https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/165x70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Если она и дальше будет себя так глупо вести, радоваться этим деньгам ей недолго.
Конечно, он был абсолютно прав насчет зеленоглазой бестии. Много их таких шатается по трактирам: вздорных богатеньких дочек, ищущих приключений на свои хорошенькие головки. Ее дикая идея насчет рыжего гуляки была не самой лучшей. Это ей просто повезло, что слепой случай свел ее не с кем попало, а с ним, Конаном из Киммерии!
Да, если бы на месте синеглазого и черноволосого гиганта оказался бы кто-нибудь менее поворотливый, их обоих сейчас стегали бы плетьми на потеху пьянчуг. А если бы северянин оказался чуточку более щепетилен, возможно, он сам бы учинил над ней какую-нибудь унизительную расправу за ее обман. Но Конан поступил с ней так, как ему хотелось именно сейчас. Возможно, завтра, проголодавшись и вспомнив приятную тяжесть кошеля, он пожалеет о том, что так поступил. А возможно и не станет он ни о чем жалеть, занявшись новым делом, более приличествующим лихому человеку, чем дележка доходов с мнимой шлюхой.
Он на миг пожалел, что плохо запомнил девчонку. Одних зеленых чуть косящих нагловатых глаз мало, чтобы потом, через дни, месяцы, годы узнать человека. Вряд ли, случись ему потом встретиться с зеленоглазой, Конан вспомнит ее и это короткое приключение…
Усмехаясь своим мыслям, он пустился в путь. Его, юного киммерийца, сына далекой северной страны, все это больше не касалось. Что там какая-то вздорная девица с ее глупостями, когда он уже одолевал первые ступени из множества отделяющих его от величия, богатства и славы.
Стук копыт всадника растаял, а ночная мгла проглотила его тотчас же, как он выехал за ворота.
Карела стояла, сжимая в руке пухлый кошель, и боролась с гневом.
Какой-то сопляк-варвар, даже годами не старше, а скорее всего моложе самой Карелы, надсмеялся над ней я уехал.
Вот ведь прохиндей! С самого начала даже вида не подал, что не верит ни единому ее слову! Покрасовался своим умом, догадливостью да щедростью! Сейчас едет, небось, любуется сам собой…
– Ох! – Карела в ярости топнула ногой. – Да провались ты сквозь землю! Учить меня вздумал! Думает, что если уж разгадал мою глупую хитрость, так уже и поучать можно?! Это я-то за любовником бегу? Это я-то дочка вельможи?!
Вовремя опомнившись, Карела замолчала и огляделась. Постоялый двор был не совсем тем местом, где одинокой женщине можно стоять посередине и выкрикивать в темноту проклятья.
Неужели же я выгляжу такой беспомощной, такой глупой? Эта мысль засела у нее в голове. Прикрыв полой плаща руку с кошелем, она отошла в сторону.
Ну и пусть этот неотесанный мужлан вздумал осуждать ее проделку. В конце-то концов, он уехал, не взяв с собой почти ничего, кроме упоительного чувства своей правоты. Ну и пусть эта правота его покормит, напоит, мягкую постель разложит, ублажит лаской и вина даст на дорогу. Пусть штаны драные ему подлатает!
Допустим, что удача Карелы – случайность. Но, хоть и ценой некоторого унижения, она стала обладательницей кое-каких денег, что совсем не так уж плохо в ее положении.
А что касается унижения.. Эх, жаль, что слишком быстро убежала она из трактира на улицу, да не видела и не слышала, как расправился северянин с рыжим гулякой. Он что-то говорил. Может быть, он называл и свое имя. Впрочем, к чему ей имя этого грязного варвара, если его лицо так и стоит у нее перед глазами. Того, кто нанес ей оскорбление, Карела ни за что не забудет. Пусть годы пройдут, пусть мальчишка-варвар возмужает, а потом состарится и одряхлеет, Карела узнает его, лишь только однажды взглянет. И этого уже будет достаточно, чтобы, не напоминая лишний раз о себе и о своем сегодняшнем позоре, найти способ отомстить. Умен-то он может быть и умен, этот мальчишка, но еще не лишним было бы ему умение чувствовать, чью гордость можно безнаказанно попирать, а с кем стоит и поостеречься!
Придя к этой успокоительной мысли, Карела заставила себя прекратить горькие раздумья о только что произошедшем событии. Ею было постановлено: предприятие считать увенчавшимся успехом. Теперь следовало бы подумать о будущем.
Будущее свое Карела видела не очень отчетливо. Знала только почти наверняка: на постоялых дворах и в трактирах ей делать нечего. Она ушла бы отсюда, если бы ноги держали. Но все ее тело, измученное событиями в горах, безудержной скачкой и пешей ходьбой, болело и требовало отдыха. Выспаться, поесть досыта и добыть лошадь, вот что ей сейчас было нужно. Отвернувшись от любопытных глаз, Карела достала из кошеля несколько монет и решительно отправилась на поиски комнаты для ночлега.

ГЛАВА 9

Ни галдеж на дворе, ни пьяная гулянка внизу в трактире не помешали Кареле быстро и крепко уснуть. Поздно вечером ей не пришло в голову придираться ни к той комнате, в которую ее проводили, ни к постели, в которой неизвестно кто и сколько раз спал до нее. В то время ей было не до таких мелочей. Единственное, на что она обратила внимание, идя на ночлег, – целость и прочность засова на двери. Конечно, она знала, что стоит кому-нибудь сунуться к ней с дурными намерениями, она могла бы за себя постоять. Но для этого пришлось бы проводить ночь без сна в бдительном ожидании, что Кареле сейчас было совсем ни к чему.
Оставшись в комнате одна, она накрепко задвинула засов, проверила, насколько прочны перегородки и оконная рама, и только тогда легла на постель. Конечно, невесть под ком лежавшие простыни постоялого двора не были пределом мечтаний для человека, знавшего лучшие времена. Но, как уже показала жизнь, Кареле, возможно, придется познать времена куда более худшие, чем сегодняшняя ночь в этой жуткой ночлежке, поэтому девушка решила особенно не привередничать. Не раздеваясь, она легла на постель и прикрылась своим плащом. Сабля Деркэто ночевала у нее под рукой.
Вопреки некоторым опасениям, ее никто не потревожил, ни ночью, ни утром. Где-то рядом за стенкой всю ночь скверно ругались и кричали мужчины, взвизгивали и плакали женщины. Но Карела совершенно безмятежно спала сном младенца и видела удивительные сны. Кареле снился горный обвал, тяжелая поступь каменного великана и жалобный рык несчастного демона, затравленного божественными заклятьями и людской жестокостью. И еще ей почему-то приснились чьи-то ярко-синие глаза, глядящие на нее из-под буйной гривы черных волос. Но во сне Карела так и не вспомнила, чьи же это глаза, а пробудившись, совсем забыла свой сон. Она лежала и смотрела на дощатый, немного провисший потолок, думая о том, сколько усилий ей придется приложить теперь, чтобы благополучно покинуть это место, где кое-кто, возможно, запомнил и ее, и то, что она учинила вечером на пару с нахальным варваром. Конечно, десять к одному за то, что рыжий верзила проспался и теперь только диву дается, куда и при каких обстоятельствах делся его кошель с выручкой. Его компания вся была вчера не в лучшей форме, поэтому всерьез опасаться того, что она будет разоблачена, Карела не стала. Что особо волноваться, когда на самый крайний случай у нее есть отличное оружие?
Вставать не хотелось. После невероятного количества впечатлений, накопившихся в хорошенькой головке Карелы за несколько последних суток, даже после многочасового сна ей хотелось тишины, безопасности и покоя.
Однако место, в котором Карела проснулась, показавшееся поначалу сносным, стало мало-помалу проявлять все свои ужасные свойства.
Так, полежав немного, Карела ощутила, что ее преследует мерзкий запах, исходящий от той подушки, на которой покоилась всю ночь ее голова. Чем таким была набита эта подушка, какой гадостью пользовался хозяин постоялого двора? Скорее всего, это была какая-то недосушенная и начавшая теперь гнить трава. Подстилка, покрывающая лежанку, была оккупирована целым полчищем насекомых. Вообще-то Карела к ним давно привыкла, но такое их количество, которое предстало ее глазам при дневном свете, было ей воистину в диковинку.
Откормленных до невероятных размеров клопов и тараканов можно было разгребать руками.
Поэтому лежать и дальше, кормить собой всякую шестилапую кусачую пакость и нюхать непросохшее сено Кареле совсем не хотелось. К тому же та цыплячья лапка, которую подал ей на бедность вчерашний ее подельник, давно оставила по себе одни лишь сладостные воспоминания. Желудок снова требовал своего. А поскольку кошель рыжего верзилы пока являл собой зрелище, способное пробудить лучшие надежды голодного странника, Карела приняла решение – спуститься и позавтракать.
Снова закрепив ножны с саблей на поясе и наглухо запахнув на себе дымчато-серый плащ, Карела отперла дверь своей комнаты и вышла в коридор. Так никого и не встретив на пути, Карела сошла вниз по лестнице и выбралась в помещение трактира.
Утром здесь уже не было столь многолюдно и шумно, скорее совсем наоборот. Полусонные слуги лениво убирали со столов и из-под оных всякие разнообразные объедки и осколки глиняной посуды. Опасаясь, что в утреннее меню эти самые объедки непременно войдут некоей составной частью целого ряда блюд, Карела заказала кусок холодного мяса и гроздь винограда, решив, что в них подмешать излишки прошлых пиршеств было бы, пожалуй, затруднительно при всем желании.
Уничтожив свой завтрак за одним из столов, Карела выложила из кошеля деньги и поинтересовалась у слуги, подошедшего их забрать:
– А можно ли у вас купить лошадь?
– Если есть деньги, купить можно все, – туманно ответил слуга, достаточно откровенно рассматривая девушку припухшими сальными глазками. – Впрочем, если денег мало, все равно есть способы купить нужную вещь.
– Не тебе считать мои деньги! И я совершенно не нуждаюсь в твоих советах! – резко пояснила Карела и встала из-за стола. – Так где я могу купить лошадь?
– Не знаю, как там, откуда прибыла столь сердитая госпожа, – разочарованно хмыкнул слуга, – а у нас лошадей держат в конюшне. Сейчас я скажу хозяину.
Слуга исчез, а Карела вышла из помещения трактира на двор.
К ее удивлению, двор был все так же забит людьми, вьючными и верховыми животными и тюками с товарами. Караван господина Ардаруса, собиравшийся в путь с рассветом, все еще заполнял собой постоялый двор. Неизвестно, что заставило караванщика нарушить планы. Хотя Карела подозревала, что виной задержки была настойчивость командира стражников Домарана. Возможно, опытный охранник придумал еще какую-нибудь хитрость ради обеспечения безопасности вверенного ему груза и сумел убедить нанимателя в своей правоте. Возможно, задержка должна была помочь каравану избежать неприятностей.
Карела уже хотела направиться в раскрытую дверь огромного сарая, откуда трактирные конюхи выводили оседланных лошадей, но тут она взглянула на распахнутые настежь ворота постоялого двора, и все мысли о покупке лошади улетучились сами собой.
На двор въезжали целых четыре коня, и на них на всех приходился только один всадник. Он прямо и гордо восседал на переднем жеребце и серьезно поглядывал по сторонам. Он был покрыт дорожной пылью, но добротно одет и хорошо вооружен. Кареле не нужно было долго разглядывать самоуверенную посадку и важную гримасу на лице этого мужчины, чтобы узнать его.
Высокородный офирец, досточтимый Эльрис собственной персоной въезжал на постоялый двор, ведя за собой три свободные лошади, к седлам которых были приторочены все до одного тюки, собранные в дорогу еще в офирском гарнизоне… Кареле оставалось только развести руками. Если честно, она уже и думать забыла об Эльрисе, решив, что он погиб в Сером ущелье. Признаться, это было очень удобное решение, устроившее Карелу без всяких оговорок. Она охотно смирилась с мыслью о гибели высокородного офирца, и никаких горестных эмоций по этому поводу не испытывала совершенно, немного даже втайне злорадствуя.
Но Эльрис оказался живехоньким, и не сказать чтобы новость эта была очень приятной. Выглядел офирец отменно, словно держал путь не из дикого ущелья, где его только что чуть не постигла страшная смерть, а возвращался с увеселительной прогулки. Он успел где-то переодеться в светло-серые штаны и легкую холщовую рубаху, поверх которой надел короткую плотную кольчугу. Его превосходный меч снова был при нем, а за пояс был заткнут небольшой кинжал без ножен, в котором Карела без труда узнала свой собственный.
Если бы Карела постояла и посмотрела на Эльриса на несколько мгновений дольше, она, возможно, сообразила бы, что самое лучшее в ее положении – это немедленно скрыться куда-нибудь и не показываться офирцу на глаза. Но она опоздала. Остановившись и оглядевшись, Эльрис заметил ее.
Некоторое время он, нахмурившись и склонив голову набок, решал, не сон ли он видит, а потом стремительно вылетел из седла и бросился навстречу Кареле. Пока он пробегал эти двадцать-тридцать шагов, кому угодно могло броситься в глаза, как сильно хромает благородный офирец.
– Этого не может быть! – воскликнул Эльрис, подбегая к девушке и хватая ее за руку. – Митра услышал мои молитвы!
– Очень может быть, – проворчала Карела, высвобождая руку. – Это смотря о чем ты молился, высокородный.
Офирец всплеснул руками. Он действительно был рад, хотя если учесть все то, что произошло между ним и Карелой в горах, радоваться ему было рановато.
– Я не нашел твоего тела среди обломков скалы, и я решил, что ты осталась погребенной под ними где-то рядом с этим проклятым стигийцем! Но я все равно Молился, чтобы если ты вдруг спаслась, то Митра привел бы меня к тебе! – горячо заговорил Эльрис, пытаясь обнять Карелу.
– Очень может быть, что именно Митра тебя и привел сюда. Но это совсем некстати, Эльрис. Ты задерживаешь меня! – Она отстранилась и попыталась обойти офирца. Он, ковыляя, пошел следом, не отставая и пытаясь загородить Кареле путь:
– Подожди же! Постой! Куда это ты?!
– Мне надо ехать, – сказала Карела. – Встречаться с тобой совсем не входило в мои планы. Но кое-что с нашей встречи я смогу поиметь. Я хотела купить лошадь, но зачем делать это, если из этих четырех, которых ты привел с собой, по крайней мере одна принадлежит мне по праву.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35


А-П

П-Я