Конечно, чем больше сейчас сделает он, Алексей Кронин, тем легче будет потом довести дело до конца Ивану. И все-таки…
На следующий день после посещения гленд-холла и странного разговора о Хаасене Кайна, ненадолго отлучившись, принесла голографию внешне ничем не примечательного человека.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30


А-П

П-Я