https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/50/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Бессмысленно пытаться перевернуть мир, обратить время вспять. В мир пришла магия, и ты стал тем, кто ты есть на самом деле. Вернуть все в исходную точку – невыполнимая задача.
Питер отрицательно покачал головой:
– Не пытайся доказать мне, что все это случилось естественным образом. Кто-то здорово приложил руку к тому, чтобы я стал тем, кого ты видишь перед собой.
– Конечно! Опять чья-то грязная лапа поработала! – захохотала Брина. – Чего бы она добилась, если бы не было предпосьшок для подобной катастрофы? Мир получил пинок под зад и перекувырнулся. Все правила, которые существовали в прежнем сытом, благодушном, самодовольном мире, оказались отброшенными. Ну и прекрасно! Это дает нам шанс написать новые правила, которые будут лучше прежних.
– А между тем… – Он хотел было сказать, что почему-то в результате в пострадавшие попал он и такие, как он. Ему вдруг стало жалко себя, и он не решился закончить фразу. Почему он, собственно, должен стыдиться? Чего? – Для меня это все не имеет никакого значения. Тебе этот новый мир может показаться прекрасным и светлым, а мне верните, пожалуйста, прежний. Привычный. Вместе с человеческим телом, пожалуйста. – Он отвернулся.
– Ты такой умный для тролля! – бесхитростно восхитилась Лайсон. – Так складно говоришь!
– Спасибо, – поблагодарил ее Питер. Брина угрюмо посмотрела на него:
– Ладно, что будем дальше делать?
Питер шумно вздохнул, положил исполинские кулаки на стол, оглядел комнату.
– Прежде всего нам следует каким-то образом пробраться в АБТек. Посмотреть, что там у них творится. Чего они добились? Надо проверить, там ли доктор Клерис.
– Кто же из нас сможет войти туда? – насмешливо спросила Брина.
– Катарина. – Питер с теплотой посмотрел на рыжие кудри женщины. – Имя у нее другое, внешность изменим. Почему бы им не взять ее на работу? Если этот номер не пройдет, придумаем что-нибудь еще.
– А нельзя ли без этих шпионских страстей? Без проникновения в это святая святых? Это смертельно опасная игра, – не унималась Брина.
– Мы и не собираемся предлагать ее в качестве специалиста. Мы пойдем другим путем.
– О чем ты?
– Нам известно, что они набирают беременных женщин. – Питер выжидающе помолчал. – Лайсон, сможешь проникнуть в память их машины и внести туда новое имя Катарины? Как если бы она уже находится в списке потенциальных доноров? Она просто появится там на собеседовании, все осмотрит и спокойно уйдет.
– Вот это да! – воскликнула Брина. – Кто бы мог ожидать! По части всяких хитроумных уловок ты вполне освоился в новом мире!
– Знаете, я не хочу жаловаться на свои способности, но если мы будем рассчитывать только на компьютерное обеспечение, это может обернуться бедой. – Лайсон встала со стула и прошлась по комнате. – Нам обязательно надо иметь кого-нибудь на подстраховке. Думаю, сначала следует проверить это место. Только тогда мы сможем избежать неприятных сюрпризов. – Она положила руку на живот Катарины, потом добавила: – Страшно посылать тебя одну, не зная, что там да как. Мне это не по нраву.
– Попытка проникнуть туда в астральном плане, – поддержала ее Брина, – тоже ни к чему хорошему не приведет. Судя по тем сведениям, что мы имеем, там должно быть полным-полно хороших магов. Они нас сразу обнаружат. Ни один волшебник в здравом рассудке не сунется туда.
Питер сидел сгорбившись, он боялся глядеть в сторону Катарины. Особенно во время этого обсуждения… Когда же наконец рискнул перевести на нее глаза, то вместо гневного, обличающего его циничный замысел взгляда увидел глубокую задумчивость на ее лице. Такое впечатление, будто она не слышала, о чем идет речь. Интересно, что ей пришло в голову? Он, конечно, тоже хорош – ничего себе предложеньице! – но после сцены в квартире орка в нем словно что-то заледенело. Он чуял запах близкой добычи, и теперь ничто не могло отвлечь его. Никакие соображения… Катарину было очень жаль, нельзя было так с Катариной. Но он нашел что сказать.
– Лайсон права, – четко выговорил он. – Я должен идти первым. Надо все там хорошенько проверить.
– Вот это правильно. Из всех нас ты самый опытный. У тебя здорово получится. – Лайсон вновь восхитилась им. Она все больше и больше им восхищалась.
– Подожди, я другое имел в виду. Пусть меня сделают невидимым или что-нибудь в этом духе… Как тогда…
– Хочешь поцеловаться с Бриной? – засмеялась Лайсон. Брина проигнорировала ее замечание.
– Это не займет много времени, – прикинула она. – Мы тебя приоденем, замаскируем. Лиз, сможешь снова войти в память компьютера «Джинииринг»? Но на этот раз все надо будет обтяпать тихо.
– Сделаем, – кивнула Лайсон.
– Ты говоришь по-французски? – обратилась Брина к Питеру.
Тот сконфузился: – Нет.
– Ладно. Лиз, рисуй… Код удостоверения личности и тому подобное.
– Заметано.
– Брина, я не хотел бы вмешиваться, но учти, что я – тролль. Среди ученых, по крайней мере в этой области, нет ни одного тролля. Я специально проверял. Так что я не смогу сыграть эту роль. – Он с большим сомнением посмотрел на девушку.
– Ничего, сможешь. Ты, Профэссор, забыл, что магия все еще существует, – с видом победительницы провозгласила Брина. – Она и во мне и в тебе. С ее помощью можно творить чудеса, а не только изменять внешность.
– Сделаем тебя обыкновенным хиляком, каких много шатается по улицам, – добавила Лайсон.
– Я не желаю! – неожиданно подала голос Катарина.
– Что? – спросили в унисон Брина и Питер.
– Это исключено!! Я не пойду туда. Я не хочу, чтобы… – Она выглядела совсем больной, опустошенной, бледной, особенно на фоне ярко окрашенной кухонной стены. Так и недоговорив, она, пошатываясь, вышла из комнаты. Питер бросился за ней, но вынужден был остановиться у двери, на которой красовалась большая буква Ж. Через несколько секунд он услышал, как Катарину вырвало. Сзади, на пороге кухни, появилась Лайсон – лицо у нее было каменное. Питер подождал немного, потом с силой рванул на себя дверь туалетной комнаты.
Это было типичное для всех учреждений помещение – просторное, повсюду раковины, кабины. Точно такая же комната бьша расположена в другом конце обустроенных для проживания апартаментов. Катарину он нашел в первой же кабине – она стояла на коленях. Питер оторвал большой кусок туалетной бумаги – так и застыл, держа ее на весу. Катарина тяжело дышала, руками упиралась в стенки кабины. Тролль наконец протянул ей бумагу – так, чтобы она могла увидеть ее. Женщина на какую-то секунду испугалась, потом взяла ее и обтерла лицо. Попыталась встать. Питер осторожно поддержал ее.
– Спасибо, – поблагодарила она, не глядя в его сторону.
– Все в порядке? – осторожно спросил тролль.
– Не совсем… Иной раз на меня накатывает.
– Это от беременности… – Он растерянно развел руками.
– В том-то и дело. – Она горько рассмеялась. Питер был смущен. Он явно сунул нос туда, куда не
следовало. Тролль отступил к стене и уже хотел совсем уйти, но Катарина спросила:
– Как ты считаешь, почему женщины-орки пошли на это?
– На что? На продажу плода? – переспросил Питер.
– Да.
– Мне кажется, они решили, что у них нет выбора.
Катарина кивнула:
– А у меня есть выбор. Я не собираюсь продавать своего ребенка. Брина права…
Питеру опять стало неловко:
– Конечно, но я…
– Хорошо, я пойду туда. – Она сжала пальцы в кулачок и с силой ударила в стенку кабины. На скулах у нее заиграли желваки, глаза подернулись дымкой. – Не могу поверить, что я… – Она невольно глотнула. – Что я способна буду торговать своим сыном. Использовать его как…
Питер вконец смутился. Зеленоватая кожа на лице побурела, шея налилась отчетливо заметным багрянцем. Она улыбнулась ему одновременно жалко и жестко, потом протянула руки. Неожиданно тролль припомнил голографии, найденные у нее дома.
– Когда я была маленькой, я едва не умерла от голода. Анорексия Анорексия – потеря аппетита.

. Как говорится, все болезни от нервов. Вот и у меня случилась…
Питер сразу вспомнил изможденную девочку за праздничным столом, потом ее личико на подушке в больничной палате.
– Этакий, знаешь, находящийся под наблюдением врачей феномен подросткового возраста. Ты, наверное, не слышал о такой болезни?
– Слышал. Расстройство пищеварения на нервной почве, – кивнул он.
– Да, – резко ответила женщина, – только у меня все проявилось во много-много-много раз сильнее. Казалось бы, все было на поверхности – симптомы, ухудшение состояния. И метод лечения ясен – я не могла есть что попало. Каждый грамм пищи должен был быть под контролем. Это было невыносимо – не хотеть есть. Вроде бы одна-единственная вещь на свете находится в твоем полном распоряжении. Твое тело… Особенно в юности… А у меня получилось наоборот – оно владело мной. Безраздельно и деспотически. Знаешь, как я натерпелась в те годы. Моя мама… – Она неожиданно сменила тему. – Все вокруг считали, что я не ем потому, что хочу сохранить фигуру. Это было не так.
Она принялась расхаживать по туалетной комнате – руки прижала к груди.
– Я постоянно твердила себе: «Строго следи за тем, что ешь!» Я должна была держать под контролем каждый свой поступок. Мир для меня ограничился постоянными напоминаниями, что можно, что нельзя, и поскольку «что нельзя» оказалось во много раз больше, чем «что можно», это был своего рода ад. Что оставалось делать, – Катарина приблизилась к одной из раковин, взялась за ее края и долго разглядывала свое отражение в зеркале. Потом высунула язык – и его изучила. Вздохнула, чем-то он ей не понравился. Питер не смог догадаться чем. Голос ее теперь звучал ровно, безжизненно:
– От подобного контроля можно было сойти с ума. Лучше сдохнуть! В те годы я настолько хорошо познакомилась со своим телом – что ему было можно, а что нельзя, – что от подобного многознания хотелось отравиться. Раз и навсегда, как ни глупо это звучит. Я должна была поступать только хорошо – и ни-ни плохо.
Катарина пошлепала себя ладонями по щекам. Решила, наверное, чуть-чуть их подрумянить… Питер не удержался, шагнул к ней, но женщина подняла руку и жестом остановила его. Ее щечки действительно порозовели.
– Знаешь, чего я больше всего хочу? – Она помолчала, не дождавшись ответа, сказала: – Хочу избавиться от ребенка. Не дай Бог ему такую жизнь, как у тебя или у меня. – Подбородок у нее задрожал. – Хочу забыть Джона. Хочу все забыть. – Она отошла от раковины и прижалась спиной к стене. – Посмотри на меня, какая я мать?
Она действительно выглядела ужасно. Питер промолчал.
– Не говори ничего. Это не имеет значения, что бы ты ни сказал. – Тыльной стороной ладони она вытерла глаза. – Я все равно оставлю ребенка. Избавиться от него – это было бы слишком просто. Это была бы трусость. По отношению к самой себе. Я не могу позволить себе такую роскошь, как трусость, особенно сейчас. Поступить так – значит снова проконтролировать себя. Этого нельзя, того… Хватит! Мне уже не четырнадцать лет. Я не Брина, у которой нет денег и которая должна жить на улице. Я хочу, чтобы у меня был ребенок. Я хочу, чтобы у меня осталась частичка Джона. Я хочу быть свободной. Не желаю быть под надзором. Даже своим, личным… – Она погладила живот. – Я желаю ему всего самого лучшего. Лучшее – это не значит самое совершенное, безмятежное, созерцательное. – Она закрыла глаза и тяжело вздохнула: – Питер?
– Что, Катарина?
– Как долго продлится это безумие? У меня такое впечатление, что эти ужасы никогда не кончатся.
– Не знаю. Мне тоже не по себе. Я же тролль. Она открыла глаза и улыбнулась ему:
– Это точно. Ты тролль, но тебе не стоит заранее списывать себя со счетов. – Она опять закрыла глаза. – Сколько же эта кутерьма продлится? Неужели нам не дано почувствовать себя счастливыми? Никогда-никогда?… Мы так запутались, выхода нет…
– Не знаю. Кто-то, может, и запутался, только не я, – твердо сказал Питер. – Я смотрю, ты очень не любишь неизвестность?
– Конечно, я привыкла все держать под контролем. С детства. – Она потерла лоб. – Контроль – вот мой кумир. Идолище поганое, которому нельзя не поклоняться. Когда же я вернусь в свою компанию? Бросить к черту эти поиски, очутиться в своем кабинете, потом дома. Эта идея кажется мне такой привлекательной.
Дверь в туалет распахнулась. На пороге стояла Брина. Лицо у нее было гневное.
– Проф! Этот твой дружок… так называемый приятель… которому ты стольким обязан… Слинял!

18

– Пошли! – приказала она – Лиз, останься с Катариной.
Брина повела Питера через просторные конторские залы. Ни единый лучик света не освещал заброшенные, разделенные на отдельные отсеки помещения. Двигаясь по коридору со стеклянными стенами, Питер то и дело касался их руками. Ступал медленно, осторожно – под ноги все время попадались разбитые мониторы, какое-то другое оборудование. Все здание промерзло насквозь, как бы съежилось от холода. Тролль даже инфракрасным зрением не мог ничего уловить.
– Подожди, – сказала Брина. Она достала из кармана колечко – из него тотчас выбился лучик света. Девушка надела кольцо на палец и стала освещать им дорогу.
Тролль услышал шаги, доносящиеся с лестницы. Он дернул Брину за рукав, пальцем указал направление. Они бегом бросились в ту сторону. Добравшись до ступенек, Питер перегнулся через перила и заметил внизу смутное багровое пятнышко. Оно подергивалось на ходу.
– Эдди, опомнись! Вернись!…– закричал он. Пятнышко не откликнулось. Оно продолжало стремиться вниз.
Питер помчался по ступеням, за ним не отставая бежала Брина.
Тролль вспомнил, что не взял с собой оружия – это открытие почему-то обрадовало его. В Эдди он не смог бы выстрелить. Уже внизу, на первом этаже, тролль увидел своего дружка, ковыляющего к выходу.
– Эдди, остановись или я буду стрелять! – крикнул он. Спеша к двери, Торопыга ответил:
– Не надо, Питер. Ты ничего не понял…
Брина, догнавшая тролля, коротко спросила:
– Где твое оружие?
– Не успел захватить, – вздохнул он.
Девушка даже с шага сбилась, потом коротко выругалась:
– Ну и сволочь!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я