https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/Sunerzha/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я неплохо владею мотыгой, киркой и прочими землеройными инструментами. А потом, не зря же говорят, что смелость города берет? После всего, что вы рассказали мне о реставрации поселка, мне было бы интересно посмотреть, не смогу ли я проделать то же самое в отношении всего лишь трех небольших домов. Насколько я понимаю, Старая Кондитерская, в случае ее реставрации в прежнем качестве, обладает немалым коммерческим потенциалом.– Вы самонадеянны, – заметил Клод, – если в одиночку намерены провернуть работу, для которой я предполагал нанять целую бригаду строителей!Роми охватила легкая паника. Неужели дело обстоит так плохо? – подумала она. Но, уже войдя во вкус роли, она объявила:– Возможно, вы преувеличиваете степень ветхости зданий! В ближайшие несколько дней я самостоятельно произведу их инспекцию, и тогда уже можно будет судить, насколько я смела и самонадеянна в своем намерении обновить дома в одиночку.Клод придвинулся к ней вплотную.– Только не слишком откладывайте проведение инспекции, – вполголоса посоветовал он. – Если вы ничего не предпримете, то в самое ближайшее время на вас может обрушиться волна претензий со стороны и без того редких квартирантов... Кроме осмотра интерьера советую осмотреть потолочные перекрытия. Во всем поселке балки подточены термитами. Впрочем, в вашем доме мог поработать древесный жучок. Вы, как специалист, наверняка сталкивались с ним?– О да, конечно! – кивнула головой Роми, придав лицу значительное выражение. – А потом, у меня всегда есть возможность подстраховаться и использовать на самых сложных работах местных рабочих-строителей.– Не думаю, что у вас есть такая возможность.– Что, в Ла-Роше и его окрестностях совсем не осталось строителей? – удивленно приподняла брови Роми.– Нет, строители-то здесь есть, причем несколько человек. Но, боюсь, ни они, ни другие жители поселка, ни за какие коврижки не согласятся переступить порог вашего дома.Уж не разыгрывает ли он меня? – недоверчиво подумала Роми.– Их здесь собаками травили, что ли? – попробовала пошутить она.Клод спокойно потянулся к чашке с кофе.– Выражаясь фигурально – да, – сказал он. – Усилиями вашей матери они превратились в людей без будущего.Роми невольно присвистнула от удивления.– Ничего себе! – пробормотала она, но тут же снова преисполнилась недоверием. – И как же ей это удалось?Клод помедлил, словно пытался подобрать нужные слова, но никак не мог найти их.– Не хочется первым рассказывать вам обо всем, – заговорил, наконец он, – но лучше уж сделать это мне, чем жителям поселка, с которыми вам придется столкнуться. Обитатели Ла-Роша ненавидят Софию Дюбуа-Стэнфорд лютой ненавистью и свое отношение к ней по инерции могут перенести и на ее дочь. Проще говоря, вас здесь могут подвергнуть обструкции – в лучшем случае, в худшем же случае – попытаются выгнать из поселка. В любом случае враждебное отношение с их стороны вам гарантировано.У Роми мороз пробежал по коже. Ей показалось, что она снова сидит за партой и повторяется то, что преследовало ее на протяжении школьных лет, – одиночество, разговоры и перешептывания за спиной, мелкие пакости, которые устраивали ей одноклассники. Неужели в мире ничего не меняется?..Она попыталась намазать на булку остатки мармелада, но руки ее так сильно дрожали, что столовый нож со звоном упал на кафельный пол.– Вы не могли бы более ясно и четко объяснить, что здесь творится? – Она недобро посмотрела на Клода.– Видите ли, Роми, плохое отношение к вашей матери объясняется многими причинами, в том числе и самыми заурядными. Например, она всем осталась должна – мяснику, бакалейщику, зеленщику. Это люди, у которых и без того маленький оборот, прибыли у них – кот наплакал, но они испокон веков привыкли полагаться на честность и порядочность своих клиентов. В случае с вашей матерью у них вышла накладка.Роми готова была сгореть от стыда и страха.– Так, значит, меня здесь не примут, – сказала она еле слышно.– Больше того, – продолжил Клод, – они откажутся продавать вам любой товар, начиная от гвоздей и кончая молотком; кроме, как за наличные. Если вообще согласятся продавать вам что-либо. Их обиды слишком свежи, и одно упоминание имени Софии действует на людей, как красная тряпка на быка. Еще раз извините меня, но самое разумное в вашем положении – уехать отсюда и не раздражать местных жителей своим присутствием... Ну ладно, – сказал он вдруг, – пожалуй, я пойду!– Как? – вскрикнула Роми, почти уже собравшаяся наперекор матери сама предложить ему купить коттеджи. – Вы напустили на меня страха, а теперь уходите?– Дела, знаете ли, – сухо пояснил Клод. – Я зашел, чтобы проведать вас и предупредить о том, какой прием может ждать дочь Софии Дюбуа-Стэнфорд в нашем поселке. Ваша мать вынуждена была сбежать отсюда, а уж у нее характер тверже железа.Упоминание имени матери вывело Роми из себя, и ее угасшая было решимость стоять до конца, вспыхнула в ней с новой силой.– Скажите-ка мне, месье де Ларош, – ядовито спросила она, – но почему именно вы, защитник и покровитель поселка и его жителей, ненавидите мою мать больше всех? Уж не вы ли, угрожая расправой, вынудили ее бежать из поселка?– Я волоска не тронул на ее голове, – хрипло проговорил Клод, и впервые за время разговора лицо его стало холодным и неприязненным. – Хотя мне порой и хотелось этого!Роми какое-то время беззвучно шевелила губами, пока дар речи не вернулся к ней.– Но почему? Наверняка здесь есть что-то личное – не в одних же долгах дело!– Да, личное, – недобро прищурившись, процедил Клод. – Она, разрушила мою семью!Воцарилось тягостное молчание. Прогнать его? – тоскливо подумала Роми. Ничего не слушать, ничего не знать? Тяга к истине оказалась сильней ее.– Вы можете объяснить, каким образом она это сделала?В глазах его блеснула жалость – и тут же исчезла.– София Дюбуа появилась в поселке много лет назад, – сказал он чуть слышно. – Каким-то образом она устроилась экономкой в наш дом, в сезон сбора урожая подрабатывала на виноградниках. Местные мужчины глаз с нее не сводили. Она была редкостной красавицей, с виду хрупкой, беззащитной и чрезвычайно сексуальной.Губы у Клода сжались, превратившись в тонкую линию.– И вы, разумеется, тоже влюбились в нее, а когда она отвергла ваши пылкие юношеские чувства, унизив тем самым вашу мужскую гордость, затаили на нее зло?– Нет, черт возьми! Все было не так. – Он положил руку девушке на плечо и внимательно посмотрел ей в глаза. – Не я потерял голову от любви к ней, а мой отец. Через несколько месяцев после своего появления здесь, она стала его... любовницей. С этого момента моя мать и я перестали для него существовать. Роми вздрогнула.– Моя мать была любовницей вашего отца? Вы лжете! – закричала она.– Рассудите здраво, Роми. Обо всем этом, не называя имен, я рассказал вам, еще не зная, кто вы. Спросите любого человека в поселке – он подтвердит каждое мое слово, если, конечно, вообще согласится разговаривать с вами... София словно околдовала отца и выставляла свою связь с ним напоказ, абсолютно не заботясь о чувствах тех, кто поневоле оказался вовлеченным в эту историю. Вот почему я... ненавижу ее!– О Боже! – прошептала Роми, чувствуя, как мучительный стыд захлестывает ее.Она закрыла глаза, но высокомерное лицо Клода по-прежнему стояло перед ее глазами. У нее вдруг мелькнула мысль, что за его злобой по отношению к ее матери стоит еще что-то, и что он открылся ей не до конца. Но и сказанного было более чем достаточно.Набравшись смелости, она открыла глаза и увидела на его лице отвращение.– Простите, – пробормотала она. – Теперь я понимаю, откуда в вас это ожесточение. Но с другой стороны, люди не могут не влюбляться...– Верно! Но они могут держать себя в рамках приличий, чтобы не навредить ближнему своему, – с трудом сдерживая себя, ответил Клод. И вдруг его словно прорвало: – Папин роман стал предметом сплетен в поселке. После того, как он подарил Софии три здания, находившихся на балансе его имения, с ним имел разговор мэр и скандал разросся на всю округу. Стоило мне и маме выйти за ворота, как нас встречали сочувственное молчание и отведенные в сторону глаза. За нашими спинами, вовсю обсуждался скандал в благородном семействе, и сочувствие жителей поселка было не на стороне отца.– Представляю, что вы должны были чувствовать, – согласилась Роми.– Мама, и я уехали, – сверкнув глазами, продолжил Клод. – Мы не могли переносить этого унижения и дальше. Любой другой на моем месте, обнаружив, что его отец...– Пожалуйста, хватит! – закричала Роми в отчаянии. – Я всю жизнь слышала одно и то же: моя мать – чудесная женщина, никто другой ей в подметки не годится, она – красивая...– Не отрицаю! Она была очень хороша собой.– Но ни в коем случае, не жестокая! – снова воскликнула Роми, мысленно умоляя Клода Лароша, чтобы он утвердительно кивнул и на сей раз.Ответом было гробовое молчание.– Боже, Клод! – всхлипнула Роми, глотая комок слез, подступивших к горлу.И вдруг он рывком притянул ее к себе, и лицо его исказила судорога.– Будьте вы прокляты! Вы и ваша мать! – прохрипел он, и едва Роми беспомощно приоткрыла рот, чтобы что-нибудь сказать в ответ, свирепый поцелуй заглушил ее слабый возглас протеста.Мыслей не осталось, были только его жесткие губы, впившиеся в ее мягкий, податливый рот, и его железные объятия. Роми ударило словно током, губы их слились, а готовность к сопротивлению растаяла на глазах.Взметнувшиеся, чтобы оттолкнуть его, руки Роми обвились вокруг плеч Клода, пышная грудь девушки прижалась к его широкой твердой груди. Роми беспомощно всхлипнула и...– Клод! – пробормотала она, совершенно смешавшись. Он только что целовал ее, и ей это нравилось, она ждала большего, много большего. Но он отпрянул от нее.– Зачем вы это сделали? – спросила она, с трудом скрывая разочарование.Клод глубоко вздохнул и отвел глаза в сторону.– А как еще я смог бы унять... твои слезы? – угрюмо ответил он вопросом на вопрос.– Подумаешь, какой жалостливый! – чуть не задохнулась девушка от обиды.– Зато мой поцелуй сработал, не правда ли? – с усмешкой сказал он и отступил к двери кухни.– Пара утешающих слов и носовой платок были бы не менее действенным средством, – покраснев до корней волос, с гневом выдохнула Роми.Клод, уже стоя в дверях, обернулся.– И куда, более умным, – неохотно согласился он. – Если бы я знал, что тебя это так заденет, я не рискнул бы даже прикоснуться к тебе. Надеюсь, ты не примешь моего чисто дружеского жеста за нечто более серьезное? Я не испытываю к тебе ни малейшего влечения! Ни ма-лей-шего! Ты абсолютно не в моем вкусе.– Тогда, наши чувства абсолютно, взаимны, – парировала Роми, пытаясь удержать хотя бы каплю самоуважения в своей вопиющей от обиды душе.Клод злобно поджал губы и вышел прочь, от души хлопнув напоследок дверью.Роми осталась одна, раздавленная и беспомощная. Сцена с Питером ОТулом повторялась один в один, с той лишь разницей, что сегодня дело ограничилось поцелуем. Не Бог весть, какая драма для нормальной женщины, но не для нее. Она уже поклялась никому на свете не дарить своего сердца, и вот – всего секунду назад от ее решимости чуть не осталось и следа...Бессильно осев на пол, она всхлипнула и простонала:– Какая, же я дура!Совершенно непонятно было, как ей дальше жить на этом свете.Машинально облизнув губы, к которым только что прикасался своими горячими губами Клод, она подумала о другом – о радости единения двух тел! Она была восхищена и поражена той силой и энергией, которые исходили от Клода, и это было самое страшное, потому что свидетельствовало о ее полной бесхарактерности и слабоволии.Почему она не воспротивилась его домогательствам сразу, а потом позволила ему уйти? Ответ был ясен: этот мужчина в совершенстве владел искусством взламывать ее оборону. Он подкупал ее лживым вниманием и мнимым сочувствием, обволакивал ее, как туман, пробуждал в ней самые сокровенные чувства, а затем бросал, заставляя в полной мере ощутить свое унижение. И все для того, чтобы получить от дочери то, что не удалось взять у матери. Боже, как она ненавидела его за свое слабоволие!Я не позволю втоптать себя в грязь! – прошептала Роми чуть слышно и крепко сжала кулачки. Да, она оказалась в тяжелой, прямо-таки отчаянной ситуации, но разве не приходилось ей в прошлом выпутываться из еще худших передряг?Для начала она занялась поиском и разборкой всех имеющихся в доме документов. Они оказались в ящике письменного стола под стопкой пожелтевших от времени бумажных салфеток, и к ним была прикреплена записка, на которой рукой матери было выведено: «Дома на имя Роми Стэнфорд». Само собой разумеется, дарственная, как и прочие документы, была написана по-французски, так что кроме своего имени и имени матери она не разобрала в них ни слова.Роми тут же составила список предполагаемых покупок, поставив на первое место в нем франко-английский словарь.Просмотрев карту, она обнаружила, что ближайшими к Ла-Рошу населенными пунктами являются два городка – Верен и Арни, и там, вероятно, можно купить все, что ей потребуется.– Сначала – беседа с туристами-квартирантами, – произнесла она вслух, чтобы как-то нарушить царящее в полутемных комнатах молчание, – плюс предварительный осмотр коттеджей. Потом – поездка по магазинам.Если туристы говорят по-английски, можно будет с ними поболтать по душам, а вечером пригласить на чай, подумала она.В конце концов, нужно же ей иметь хоть какой-то круг общения в потенциальном море вражды. И если здраво рассудить, дела ее не так уж плохи, главное – смотреть вперед с оптимизмом.С деньгами у нее, правда, было негусто.
Девушка сидела, понурившись, на скамейке на немноголюдной даже днем центральной площади Ла-Роша в двух шагах от овощного рынка. Ее так называемый отпуск на глазах превращался в непреходящий кошмар.Отдыхающие при ее появлении чуть ли не набросились на нее с кулаками, а немного успокоившись, устроили молодой хозяйке пансиона в высшей степени познавательную экскурсию по коттеджам.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я