https://wodolei.ru/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Во-вторых, двери в башенной стене оказались не стеклянными, тонированными, а самыми что ни на есть обычными – дубовыми, на железных петлях, с круглыми поворотными ручками. И разумеется тоже очень пыльными.
На уровне было тихо как в заброшенном склепе, только едва слышно гудели потолочные светильники, да ещё издалека, из башенного колодца, доносился ровный шелест пролетающих мимо кабин.
– Что-то мне не по себе, – пожаловался вслух Денис. – Паршивое какое-то место, дохлое… А вы точно уверены, что моя реальность именно за этими дверями? – он ткнул рукой в ближайшую к нему.
– Абсолютно, – непререкаемым тоном изрёк Харитон. – Закрытая реальность, юноша, это тебе не ресторан с кордебалетом, и не проходной двор с винным магазином. Здесь, верно, лет сто никого не было! Или двести. Да и кому она, собственно, нужна, неведомая и потенциально опасная? Не зря же её до сих пор башенная магия не распечатала… Или наоборот, в своё время надёжно закупорила.
– А как же вы меня тогда вытащили? – слабым голосом спросил Денис. – Вон, даже следов на полу никаких.
– Я тебя не через этот уровень тянул, – хмурясь, сказал бёглер. – Мне для изъятия нужного объекта любая башенная дверь сгодится. Ну, почти любая. А вот чтобы отправить тот объект назад, в его… ээ… родное бытиё – о, тут и впрямь без соответствующих дверей не обойтись. Короче, мы идём или ты продолжишь стоять и сомневаться?
– Идём, – нехотя согласился парень. Ступая за Харитоном след в след, чтобы не поднимать лишней пыли, Денис приблизился к ближней, им же указанной двери.
– Сойдёт любая, – вполголоса пояснил бёглер, хотя парень ничего у него не спрашивал. – Главное, чтобы в обжитое людьми место открылась… Не в пустыню, например, или во льды. Или над океаном. – Харитон взялся за ручку и замер, сосредоточенно глядя на дверь отсутствующим взором. Постояв так с полминуты, он глубоко вздохнул, с силой повернул туго идущую ручку – внутри замка что-то заскрежетало – и дверь медленно, пусть со скрипом, но начала открываться. Из образовавшейся щели хлынул неяркий дневной свет, в воздухе запахло сырой травой и цветами. Только сейчас Денис понял, что всё это время он не ощущал практически никаких запахов, будто воздух в Башне был полностью стерилен.
– Ещё чуток, – натужным голосом произнёс бёглер, – ну-ка… – Он рывком распахнул дверь. Парень едва ли не на цыпочках подошёл к дверному проёму, осторожно заглянул в него: сразу за порогом зеленела высокая, ещё покрытая росой густая трава. Вид открывался с высоты – дверь находилась на вершине холма.
В задверной реальности было прохладное утро, часов шесть-семь, не более. В чистом, по раннему сером небе плыли редкие облака. Солнце едва-едва выглянуло краешком из-за далёких деревьев, длинные тени протянулись по некошеному травяному полю. Через поле, по утоптанной просёлочной дороге скакал конь с всадником: широкополая шляпа с пером и развевающийся на ветру плащ мало соответствовали привычной Денису технически продвинутой реальности.
А ещё дальше, на фоне высоких заснеженных гор, почти у горизонта темнела городская стена с зубцами и редкими сторожевыми башенками: над стеной виднелись остроконечные верхушки крыш со шпилями, на которых развевались едва различимые ленточки вымпелов.
– Ничего личного, – донеслось из-за спины Дениса, и тому вдруг стало всё понятно: мерзавец Харитон вовсе не собирался возвращать его домой! Шериф Клавдий довольно прозрачно намекнул бёглеру как отделаться от непрошенного гостя… От нелегала, создавшего им юридическую проблему. А не станет нелегала, не станет и проблемы!
Резко обернувшись, Денис успел схватить Харитона за руку, но не успел остановить её движение: удар ладонью в грудь был настолько силён, что парня вышвырнуло в иную реальность – где он проехал едва ли не с пяток метров под уклон, скользя спиной по мокрой траве. Вместе с упавшим на него бёглером.
– Ты с ума сошёл! – в ярости зашипел Харитон, пытаясь отодрать от себя Дениса: тот намертво вцепился в него обеими руками, клещами не отодрать. – Дверь! Дверь закрывается! – С трудом поднявшись, бёглер бочком-бочком, по-крабьи, то и дело оскальзываясь побрёл вверх, к висящей в воздухе заветной – и уже наполовину закрытой – двери.
Денис гирей висел на руке Харитона.
– Отпусти, идиот! – вне себя заорал бёглер, – оба же пропадём! – он попытался ударить парня ногой, промахнулся, едва не упал вновь.
– Хрена тебе, а не «отпусти», – с ненавистью отозвался Денис. – У меня тоже ничего личного! – упёршись коленями в землю, он со всей силы дёрнул Харитона на себя, отчего оба кубарем покатились вниз. И, конечно же, не видели, как закрылась никем не придерживаемая дверь, не слышали как клацнул замок, и не заметили как бесследно растворился в воздухе путь в Башню Реальностей.
Крис
Дядюшка Шмуль уронил гербовое письмо на стол, снял очки с носа и горестно сказал:
– Мальчик мой, у нас беда. Завтра, с утра пораньше, к нам приезжает областной королевский ревизор. О-хо-хо, прям как снег на голову…
Насколько помнил Крис, дядюшка Шмуль произносил эту фразу каждый год, в конце мая, получая обязательное уведомление из Проверочной Комиссии при дворе Его Величества. И, как помнилось Крису, «беда» обычно заканчивалась авральной уборкой зала приёмки, наведением более-менее толкового порядка в хранилище да поездкой дядюшки Шмуля с тем ревизором в ресторан. Ну и взяткой, наверное… Тут ничего конкретного сказать было нельзя, не присутствовал Крис при подписании акта проверки. Но предполагал, что без денежного вознаграждения не обходилось, ведь не за просто так королевский проверяющий закрывал глаза на известную многим горожанам специфику дядюшкиного заведения.
Официально городское бюро находок – с громким названием «Гермес» – занималось приёмом утерянных гражданами вещей. Неофициально же работало и как ломбард, и как ростовщическая контора, и, чего уж таить, как лавка скупки краденого. Впрочем, дядюшку Шмуля в городе уважали, всегда обращались к нему в сложной жизненной ситуации – особенно когда нужны были деньги.
С длинной седой бородой, крючковатым носом, в неизменно чёрном костюме с серебряными пуговицами, в чёрных лаковых туфлях и с чёрным цилиндром на голове, высокий дядюшка Шмуль напоминал ушедшего на пенсию колдуна. Каковым его многие и считали, при встрече украдкой складывая пальцы в обережный знак, чтобы владелец бюро их ненароком не сглазил. Впрочем, дядюшка на сплетни внимания не обращал и даже был доволен подобной репутацией: худая слава всё ж лучше никакой. Тем более, что подобная известность защищала «Гермес» от попыток ограбления куда надёжнее любых охранников. А поживиться в городском бюро находок, оно же ломбард и скупочная, было чем! Особенно если знать где находится тайный сейф, в котором хранилось много чего ценного: не только долговые расписки и учётная книга дядюшкиных финансовых – причём совершенно незаконных – операций, но и деньги, и то, что Шмуль брал в заклад. Ключ от комнаты с сейфом дядюшка не доверял никому, даже своему племяннику – хотя Крису уже с полгода как исполнилось двадцать три, Шмуль до сих пор считал его мальчишкой, способным на глупые поступки. Что, конечно же, сильно обижало племянника.
Крис был рослым парнем – правда, не таким высоким как дядюшка Шмуль, едва доставал ему макушкой до подбородка, – светловолосым, всегда коротко стриженым (дабы поменьше уходило мыла на мытьё головы, Шмуль следил за этим весьма строго), в меру плечистым и в меру худым. Разумеется, не кожа да кости, но и ни грамма лишнего веса – на дядюшкиных-то экономных харчах!
Отца Крис не помнил, да и не мог помнить: обычный солдат-наёмник, поселившийся в недорогой гостинице, и однажды вдруг съехавший оттуда в неизвестном направлении… Отец уехал, узнав о беременности горничной, той, что частенько заглядывала к нему в номер.
Мать одна вырастила Криса, а когда ему исполнилось шестнадцать, отдала парня в работники к сводному брату, дядюшке Шмулю – за еду, одежду и науку. Если с первым и вторым здесь было не густо, то с третьим, с науками, дело обстояло вполне толково: в хранилище скопилось изрядное количество утерянных книг, от школьных учебников до энциклопедий и всяческих справочников включительно. Потому, пусть и урывками, не часто, по ночам или же когда дядюшка надолго уезжал по делам, Крис прочитал, изучил многие из тех томов. Конечно, подобное самообразование никак не заменяло грамотного обучения в школе или гимназии, но, как верно решил Крис, уж лучше так, чем вообще никак.
Из школы Крису пришлось уйти, когда мать пристроила его в бюро находок, а сама перебралась в столицу искать лучшей доли – с тех пор, за все прошедшие годы, Крис не получил от неё ни единой весточки. И лишь отчаянно надеялся, что она по-прежнему жива-здорова.
– Ох, беда, – рассеянно теребя бороду, уныло повторил дядюшка, – надо что-то делать. Но что? Может, пуститься в бега? Или объявить себя скоропостижно умершим? Право, я затрудняюсь с решением.
– Дядя, ну бросьте вы так переживать, – Крис взял со стола письмо, мельком глянул на официозные завитушки букв, золотую печать. – Обычное уведомление, ничего особенного, – он положил пергаментный лист на место.
– Глупый ты, бестолковый, – Шмуль горько вздохнул, с неприязнью ткнул пальцем в фамилию ревизора на документе. – Ныне проверяющим назначен сам магистр финансовой магии господин Пондильяк! Неужели тебе ничего не говорит это имя?
– А должно? – заинтересовался Крис. – Понятия не имею, кто такой. Все прошлые разы был господин Туфа, нормальный дядька. Вы, вроде бы, о нём хорошо отзывались, мол, ни вином, ни взятками не брезгует. И потому не лазит куда не нужно и всяких сплетен про нашу контору не слушает.
– Тьфу на тебя, – осерчал Шмуль, – болтун сущеглупый. Не вздумай при магистре эдакое ляпнуть, немедля в тюрьму загремим! Без суда и следствия, уж поверь. И господина Туфу за собой потянем, а он того не заслужил, с пониманием человек… Чтобы ты знал: магистр Пондильяк является главой областной Проверочной Комиссии! Зверь, а не проверяющий – строгий, неподкупный, вредный. А по слухам вообще негодяй-мерзавец каких свет не видывал. – Дядюшка с тоской глянул на чиновничий пергамент, продолжил мрачно: – Говорят, после его проверки многие вешаются или топятся… Или травятся. А прочие садятся в тюрьму на долгие годы, если не навсегда.
– И впрямь беда, – огорчился Крис, которому ни травиться, ни идти в тюрьму совсем не хотелось. – А мы-то, собственно, причём? У нас в хранилище одни только невостребованные хозяевами вещи, ничего крамольного. Ээ… в общем хранилище, – уточнил он и озадаченно почесал в затылке, вспомнив о комнате с дядюшкиным сейфом. Той, что располагалась в глубине здания, за фальшивым шкафом без задней стенки.
– Вижу, дошло, – назидательно поднял палец дядюшка Шмуль. – Именно что в общем, тут придирок не будет. Но моя секретная кладовая – эх, чует сердце, докопается-таки до неё магистр, найдёт! Не зря он к нам направляется, ой не зря: будет всё вынюхивать, высматривать… стены простукивать, сплетни горожан слушать. Верно, доложил ему кто-то, на ушко про нас гадкую кляузу шепнул… Ай, одни враги кругом, никому верить нельзя! В общем, делаем так, – дядюшка с брезгливым видом сунул пергаментный лист в ящик стола, – ты займёшься наведением порядка в хранилище, а я на всякий случай уберу из сейфа всё лишнее, компрометирующее… Мнэ-э, а компромата, похоже, будет многовато, – спохватился Шмуль. – Однако ж, придётся мне те вещички вывезти из бюро куда подальше, в одно надёжное место. Пускай там полежат, до поры, до времени.
– Порядок – это в смысле только полы протереть? – с надеждой спросил Крис.
– И полы, и вещи на полках, и сами полки, – строго указал дядюшка, направляясь к выходу из кабинета. – Да, вот ещё: обязательно почисть самые верхние, те, что у потолка! Там, небось, пыли с палец толщиной, лет сто не убиралось. Во всяком случае, лично я туда никогда не лазил. – Шмуль отечески похлопал по плечу озадаченного племянника, мол, давай-давай, и отправился разбираться с сейфом. То есть перепрятывать бухгалтерский компромат.
Крис тяжело вздохнул, почесал в затылке, но деваться было некуда: послав в душе магистра Пондильяка куда подальше – гораздо далее того места, где живёт чёртова старуха Клоанца, плетущая из болотной тины сети для ловли душ умерших – парень нехотя побрёл в кладовую за веником, вёдрами, шваброй и тряпками. Дядюшкины слова о столетней пыли его не вдохновили, тем более что так оно, скорей всего, и было на самом деле: королевскому «Бюро находок» насчитывалось без малого полторы сотни лет. А то и более.
Бюро находок, в старину называвшееся «Приютом утерянных вещей», появилось в годы правления короля Августа Второго, Тишайшего, – как официально именовали его в учебниках «новой истории». В народе же за Августом закрепилось прозвище «Чихун» из-за неумеренной приверженности монарха к нюхательному табаку. Но, как бы там ни было, Август был неплохим королём, история знавала куда более вздорных и глупых правителей. Уважение в народе Август Второй заслужил в основном тем, что за время своего царствования не ввёл никаких революционных новшеств, предоставив подданным жить привычной им жизнью – без каких-либо экономических и политических потрясений.
В те времена нынешний городок Бэрилон (девяносто три мили до столицы, две тысячи семьсот тридцать девять душ проживающего населения, канатная фабрика и малый винокуренный цех) был небольшим посёлком у тракта, идущего от южного моря до самого столичного града. Конечно же, никакого «Приюта утерянных вещей» в Бэрилоне тогда не существовало, да и кому он был нужен, в захолустье-то?
Городское предание гласило, что однажды король Август Второй, возвращаясь с верфи, где закладывали новый торговый корабль, остановился на ночлег аккурат возле того посёлка.
1 2 3 4 5 6 7 8


А-П

П-Я